13 января 997 г. от ВР.

…Последнюю более-менее крупную группу ящеров положили ближе к одиннадцати утра по местному времени. Потом помогли местным солдатикам потушить сумасшедший пожар — накрывали домик за домиком куполами, вытягивали воздух и обрушивали на дымящиеся развалины дожди. А после того, как продвижение огненного фронта было остановлено, мои Целители подлечили почти три десятка погорельцев, начавших вылезать из подвалов.

К этому времени в турецком оперативном канале озвучивались только победные реляции, поэтому я связался с Макаровым, воевавшим в паре-тройке кварталов от нас, сообщил, что мы свое дело сделали, и дал команду выходить на пляж. Услышав ожидаемое «Принято!», развернул свою половину отряда в нужном направлении, задал темп передвижения, набрал Анциферова, скинул ему координаты места сбора и попросил прислать к нам вертолеты.

Задавать дурацкие вопросы типа «А разве вы уже зачистили весь город?» или «Может, поможем туркам еще немного?» генерал не стал — пообещал, что борта будут в точке подбора максимум через пятнадцать минут, и отключился. Вот мне и полегчало.

Нет, расслабляться я не стал и в этот момент — вел группу, отслеживая чувством Воздуха происходящее в области контроля, и изредка корректировал курс, чтобы «случайно натолкнуться» на одиночных земноводных. Впрочем, с коррекциями не перегибал, понимая, что аналитики спецслужб Российской Империи и Турецкого Султаната едят свой хлеб не зря. Поэтому мы положили всего шесть особей, «не засекли» еще восемь и «не дотянулись» до нескольких десятков человек, как минимум четверть из которых, судя по особенностям поведения силуэтов, являлась либо местными вояками, либо… журналистами.

В общем, на прибрежный бульвар вынеслись в режиме тяжелых танков прорыва, сдули в сторону дым от пожарищ, дождались прибытия Макарова с подчиненными и поскучали. До появления в поле зрения вертолетов турецких ВВС. А когда увидели, что военно-транспортные борта идут в сопровождении аж четырех ударных, дали волю проснувшимся паранойям. В смысле, сразу после того, как забрались в десантные отсеки, прикрыли свой транспорт очень мощными «слоеными» полусферами. И взяли под контроль Воздух вплотную к машинам, которые, теоретически, могли попытаться нас сжечь.

Во время взлета и набора высоты усиленно параноил и я. Но стоило «эскадрилье» встать на нужный курс, как мне позвонил государь и вынудил отвлечься от процесса:

— Еще раз доброе утро, Олег Леонидович. Мне доложили, что вы вышли из боя и возвращаетесь на авиабазу. Это так?

— Все верно… — спокойно ответил я и добавил: — Все сколь-либо крупные отряды ящеров мы уничтожили, а с одиночками прекрасно справятся парни Григория Денисовича и военнослужащие местных вооруженных сил.

— Все верно: вы сделали САМОЕ ГЛАВНОЕ… — заявил он и загрузил: — Но запредельную эффективность вашей родовой дружины оценил не только я, но и султан Ахмед Четвертый. Поэтому счел необходимым навести мосты с вами… и впечатлить ваших людей. Дабы начать поиски слабого звена, которое можно будет перекупить, вывезти за пределы Российской Империи и получить доступ к вашим наработкам. Само собой, портить отношения со мной Ахмед не собирается. Так что позвонил мне и долго убеждал позволить ему наградить вас и ваших родичей так, как требует душа. А я пошел ему навстречу в одном-единственном пункте — заявил, что не буду возражать против вручения ордена Полумесяца. Ибо он изначально учреждался для награждения немусульман, считается чрезвычайно престижным и, что тоже немаловажно, не накладывает на кавалера этой награды никаких обязательств. В общем, на авиабазу либо уже прилетел, либо вот-вот прилетит садразам… в смысле, великий визирь и от имени султана проведет торжественное награждение. Так что имейте это в виду и не разносите военную часть вдребезги в том случае, если вас внезапно посадят не у ваших самолетов и начнут рассказывать какие-нибудь сказки.

Я мысленно вздохнул и пообещал особо не буйствовать. И самодержец, поблагодарив за понимание, съехал на вопросы поинтереснее:

— Теперь поделюсь новостями из других опер. Самая забавная звучит так: сегодня ночью Дарья Константиновна и Янина Павловна свозили моего сына к порталу со зверьем третьего класса опасности и притравили к крови. То есть, сначала продемонстрировали, как выглядит процесс уничтожение иномирной живности не в отредактированной записи, а в реальности, затем «высушили» резерв одиночному шакалу, перебили ему задние лапы и заставили Станислава убить его без посторонней помощи. При этом страховали «на минималках». Так что он поймал воздушную иглу в левое бедро, прочувствовал последствия своего безрассудства, опробовал на себе всю прелесть исцеления в полевых условиях и расстался если не со всеми, то с большей частью иллюзий о своих возможностях. Кстати, эта прививка пошла на пользу — сын приехал в Кремль задумчивым. А перед сном помедитировал лишний час.

— В общем, вы на них не в обиде? — на всякий случай уточнил я и угадал:

— Какие тут могут быть обиды? Я, собственно, такого отношения к сыну и добивался!

Следующая новость особо не зацепила — Белосельский сообщил, что военные строители не успели закончить Форты Северно-Западный и Северо-Восточный из-за пурги, так что сдадут их мне либо во вторник, либо в среду. А потом вернулся к ящерам:

— И последнее: передайте, пожалуйста, мою искреннюю благодарность Нине Петровне — по утверждениям Приручителей «Ведунов», ее воздействия настолько сильно «расшатали» естественные защиты разума пленников, что они «подминались» за считанные секунды…

…Сама по себе церемония награждения ничем особенным не удивила — да, Великий Визирь пытался потрясти нас торжественностью мероприятия, но тот же Голицын проводил награждения с душой и поздравлял от всего сердца. А садразам усиленно надувал щеки и великодушно снисходил к нам с высоты своего положения. Вот только мы все никак не впечатлялись. А после того, как он забрал у помощника первый орден Полумесяца, достал из массивного резного ларца мужской перстень с крупным бриллиантом и шагнул ко мне, вообще обломали. Вернее, обломал. Я: заявил, что честно заслуженный орден приму. Из уважения к Его Императорскому Величеству Виктору Константиновичу. А все остальное — нет.

Объяснять, почему именно, поленился. И правильно сделал — Великий Визирь вспыхнул еще до того, как ему перевели это предложение, и попытался на меня надавить. Сначала… хм… своей собственной харизмой, а после того, как понял, что меня не цепляет, имел глупость заявить, что я демонстрирую неуважение к султану Ахмеду Четвертому, Благословенному, Неудержимому и прочая и прочая.

Тут я сделал вид, что вышел из себя. Хотя вру: я просто-напросто дал волю злости, вызванной настоящими эмоциями этой разъевшейся твари. И холодно рыкнул:

— Я — ЧЕЛОВЕК ДЕЛА. И во время этого вторжения ящеров СДЕЛАЛ для Турецкого Султаната НА ПАРУ ПОРЯДКОВ БОЛЬШЕ, чем любой из ваших соотечественников. Впрочем, если вы считаете иначе, то счастливо оставаться. Напра-а-аво! Шагом марш!!!

Обе команды, поданные после коротенькой паузы, были выполнены на десять баллов из десяти возможных, и мои люди, слитно совершив поворот на девяносто градусов, неудержимо двинулись следом за мной к нашим бортам. Мало того, как только я сформировал «заготовку» под взаимно усиленный купол, влили в него энергию и «раздули» до состояния, в котором он начал вызывать опасение.

Тормозить нас турки не решились. Вероятнее всего, понимая, что мы можем и обидеться. Так что садразам был вынужден связаться с султаном, а тот, вероятнее всего, сдуру пожаловался на нас Белосельскому. Их разговор я, естественно, не слышал, зато имел честь полюбоваться результатом: Великий Визирь… хм… прибежал к моему «Коршуну» — хотя назвать бегом то, что изображало тело весом за полтора центнера, не поворачивался язык — кое-как поднялся в салон, справился с одышкой, вытер пот на лбу, щеках-брылях и подбородке, изобразил очень отдаленный намек на поклон и рассыпался в по-восточному витиеватых извинениях.

Хотя переводчик, тоже не отличавшийся худобой, еще ковылял по трапу.

Я сменил гнев на милость эдак минуты через четыре. В основном, из-за того, что садразам заливал потом идеально чистое напольное покрытие, а его было страшно жалко. Поэтому мои люди снова вышли из самолетов, неспешно построились перед моим и скопировали мою реакцию на вручение орденов — принимали их, демонстрируя самый минимум положенных чувств. И с подачи матушки добавляли утверждение, заставлявшее Великого Визиря багроветь: «Служу Российской Империи и Усть-Ангарской ветви рода Беклемишевых!»

Кстати, он обломался и из-за моего отказа остаться на банкет по случаю «Великой Победы». Ведь мои объяснения не лезли ни в какие ворота:

— Прошу прощения, но мы отбудем на родину прямо сейчас. Ибо сегодня — пятница, а по пятницам я отпускаю часть своих людей в честно заслуженные увольнения и не корректирую режим службы без особо веских оснований…

Зато мое спокойствие понравилось родичам. Так что эдак через четверть часа — то есть, после отрыва «Коршуна» от ВПП — та половина отряда, которая летела со мной, начала обсуждать «торжественное мероприятие» язвительнее некуда. Хотя нет, опять не так: вспоминать его и глумиться над садразамом принялась матушка, Аня ее поддержала, а «юная» часть команды включилась в обсуждение далеко не сразу. Я же опустил спинку кресла пониже, закрыл глаза и попытался расслабиться.

Получалось так себе. Из-за взрывов хохота и едких уточнений. А после того, как самолет набрал высоту, мне в личку упало сообщение родительницы и заставило включить голову:

«Твой ближний круг становится все многочисленнее и многочисленнее, так что в твой „Икар“ уже не влезает. Так, может, стоит приобрести еще один и неявно разделить ближний круг на два — твой и мой? Да, в моем будет аж шесть человек, а в твоем — только Наташа, но тебе, Ухорезу, и твоей идейной последовательнице телохранители, личные целительницы и эмпаты нафиг не нужны…»

…Еще один «Икар» я, конечно же, заказал. Через Голицына, так как был не готов беспокоить Императора из-за ерунды, и уже на аэродромном круге Белоярска. Во время пересадки в конвертопланы пришел к выводу, что ангары тоже надо менять. На более вместительные. А после отрыва от земли собрал народ из «Икара» и обеих «Исетей» в конференцсвязь и устроил подробный разбор действий каждого отдельно взятого Одаренного. Благо, анализировал записи с микрокамер практически весь перелет от Трабзона. Само собой, не забыл и о «боевых». Так что в тот момент, когда наши конвертопланы снова ухнули в снежную муть, пребывал в прекраснейшем настроении. Вот и задал родне вопрос на засыпку:

— В увольнение полетите, или ну его к этой самой матери?

— Полетят… — отозвался Максим Алексеевич. — Сегодня очередь смены Ивана Борисовича, и планов у его подчиненных громадье.

— Раз «громадье», значит, пусть забирают одну «Исеть» и отправляются отрываться… — улыбнулся я, поблагодарил народ за службу и вышел из общего канала. А через несколько минут, загнав «Икар» в ангар, отпустил «молодежь» заниматься своими делами, выбрался из теплого салона в жуткую холодрыгу, добавил слой Огня во все четыре покрова, закрыл нас куполом, активировал ночной взор и потопал к «путеводному» тросику. Ибо видимость оставляла желать лучшего.

Пока пробивались к особняку сквозь не на шутку разошедшуюся пургу, было не до болтовни. Зато в холле первого этажа матушка дернула меня за рукав куртки и спросила, чем я собираюсь заниматься оставшуюся часть дня.

Тут я невольно улыбнулся. Так как на часах было одиннадцать вечера. Но ответить — ответил. Честно, но завуалированно:

— Немного позлобствую, затем попарюсь и завалюсь на любимый лежак. А что?

— У-у-у… — расстроенно протянула она. — Память-то у меня, оказывается, девичья!

— И что тебя удивляет? — изумленно спросил я. — Память просто обязана соответствовать биологическому возрасту. А тебе сейчас лет восемнадцать!

— Ну, ты и льстец! — «возмущенно» воскликнула она и пихнула меня плечом. А потом довольно промурлыкала, что такой приятный комплимент ей еще никто не говорил, приложилась к моей щеке и… заявила, что они с Аней тоже жаждут позлобствовать.

Я в этом нисколько не сомневался. Поэтому уже через несколько минут перевел дам в тайник номер один, залил в планшет видеозаписи, сделанные Антоном и Егором по ту сторону портала ящеров, открыл «зеркало» в их мир и залюбовался здоровенной воронкой на морском дне. Впрочем, зависал от силы секунды три-четыре. Затем медленно «повернул» плоскость сопряжения миров на триста шестьдесят градусов, определился с направлением, в котором, судя по рельефу дна, должен был располагаться подводный город, привязался к чем-то понравившейся подводной скале и «передвинул» портал метров на сорок с гаком.

«Шаге» на четвертом-пятом обнаружил, что матушка, Аня и Наташа соорудили… хм… поисковое лежбище, так что следующий портал открыл с него. И продержал вдвое дольше. Чтобы напарница, упавшая рядом, подключилась к процессу.

Она мою ошибку и исправила — заметила ящера, плывшего по своим делам под углом градусов в семьдесят к курсу перемещения моего «зеркала», проследила за этой особью и нашла населенный пункт нового типа. То есть, находящийся и под водой, и на небольшом острове.

Я почему-то решил, что апартаменты на суше должны оказаться более престижными. Поэтому «провел» портал сквозь границу двух сред, осмотрел эту часть города и обнаружил одни трущобы, горы гниющих водорослей и изможденных ящеров. Вины этих особей в экспансии на Землю однозначно не было, вот мы и занялись поисками районов компактного проживания элиты. А после того, как нашли первые «поместья»,

потратили почти половину запасов глубинных бомб, разнесли вдребезги и пополам весь центр, положили несколько сотен ящеров и… заиграли пару кубометров трофеев — оружия, аксессуаров и даже шмотья. Под дальнейшее изучение на предмет поиска артефактных контуров.

В общем, домой вернулись довольными собой, быстренько переоделись, собрались в общем коридоре и потопали в пристройку с бассейном и баней. Ага, своим ходом. Чтобы не множить странности.

Каменку я врубил в удаленном режиме еще из кабинета, так что сходу зарулил в раздевалку, в темпе избавился от лишней одежды, первым добрался до любимой полки, лег, закрыл глаза и расслабился. Минуты на две-три. Увы, как только в парилку вошли дамы, матушка прервала благословенную тишину и устроила очередное производственное совещание:

— В эти выходные нас вряд ли кто-нибудь побеспокоит — летать в гости в такую пургу и небезопасно, и не принято. Зато в понедельник к тебе наверняка прилетит глава рода Урусовых. Благодарить за помощь с нейтрализацией их Приручителя, наводить персональные мосты и завуалированно выяснять, как ты относишься к их кровиночке. Далее, пора бы появиться и Захаровым — не сегодня завтра в Сети появятся материалы о наших геройствах, и дед Раисы, мать ее, Львовны не сможет не начать новую кампанию по твоему охмурению. Да и Соловьевы наверняка не унялись. Но я бы подготовилась к кампаниям посерьезнее…

— О чем это ты? — спросил я, открыл глаза и даже приподнялся на локте.

Родительница вздохнула и криво усмехнулась:

— Олег, о том, что ты и Наташа достаточно сильны, СЛЫШАЛ весь мир. А некоторая часть наших соотечественников даже видела, как вы «сточили» Уильяма Кавендиша. Но до сегодняшнего дня наш род ассоциировался только с вами и Нинкой, «заработавшей бешеные деньги на приручении иномирного зверья». Как ты, наверное, догадываешься, два сильных мага и Одаренная с условно мирным Даром особого трепета не вызывали. А в Меркезе воевали аж двадцать человек. Вернее, выносили все и вся, не замечали сосредоточенных атак очень крупных отрядов ящеров и без особого труда продавливали защиту, которая держала даже удары боеприпасов объемного взрыва. Вот главы всех более-менее значимых родов ПЛАНЕТЫ и прозреют. В смысле, присвоят нам новый, куда более серьезный индекс опасности, заинтересуются методикой, позволившей ТАК усилиться, загрузят аналитиков и примутся загонять тебя в коридоры с выходами, которые тебе точно не понравятся…