Сразу же как были готовы снимки с наших самолетов-разведчиков и даже удалось получить неплохую кинохронику, на которой были видны хорошо колонны подтягивающихся к границе танков и автомобилей с грузами, срочно маскирующих новые позиции только что передислоцированных дивизий, мы подготовили их к отправке. Немцы появление наших разведчиков в небе поначалу проморгали, но потом нашим пилотам пришлось проявить все свое мастерство, уводя свои боевые машины из-под обстрела. На снимках видны были огромное количество стреляющих орудий ПВО.

Все это вместе с захваченным немецким агентом и пару недель назад перешедшим на нашу сторону поляком-коммунистом, который пытался донести до нас информацию о эвакуации немцами его односельчан и занятия изб офицерами, а также о возведении вокруг села огромного палаточного городка для солдат вермахта, отправили в Москву. Поляк, попав в руки НКВД, потерял несколько зубов и получил трещины ребер, вмиг растеряв доверие к Советской власти.

Сталин, который потребовал личного разговора с перебежчиком, после встречи с ним в присутствии Берии, отводящего свои глаза в сторону, процедил:

— Спасибо, товарищ Янек! И вы уж простите наших костоломов, вас немедленно устроят в лучшую больницу, вставят выбитые зубы.

Когда пошатывающийся поляк вышел, Сталин с горечью произнес:

— Ты мне скажи, Лаврентий! Я для чего тебя поставил на наркомат? Чтобы твой ставленник Цанава своим заместителем немецкого агента назначил, чтобы коммунисты с той стороны, добровольно решившись под пули подставиться, с риском для жизни пробирались на нашу территорию, а твои подчиненные вместо проверки их показаний выбивали из них признания, что они были засланы к нам англичанами, дабы поссорить нас с немцами? Как выяснилось, несколько человек перешло границу, но вместо того, чтобы о них доложить мне и остальным членам Политбюро, твои люди их в провокациях обвиняют и скрывают действительное положение вещей по ту сторону границы! Где все отчеты с границы о том, что видно даже в бинокль и слышно невооруженным ухом? Почему они не доходят до Москвы? Цанаву гнать немедленно из наркомов республики, разжаловать до капитана госбезопасности и на север, ему даже один из лагерей доверить не хочется. Заместителем по оперчасти отправится на Енисей, гоими (с грузинского означает «чмо», «отсталый человек» или «деревня»)! У него не только заместитель немецкий шпион, но и верхушка командования военным округом, а он знай только шпионов среди перебежчиков ищет. Может и он тоже шпион, как думаешь, Лаврентий?

Минут пять вождь смотрел на Берию, потом махнул рукой:

— Этот баран просто гоими. За какие такие заслуги ты его вытащил наверх? — походив немного и, закурив, Сталин немного успокоился и продолжил — А самое главное, за что устранили этих немецких агентов? Ты об этом задумался?

Берия наморщил лоб:

— Действительно, этот момент я как то упустил из виду. Тогда получается и Болдин тоже.

Сталин покачал головой:

— В него стреляли лишь для нанесения несмертельного ранения. Его будто хотели отстранить, отстранить от командования округом.

Сталин оживился и подойдя к Берии, ткнул в его грудь пальцем:

— Кто после ранения Болдин стал командовать округом?

— Генерал Коробков! Но ведь его назначил сам Болдин. Он мог и любого другого назначить.

Сталин хмыкнул и его умные глаза сверкнули искрой охотничьего азарта:

— Значит те, кто устранили предателей, были уверены, что смогут оказать свое влияние на любого ставленника Болдина. А вот в нем они как раз и не были уверены. Иван Васильевич еще в Мировую войну за храбрость в боях был награждён двумя Георгиевскими крестами, повоевал везде, где воевала наша Красная Армия, это настоящий боевой командир, который готов и на смерть ради своей страны, а значит надавить на него было бы проблематично. Как врачи оценивают его рану?

— Пуля прошла через мягкие ткани, не задев кость, обещают поставить генерала в строй через две недели.

— У тебя есть доверенные люди в этом запасном командном пункте?

— Почему-то не выходит на связь начальник Третьего отдела округа Сидоров, отправленный на командный пункт сразу после покушения.

Сталин зло процедил:

— А почему твой Сидоров не принимал участия в совещании округа под Барановичами? Он что, возомнил о себе слишком много? Отзывай его сюда, вытряси из него все. И не дай бог, если и этот окажется шпионом.

Берия почувствовал как пот потек по его лопаткам:

— Сделаю!

Сталин прошел к своему столу, пытаясь понять, кто же в Белоруссии начал отстрел немецких агентов и кто на самом деле теперь управляет округом. Поначалу он сгоряча хотел отдать приказ и отправить туда Берию и Мехлиса для наведения порядка. Затем он снова успокоился и решил подождать две недели до выписки генерала Болдина из госпиталя, положившись на Пономаренко, который обещал каждый вечер докладывать о происходящем в бункере.

А сейчас ему нужно было немного поработать с бумагами — через два часа расширенное совещание с присутствием всех членов Политбюро и командования Киевского особого, Прибалтийского особого, Ленинградского и Одесского военных округов, которым срочно нужно было поставить задачу на подготовку к войне. И одной из проблем был литовский корпус, ведь всем поначалу показалась прекрасной идея влить литовскую армию в состав РККА после присоединения Прибалтики без ее реорганизации. Похоже придется приглядеться пристально к советчикам, так ратующим за создание этого корпуса.

* * *

Батя, узнав о прибытии на КП сотрудников Третьего отдела, приказал взять их под арест, благо в бункере нашлось подходящее помещение. Склад связи прекратил свое существование после выдачи с него в войска всех средств связи. в основном это были радиостанции и телефонные полевые аппараты, нехватка которых была в округе просто огромной. Весь молодняк вместе с Тунгусом прибыли в бункер, отправив оставшиеся остатки кабеля и провода на восток.

Начальник связи округа Григорьев, которого Батя допросил по поводу отсутствия в войсках всего необходимого при забитом окружном складе лишь пожал плечами:

— О системных недостатках в организации связи РККА я еще в прошлом году доложил письмом начальнику связи РККА генерал-майору войск связи Гапичу, но ничего существенного для исправления этой ситуации сделано не было. Товарищ Павлов же на мои рапорта не реагировал.

Батя не долго думая, накатал на Гапича рапорт на имя наркома обороны с копией Сталину и подписал рапорт у Коробкова. Тот буквально раздавленный уверенностью Бати все что он давал на подпись подписывал как телок, которого ведут на поводу.

Когда после отправки в Москву аэроснимков, пленного немецкого шпиона и перебежчика, от Берии пришел приказ о аресте Сидорова и отправке его в Москву, авторитет Бати и всей его самопровозглашенной спецгруппы, подкрепленной бумагами, выданными врагами народа, вырос чуть ли не до небес и Коробков безропотно продолжал нести волю погибшего командующего посредством членов этой спецгруппы.

В командном пункте почти круглые сутки люди под присмотром Бати и его команды работали над картами и составляя приказы, получая отчеты и требуя их своевременного выполнения.

Пономаренко как и военные перебрался в бункер, выполняя приказ Сталина ежедневно держать руку на пульсе.

Тунгус как только прибыл в бункер, поспешил к Бате:

— Товарищ подполковник, я припомнил, что в Бресте сразу после ввода наших войск начала действовать польская агентура, которая сейчас работает на немцев. Во главе сети стоит ксендз костела города Брест, с колокольни которой ведут фотографирование всех военнослужащих, прибывающих на вокзал. Предлагаю не терять времени и, взяв ксендза, вытрясти из него имена всех его сообщников.

Батя кивнул:

— Согласен! Бери наш молодняк и Вепря с Хантером для подстраховки. Поднатаскаете пацанов на задержание вооруженных противников. Заодно наладите взаимодействие с Брестским областным управлением и городским отделом НКВД. Убедитесь в выполнении приказа о выводе из Крепости дивизий. То, что батальон НКВД уже прибыл и начата передислокация сюда под Барановичи Сорок второй стрелковой дивизии генерал-майора Лазаренко мы знаем точно. Остальные доклады могут быть неполными.

Тунгус ухмыльнулся:

— Вот ведь сука Павлов, загнавший из Березы в Брестскую крепость эту дивизию. Перегруженность войсками в Брестской крепости была всегда, но та самая скученность, с нарами в четыре уровня, очередями в туалет и проблемой со служебными помещениями для канцелярий и ленинских комнат возникла только в апреле-мае, когда в казармах цитадели расквартировали еще и стрелковую дивизию и инженерный полк окружного подчинения.

— Вот-вот! Командир этого инженерного полка доложил, что под Березами на танкоопасном направлении в сторону Барановичей его полк с привлечением местных жителей начал сооружение ДЗОТов и противотанкового рва. Туда же были отправлены два десяток гаубиц с нашего полигона, благо военкоматы имеют адреса и все данные отслуживших в артиллерии, танковых войсках и водителями. Благодаря этому прямо здесь, в Барановичах, быстро формируется Тринадцатая армия. Надеюсь, что в этот раз сотни гаубиц не достанутся врагу, а откроют по нему огонь.

В этот момент к Бате подошел заместитель начальника интендантской службы округа:

— Товарищ подполковник! Там генерал, мой начальник, мертвый! Лежит на койке, я думал, что он спит, а он уже холодный.

Батя глянул на сына, тот ухмыльнулся и Батя отдал приказ:

— Срочно найдите врача, пусть определит причину смерти.

— Товарищ военврач сказал, что похоже у товарища генерала просто во сне остановилось сердце.

Батя развел руками:

— Вот так и сгорают на работе! Позаботьтесь о похоронах своего начальника и принимайте дела, товарищ полковник!

* * *

Сменив «Светки» на автоматы ППД и помимо них вооруженные ТэТэшками и парой лимонок каждый, группа молодежи под командованием Тунгуса, Хантера и Вепря в командирской форме госбезопасности погрузилась в грузовик и отправилась к границе. Хантер прихватил с собой ручной пулемет Дегтярева с парой запасных дисков, а Вепрь — «Светку» с снайперским прицелом.

Макс флегматично сидел рядом с Эдом, братья Беловы обсуждали с Генкой девчонок, которым они пообещали встретиться через неделю, но не выполнили своего обещания. Проехав Березы, грузовик притормозил у деревянного моста, который был наспех сооружен через отрытый противотанковый ров.

Выйдя наружу и, убедившись, что земляные работы идут полным ходом, а кабель связи от бункера уже укладывается в глубокую траншею, спецгруппа поспешила дальше.

Навстречу двигались грузовики с архивами госучреждений и телеги с пожитками, но больше всего встречалось идущих пешком беженцев. Несмотря на то, что с вокзала Бреста один за другим отправлялись поезда, которые курсировали от Бреста до Смоленска и обратно, жители, среди которых были только женщины и старики, предпочли не ждать в огромных очередях, а попытались покинуть приграничную зону пешком. Встретились и колхозные стада, которые гнали к Минску. В первую очередь железной дорогой отправляли детей и семьи совслужащих и военных, эвакуировали предприятия и военные склады.

Прибыв в Брест, первым делом заглянули в Управление НКВД, где согласовали облавы в городе.

Ксендз был не готов к внезапному аресту и его прямо в костеле начали колоть. Вчерашние пацаны с интересом вникали в процесс, изучая точки на теле, на которые оказывалось воздействие.

Ксендз поначалу лишь только бранился по-польски, однако уже через пару минут заверещал как резанная свинья и стал сдавать свою агентуру одного за другим. Среди завербованных были и командиры нескольких военных подразделений. Этих поручили взять местной госбезопасности, а спецгруппа, прибывшая с очень огромными полномочиями, разделилась на три группы и, вытребовав себе еще два автомобиля, взялась за аресты поляков, составлявших костяк разведывательной сети.

При арестах действовали жестко, не желая подставляться под стволы и ножи самим. За сутки взяли всех, только пятеро шпионов погибли, пытаясь оказать сопротивление. Приказ Бати выполнялся строго: во избежание потерь на угрозу оружием отвечать немедленным открытием огня. Очистив город от шпионов, группа совместно с госбезопасностью и с привлечением мобильной группы погранотряда начала операцию по ликвидации вооруженного отряда из бывших польских военных, засевшего на одном из хуторов.

После выхода объединенными силами в лес и остановив всех за километр до хутора, Хантер и Вепрь провели разведку и, вернувшись, доложили о ликвидации шестерых, охранявших с трех сторон подступы к хутору. Затем банду окружили и, забросав строения гранатами, огнем из пяти пулеметов подавили попытку сопротивления. Пленных решили не брать. В итоге на хуторе были обнаружены полсотни человек, из которых треть была тяжело ранена.

Тунгус обошел построившихся вчерашних учеников школы и каждому пожал руки:

— Поздравляю вас, парни, с первым боевым крещением! Думаю, что теперь ваш Батя сможет признать вас полноценными бойцами «Витязя»! А теперь в Брест отсыпаться. Завтра нам предстоит проверка готовности этого участка границы к войне.

Утром начальник областного управления довольно попрощался:

— Спасибо, товарищи! Благодаря вам мы смогли обезвредить мощную вражескую сеть. Я сегодня же представлю новому исполняющему обязанности наркома внутренних дел республики представления на награды. Всех членов вашей спецгруппы я представлю к орденам Красного Знамени.

Хантер удивленно задал вопрос:

— А кого назначили вместо Цанавы?

— Майора госбезопасности Павла Анатольевича Судоплатова. А тот с собой нового заместителя привез, капитана госбезопасности Дмитрия Николаевича Медведева. Я так думаю, что оба недолго будут носить свои петлицы — должность у наркома — комиссарская!

* * *

Центральный остров напоминал муравейник. Полным ходом шла передислокация размещенных в Крепости войск. Похоже с отчетами все-таки слукавили.

Любому командиру среднего звена было понятно, что при наличии мостов, узких ворот, крепость становилась ловушкой. До апреля 1941 года штаб 6- стрелковой дивизии размещался в крепости, но с прибытием 42-ой стрелковой дивизии штабы дивизий вывели в городскую черту Бреста. Штабные работники комфортно жили на квартирах в Бресте, ходили пешком на службу и нечасто бывали в самой крепости, переполненной красноармейцами и командирами младшего и среднего звена. Сейчас штабы дивизий получили приказ выдвинуться в Березу.

Батя помимо прочего поручил Тунгусу проконтролировать восстановление в должности командира 6-ой стрелковой дивизии комбрига Николая Золотухина, которого в середине марта 1941 года сняли. Николай Золотухин был ветераном дивизии и воевал в её составе еще в советско-польскую войну 1920 году, был в польском плену. Он являлся настоящим кадровым командиром, который прошел все ступеньки служебного роста: от командира взвода до командира дивизии. Дивизией командовал с 1937 года, в Бресте был с 1939 года, являлся начальником Брестского гарнизона. Благодаря знанию польского языка имел свою собственную сеть информаторов.

Вместо него, на одну из лучших дивизий РККА, назначили полковника Михаила Попсуй-Шапко. Новый командир дивизии никогда не служил на командной должности больше года. Большую часть своей службы провел, занимаясь воспитательной и преподавательской деятельностью. До командования дивизией занимал должность старшего помощника инспектора пехоты Западного особого военного округа. По словам командиров дивизии их новый командир ничем особым не выделялся. Много сил у нового командира дивизии уходило на решение бытовых вопросов.

Инициативы он не проявлял, но каждую неделю уезжал в Кобрин, в штаб армии, узнать обстановку. Но никогда об этом не говорил со своими заместителями, и не обсуждал ухудшающее положение на германо-советской границе. Дошло до того, что начальник отдела политической пропаганды 6-ой стрелковой дивизии полковой комиссар Григорий Пименов не выдержал бездействия и написал напрямую в военный совет округа. Свои действия он согласовал с заместителем командира дивизии полковником Федором Осташенковым и начальником 3-го отдела 6-ой стрелковой дивизии старшим лейтенантом ГБ Александром Дорофеевым. Это был уникальный случай, когда два высших командира стрелковой дивизии требовали разобраться со странным поведением командования, причем направили это письмо не в штаб корпуса или армии, а непосредственно в Военный совет Западного особого военного округа. Батя, узнав об этом вопиющем случае, пожалел, что Павлов получил легкую смерть.