Гена Мельник и оба брата Беловых с интересом гуляли по Минску. Пока Хантер с Вепрем решали какие-то вопросы, Батя расщедрился и выписал увольнительные троим друзьям, пообещав Эдику, Владику и Мишке отправить их в увольнение в следующий выходной.
Обратив внимание на помпезное здание с колонами, парни увидели на нем вывеску: «Государственная картинная галерея БССР».
Малек, любивший искусство, потянул друзей в галерею:
— Предлагаю посмотреть картины. Пока они не пропали в огне войны. Заодно может с девушками здесь познакомимся. И не с какими-то деревенскими доярками, а с утонченными возвышенными натурами.
Матвей ухмыльнулся:
— А я бы и от доярок не отказался, они бы нам точно отдались бы, таким доблестным командирам Красной Армии.
Степка кивнул:
— Это точно! Жаль, что на нас пехотная форма. В этом времени все девки с ума сходят от летчиков, Сталинских соколов.
В галерее как раз группа посетителей слушала старушку-экскурсовода:
— В нашей галерее находятся произведения искусства из отделов изобразительного искусства исторических музеев Минска, Витебска, Могилёва и Гомеля. Несколько работ передали в дар Третьяковская галерея, Русский музей, Музей изобразительных искусств имени Пушкина и Государственный Эрмитаж. В сентябре прошлого года в галерею поступили ценности из национализированных усадеб и замков Западной Беларуси. Среди них — часть коллекции дворца князей Радзивиллов в Несвиже. Это значительно обогатило собрание: появились слуцкие золототканые пояса, французские гобелены восемнадцатого века, портретная живопись шестнадцатого — девятнадцатого веков. Наши сотрудники вывезли и взяли на учёт ценные произведения культового искусства из церквей и костёлов. В коллекцию также вошли произведения известных русских советских мастеров. Фонды нашей галереи насчитывают более двух тысяч семисот произведений, из которых четыреста выставлены в пятнадцати залах.
Степка кивнул на трех девчонок, стоявших среди внимательно слушающих экскурсовода и кидающих заинтересованные взгляды на младших лейтенантов:
— А вон и девочки! Вы смотрите, как они на нас смотрят. Почти с вожделением!
Девчонки действительно, заметив внимание молоденьких военных, защебетали между собой, обратив недовольное внимание бабульки:
— Кому не интересно, прошу знакомиться с галереей самостоятельно!
Девчата мило покраснели и отошли в сторону, чем парни тут же воспользовались.
Степан, расправив плечи, браво направился к незнакомкам:
— Доброго утра! Позвольте представиться! Степан, а это Матвей и Геннадий. Предлагаю объединиться и вместе осмотреть картины!
Стройная, с спортивной фигуркой черноволосая красавица протянула руку:
— Я Маша, а это мои подруги Валя и Катя. Мы заканчиваем школу, через месяц станем наконец-то свободными как птицы!
Малек покосился на рыженькую Катю, которая хоть и уступала Маше в красоте, но когда она мило улыбалась, сердце начинало вдруг биться чаще. Третья же девушка была немного полновата, хотя до «пышки» ей еще далеко.
— А кем вы хотите стать после окончания школы? — задав вопрос, Малек подмигнул Кате и та заинтересовано его оглядела.
Валя пожала плечами:
— Я хочу стать учительницей русского языка и литературы, а Катя собирается в Москву поступать в МГУ. Она влюблена в химию и физику, хочет продвигать советскую науку.
Маша ответила сама:
— А я наверное пойду в Институт физической культуры. Я в отличие от подруг учусь в цирковом техникуме. После окончания учебы стану тренером и буду готовить новых советских чемпионок. А возможно останусь в цирке. У нас прекрасный коллектив.
Степка удивленно покачал головой:
— А как же вы познакомились?
— Мы живем в все по соседству, дружим еще с детского сада. Пойдемте дальше, а то стоим на месте и привлекаем всеобщее внимание.
Обойдя все залы компания вышла на улицу и Маша неожиданно предложила:
— А давайте погуляем в Городском саду? Все дружно согласились и, добравшись до бывшего Губернаторского сада, неспешно прогуливались по аллеям среди деревьев, среди кустов сирени и клумб с цветами. На летней эстраде давали концерты музыканты, а в перерывах между музыкальными произведениями артисты местного Дома культуры показывали небольшие театральные номера.
Купив для всех мороженного, Степка откусил свое и закатил от блаженства глаза вверх:
— Господи, как вкусно-то! Пойду еще по порции возьму.
— Бога нет! Ты, Степа как будто не комсомолец! — возмущенно заявила Катя.
Степан покосился на комсомольский значок на гимнастерке и попытался оправдаться:
— Это шутка такая. Конечно же его нет.
Маша указала на навес:
— Пойдемте лучше в тир постреляем!
Валя хмыкнула:
— Наша подруга получила значок «Ворошиловский стрелок», она вас, парни, научит как стрелять надо.
Пацаны ухмыльнулись и Малек, доев свое мороженное, облизал пальцы и кивнул:
— А пошли, покажем как командиры Красной Армии стрелять умеют.
Выслушав Мисюрева о его «отдыхе» у Комсомольского озера, Павлов невольно испугался. Причем он был зол на этого идиота, который согласился работать еще и на ведомство Гиммлера. Самого Павлова вполне устраивало сотрудничество с Абвером. Именно на помощь немецкой агентуры рассчитывали все заговорщики против Сталина. Репрессии против Уборевича, Егорова и Тухачевского оказались ударом для их сторонников, которые с помощью доносов отправили вслед за троцкистами фанатичных сторонников Сталина.
Павлов знал, что осенью 1927 года Уборевич в компании с ещё несколькими военными побывал с рабочей командировкой в Германии. Советские гости познакомились с методикой обучения солдат, новой военной техникой, а также прошли обучение на академических курсах рейхсвера. И именно тогда Уборевич стал агентом немецкой разведки. Он как и большинство литовцев считали свою нацию избранной. После прихода к власти Гитлера с его идеей арийской нации Уборевич проникся идеей убрать Сталина и объединиться с немцами, получив от них право управлять русским быдлом. Потому смерть Уборевича не особо и тронула Павлова, который как раз таки и был русским. Абвер гарантировал, что в случае удачного наступления на его участке границе, в Москве военные все-таки уничтожат Сталина и он, Павлов, сможет стать одним из маршалов, заключив с немцами мир, передав им Белоруссию и Украину с Прибалтикой.
А вот сотрудничество с эСэС, которых кроме как мясниками никто среди военных заговорщиков не называл, могло бросить тень на него. Однако изменить ничего было нельзя. Если он откажет, то… То может случиться все что угодно. Поэтому Павлов сжав зубы, решил выполнить все требования наехавших на Мисюрева немцев из ведомства Гиммлера, которые конкурировали с военной разведкой. Впрочем тоже самое происходило и в Советском Союзе между НКВД и НКО.
20 мая 1941 года
Хантер с Вепрем вместе с Мисюревым на его машине прибыли к запасному командному пункту, убедив его в необходимости поприсутствовать на совещании вояк, тем самым упростив его устранение. Молодняк остался на складах, а Батя, Тунгус, Кречет и Змей устроились на заранее облюбованных деревьях в восьмистах метрах от КП, откуда открывался прекрасный вид на бункер.
От Барановичей шла особая железнодорожная ветка на Обуз-Лесновский полигон, где и были оборудованы не только запасной защищенный командный пункт Западного особого военного округа, но и огромный многоэтажный бункер для советского руководства, на случай большой европейской войны.
Именно поэтому даже в стратегическом плане, разработанным Тимошенко и Жуковым, в Барановичах должен был размещаться штаб самого крупного Западного Фронта со всеми тыловыми службами для командования Минско-Слуцким укреплённым районом. Охрану штаба должна была осуществлять 151-ая стрелковая дивизия, которая к началу войны начала выдвигаться в этот район с Харьковского военного округа. Причем большинство складов и служб тыла этой дивизии уже прибыли в Барановичи.
Один из крупнейших железнодорожных центров Советского Союза на западе страны — Барановичи был на особом положении. Здесь сходились железнодорожные ветки в нескольких направлениях: Москвы, Варшавы, Белостока, Вильнюса, Киева, Могилёва. Железнодорожный узел соединял новые территории СССР с центром и югом страны.
Население города, а в прошлом году оно составляло почти 50000 жителей, практически всё работало на объектах железнодорожной инфраструктуры. Сейчас Барановичи стали областным центром, в городе размещалось управление Брест-Литовской железной дороги. Эта дорога объединяла четыре новых области Советского Союза: Брестскую, Белостокскую, Барановическую, Пинскую. Половина города составляли огромные железнодорожные склады, расположенные возле двух главных станций города.
Склады здесь начали строиться еще во времена Первой мировой войны, когда город был ставкой верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, а позже и самого императора Николая II. В городе специально размещались две инженерных бригады для возведения мощных толстостенных военных складов с сопутствующей инфраструктурой. Отступая, русские войска подорвали большинство капитальных построек. Вторая польская республика в 1921–1939 не только восстановила царские склады, но и построила новые. Город считался ближайшей тыловой базой польских войск и пограничников, прикрывающих на востоке границу от Советского Союза.
Начиная с прошлого года, город только усиливал своё значение в стратегических планах Советского Союза. Железнодорожные мастерские Барановичей, оснащенные европейскими станками и квалифицированным персоналом были способны выполнять любой заказа НКПС, НКВД и НКО. В середине 1940 года их разделили и переименовали в механический и чугунно-литейные заводы. По этой причине в Барановичах достаточно скромно проводилась компания по выявлению враждебного элемента среди железнодорожников и техников мастерских.
К городским станциям подходила как узкая европейская, так и широкая советская колеи. Нарком путей сообщения СССР игнорировал предложения военных демонтировать узкую колею в быстрые сроки, чтобы не облегчать снабжение потенциальному противнику. Но Лазарю Кагановичу не хотелось отказываться от большого парка паровозов и вагонов, полученных в результате присоединения Западной Белоруссии и Украины. К тому же росли экспортные поставки в Европу железнодорожным транспортом, за которые отвечал Лазарь Моисеевич, а перегрузка или перестановка поездов на новые колесные пары значительно увеличивали сроки доставки грузов на немецкие пограничные станции.
Кроме особо ценных складов, мастерских в Барановичах находился мобилизационный резерв паровозов, который насчитывал несколько сотен единиц. Паровозы начали прибывать еще с февраля 1941 года, как новые советские с заводов ФД-20 и ФД-21, так и бывшие польские последних моделей, такие как Ту-37 и Ту-23. В Барановичах было сформировано 211-ое управление начальника работ, которое строило инфраструктуру для прибывающей массы паровозов. Но железнодорожным начальникам из местных никто не разъяснял, для чего на железнодорожном узле скапливается такое огромное количество железнодорожной техники. Охрану станций нёс 1-ый батальон 60 полка НКВД по охране железнодорожных сооружений.
Узнав о прибытии на КП замнаркома, сюда, на бывший полигон, прибыл начальник областного управления НКВД капитан госбезопасности Крысанов, которому Мисюрев и представил Вепря и Хантера как сотрудников Третьего отдела с огромными полномочиями, строго настрого приказав выполнять все их приказы и распоряжения.
Хантер указал на выстроившиеся как на параде без всякой маскировки неподалеку от бункера сотни орудий калибра 152-мм:
— Не понял, это что за выставка гаубиц?
— Здесь планируется формирование десяти новых полков артиллерии резерва главнокомандования! — услужливо пояснил Крысанов. — Четыреста восемьдесят орудий!
Грязнов матернулся при виде этого бардака и переглянулся с Коломийцем.
Мисюрев же удивленно вскинул брови, подумав про себя: «Ну не хрена же эти немцы навострились по нашему материться!»
Крысанов указал на пыль вдалеке:
— А вон и командующий со своими штабными едет.
— Прокофий Егорович! — Мисюрев с досадой посмотрел на свои сапоги, покрывшиеся слоем пыли — Принесите из машины бархотку и гуталин, а то неудобно в таком виде перед генералами светиться.
Крысанов бегом выполнил приказ и к приезду машин все четверо привели свою обувь в порядок — их сапоги сверкали так, что в них можно было смотреться.
При виде Павлова Мисюрев подтолкнул к командующему тех, кого он считал немцами:
— Товарищ генерал-лейтенант! Вот эти двое и есть ваши новые порученцы! Старшие лейтенанты Алексеев и Огнев.
Павлов достал из планшетки два бланка с отпечатанным на них текстом и вклеенными фото обоих и какой-то приказ:
— Вот ваши бумаги, товарищи майоры! — увидев удивление на лицах обоих старлеев, усмехнулся — Я своей властью повысил вас в званиях, а то в качестве моих личных порученцев со своими кубарями вы только вызовете ненужные вопросы. Вот и приказ о присвоении вам внеочередных званий и о вашем переводе в мой штаб. Но никто не будет от вас требовать постоянно находиться в штабе. Теперь у вас ну очень огромные полномочия.
Повернувшись к подошедшим Болдину и Климовских, за которыми толпились остальные генералы и полковники, Павлов указал на своих новых порученцев:
— Вот, познакомьтесь, товарищи! Это мои порученцы майоры Огнев и Алексеев. Не смотрите на их кубари, они с сегодняшнего дня будут носить по две шпалы. — и повысив голос, добавил, рассчитывая на всех присутствующих — Товарищи майоры наделены мною широкими полномочиями.
Вепрь и Хантер отдали честь. Затем Хантер сказал:
— Товарищ генерал-лейтенант, прошу вас, вашего заместителя и начштаба на два слова задержаться, мне с товарищем замнаркома есть что вам сказать.
Павлов повернулся к своей свите:
— Проходите товарищи в бункер, мы сейчас.
Отойдя в сторону, Хантер достал из кармана платок и промокнул им лоб, тем самым подав сигнал стрелкам.
Как только к Хантеру и удивленному словами «немца» Мисюреву подошли командующий, Болдин и Климовских, то раздались выстрелы и Павлов, Климовских и Мисюрев получили по пуле в голову, а Болдин вскрикнул от боли, упав и схватившись за простреленную ногу.
Вепрь крикнул:
— Всем на землю! По нам ведут огонь снайперы!
Остановившиеся генералы и их свита, растеряно обернулись и застыли в недоумении, а Хантер с Вепрем выхватили пистолеты и изобразили поиск стреляющих. От кортежа машин спешили бойцы охраны вместе с начальником личной охраны командующего, пытаясь своими телами прикрыть выживших.
Хантер указал на бункер:
— Не стойте как мишени, все в бункер! Красноармейцы! За мной! Брать стрелков только живыми! Товарищ Крысанов, а вы что встали! Кто за вас диверсантов ловить будет?
Вепрь посмотрел вслед товарищу, который повел охрану на поиски снайперов, и подскочил к раненому Болдину. Сняв свой ремень, перетянул ногу выше раны и, разорвав штанину на генерале, взялся перевязывать рану, оторвав от своей нижней рубахи нательного белья полосу материи.
Подошедшие двое полковников подхватили на руки раненного и потащили его в бункер, в котором уже скрылись остальные.
Когда вернулся Хантер, кто-то уже по телефону связался с Барановичами и потребовал доставить сюда хирурга.
Хантер с досадой развел руки:
— Ушли, суки! Нужны собаки. В округе есть розыскные собаки, товарищи?
Начальник оперативного отдела штаба округа генерал-майор Семенов отрицательно покачал головой:
— Разве что к пограничникам обратиться, да только на это уйдет несколько часов и стрелявших мы не найдем.
Вепрь показательно вздохнул:
— Товарищи! Я уверен, что покушение на наше командование устроили пришедшие с той стороны. Предлагаю немедленно штабу округа перебраться сюда и начать подготовку округа к возможной провокации со стороны немцев.
Болдин, которого усадили на стул, застонал от боли в ноге и, взяв себя в руки, произнес:
— Согласен с товарищем майором! Не просто так враг решился на отстрел командования. Так поступают перед началом военных действий. Считаю необходимым до прибытия нового командующего немедленно начать организацию приведения округа в боевую готовность, известив об этом Генеральный штаб. Как Первый заместитель погибшего командующего округом я назначаю на свое место временно исполняющим обязанности первого заместителя командующего генерал-майора Коробкова. А вы, Александр Андреевич, вместо себя назначьте вашего заместителя. Хорошо, что здесь присутствует всё командование округа, а я…
В этот момент Болдин потерял сознание и Хантер решил вмешаться, зная что Коробков не обладал инициативой и лишь беспрекословно выполнял все приказы Павлова.