ГЛАВА 48

ЭММИ

Сердитое бормотание Челси стихло, когда она сосредоточилась на вождении. Она вела машину по темным улицам, петляя, казалось, по всем закоулкам Голден-Кло. Когда в поле зрения показались охранный забор и городская черта, я задалась вопросом, остановят ли ее у ворот. Даже если бы она решила проигнорировать охранников, промчаться мимо них как минимум вызвало бы подозрения.

Когда показался главный выезд, она сбавила скорость, а я изо всех сил попыталась закричать о помощи, но из меня не вырвалось даже струйки воздуха.

Челси лучезарно улыбнулась и без единого слова передала толстый конверт темноволосому оборотню, который даже не стал осматривать машину. Эта стерва все продумала, надо отдать ей должное.

Через несколько минут мы уже были за городом, и мне оставалось лишь сидеть в кресле прямо как струна, наблюдая за проносящимся мимо миром через лобовое стекло. Часы тянулись в тишине, и как раз в тот момент, когда я понадеялась, что ей придется заправиться, она свернула с главной дороги на заросшую и ухабистую грунтовку. Старая подвеска машины плохо вела себя на бездорожье, и я не могла даже выставить руку, чтобы не впечататься в дверь, пока нас подбрасывало на кочках.

Но все это потеряло значение, когда впереди показался ветхий старый дом, окруженный лесом, без единого соседа в поле зрения. Леденящий холодок пробежал по моей спине, и будь у меня возможность кричать, я бы, наверное, начала и уже не смогла остановиться. Это место выглядело как дом ужасов, и то, что Челси привезла меня сюда, не сулило ничего хорошего.

Другая омега глубоко вздохнула, остановив машину. Ее руки дрожали на руле.

— Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, — выдохнула она, и ее голос дрожал так же сильно, как и руки. — У меня не было выбора. Либо ты, либо я, и я не выберу себя. Им нужна была омега, а ты сильнее и уже способна по запаху подходить нескольким альфам. Они бы все равно до тебя добрались, так что, когда они предложили мне сделку, я согласилась. Но мне правда жаль.

Эта слабовольная сука. Я бы никогда не сдала ее, чтобы спасти собственную шкуру. Никогда.

Но теперь… я бы разрезала ее на куски и даже не моргнула.

Я не могла свирепо посмотреть на нее, но надеялась, что мои глаза мечут искры, потому что именно такая ярость кипела во мне.

Выражение лица Челси стало жестким, на нем застыла решимость.

— Ладно, давай покончим с этим. Мне нужно вернуться, пока моя стая не заметила, что меня нет.

Какого хрена они до сих пор не заметили? Неужели они настолько отдалились друг от друга, что она могла часами ехать ночью, и никто даже не позвонил, чтобы ее найти?

Когда Челси вышла из машины, я последовала за ней. Мы обе поднялись на разваливающееся крыльцо. Внутри дом выглядел заброшенным, лишь несколько предметов заплесневелой старой мебели виднелись в свете грязных бра, висевших высоко на стенах. Когда Челси включила их, они были настолько покрыты грязью, что света почти не прибавилось.

В жутком коридоре по-прежнему царила тишина. Мы вошли в комнату, похожую на гостиную, с одним потертым диваном у стены. Челси рухнула на него; ее обычно мягкие черты лица выглядели измученными и усталыми. Казалось, будто она неделями проходила через ад, и я задумалась, как долго она просидела в засаде у поместья Ривзов, ожидая, когда я открою ту книгу и активирую ее заклинание.

Возможно, она рассчитывала, что план Джонса сработает, но когда этого не произошло, она прибегла к запасному варианту. Я понятия не имела, поверит ли моя стая в оставленную мной записку, но, по крайней мере, у Хантера и Келлана не было иного выбора, кроме как отправиться за мной. Мы были связаны. Факт, о котором Челси, я не была уверена, знала, но в моей груди уже жгло от того, что наша связь слишком растянулась.

Связь, которая, как я молилась, поможет им меня выследить.

Я не сомневалась, что они придут за мной, и это позволило мне сохранять спокойствие, пока я опускалась на заплесневелый диван рядом со своей новой похитительницей. Вся эта хрень уже порядком достала, но как мне было бороться с магией, которой не должно существовать?

Мои пальцы впервые дернулись, и меня пронзила мысль, что заклинание, возможно, ослабевает. Заставив себя не реагировать и не выдавать это маленькое изменение, я обрадовалась, когда голова Челси откинулась назад, а рот приоткрылся в глубоком дыхании.

Это был мой первый реальный шанс на побег, но как бы я ни старалась заставить свои конечности двигаться, я не могла сделать ничего, кроме как пошевелить пальцами. Дюйм за дюймом я начала сгибать их к ладони, и после двадцати минут, проведенных в поту, панике и мысленных проклятиях, моя правая рука смогла двигаться. Затем левая. С запястьями оказалось сложнее, поэтому я сосредоточилась на пальцах ног в носках и обрадовалась, когда большинство из них зашевелилось.

Заклинание определенно ослабевало, начиная с конечностей, что навело меня на мысль, что в конце концов оно рассеется полностью.

Я только начала разминать запястья и лодыжки, как услышала подъезжающий мотоцикл и, кажется, две машины.

Нет! Нет, нет… Мне нужно было больше времени. Я была так чертовски близка.

В отчаянии я с удвоенной силой надавила на заклятие и сумела выпрямить ноги в тот самый момент, когда открылась входная дверь. Моя первая попытка встать оказалась преждевременной и с треском провалилась. Я рухнула на пол и едва успела подставить руки, чтобы не разбить лицо.

— Омега. — От этого протяжного слова по моим венам пробежал лед. Мерзкий голос Блэйна я бы узнала где угодно. — Как мило с твоей стороны все для нас упростить. Просто лежишь тут, готовая, чтобы тебя забрали.

В отличие от прошлого раза, когда он застал меня врасплох, я не позволила панике овладеть мной. Слэйда, который мог бы меня спасти, здесь не было, а значит, мне самой нужно было сохранять хладнокровие и выбираться из этой передряги. Если я не сбегу, стая Роджерс заявит на меня права и будет выкачивать из меня силы, пока я, как и моя мать, не начну молить о смерти.

Блэйн схватил меня за хвост и так дернул голову вверх, что кожа на черепе закричала от боли. Он поцокал языком, поднимая меня на ноги и усаживая обратно на диван.

— Ну и видок у тебя, принцесса. Разве так встречают свою пару?

Если вся эта затея была ради того, чтобы Блэйн объявил меня своей парой, то я предпочла бы умереть — это была неоспоримая истина, которую я осознала и приняла много лет назад. Я бы каждый раз выбирала смерть, лишь бы не связывать себя узами с этой злобной стаей.

Гнев придал мне сил, мои плечи дернулись. Блэйн заметил это, и его темные глаза впились в движение.

— Альфа, — крикнул он, — тебе лучше зайти. Заклятие ослабевает.

Альфа? Он и был полноправным альфой в своей стае, так что никого выше по рангу быть не могло…

В коридоре раздались громкие шаги, и мгновение спустя в гостиную вошел оборотень постарше. Он был высоким и внушительным, со смуглой кожей, абсолютно седыми волосами до плеч и темными, смутно знакомыми глазами. Но я никак не могла встречать его раньше. Я бы запомнила сущность оборотня такой силы, которая могла соперничать с альфами моей стаи.

Его проницательный взгляд окинул мои черты, и когда он закончил, я почувствовала себя какой-то грязной.

— Что ж, что ж. Эммелин Андерс. Тебя было нелегко выследить.

Эти слова были почти точной копией того, что сказал Блэйн, когда они схватили меня в прошлый раз. Неужели стая Роджерс похитила меня для этого альфы? Был ли он все это время моим тайным врагом?

Горло и голос все еще были скованы заклятием, но я смогла немного отползти по дивану, пытаясь уклониться от седовласого альфы, когда тот подошел ближе.

— Я много лет экспериментировал с оборотнями и нашей иерархией доминирования, — он смотрел на меня не мигая. — Однако омеги всегда от меня ускользали. Вас было слишком мало, чтобы ставить опыты или вскрывать, чтобы понять, как вы устроены. Все они были такими хрупкими. — Он склонил голову. — По крайней мере, до твоей матери.

Блэйн похотливо ухмыльнулся и облизнулся, словно все еще ощущал вкус убитой им омеги.

— Вот это был забавный эксперимент.

У меня все скрутилось в желудке, а к горлу подкатила желчь, застряв из-за заклятия.

— Теперь все изменится, — сказал седовласый оборотень, присаживаясь на корточки, пока наши глаза не оказались на одном уровне. — Пятнадцать лет назад я, может, и потерпел неудачу, но на этот раз у меня будет достаточно сил, чтобы контролировать все стаи и всех ведьм. Как и должно было быть всегда.

Пятнадцать лет назад?.. Он говорил о последней великой войне? Неужели это тот самый альфа, безымянное и безликое зло, что действовало заодно с ведьмами Термейн?

Глаза Блэйна расширились, и он смотрел на седовласого мужчину с нескрываемым обожанием.

— Да, отец, — выдохнул он. — Ты должен быть полноправным альфой всех оборотней, а не эти мелкие, ничтожные квинтеты. Власть слишком сильно распылена.

Альфа кивнул, но я зациклилась на двух вещах: во-первых, Блэйн назвал его отцом, и я подумала, не отсюда ли это чувство узнавания. А во-вторых, они пытались собрать достаточно сил, чтобы повернуть время вспять, к эпохе, когда стаями управлял один альфа, а не квинтеты — до советов, когда один-единственный альфа мог заставить страдать тысячи оборотней.

Это была порочная система, к которой мы никогда не должны были вернуться.

Седой придвинулся ближе и принюхался к моей шее. Я вжалась в диван.

— Ты пахнешь моим сыном. Вижу, связана с ним узами.

В замешательстве я перевела взгляд на Блэйна, но тот покачал головой.

— О, не со мной, принцесса. С моим сводным братом… его другим сыном. Хантером Ривзом.

Удар наотмашь отбросил Блэйна на другой конец комнаты. Лицо старшего оборотня исказилось от гнева, и он прошипел:

— Дэвенпорт. Он есть и всегда будет Хантером Дэвенпортом. Неважно, как он себя сейчас называет.

Охренеть. Просто охренеть.

Недостающие фрагменты головоломки, которые не давали мне понять происходящее, обрушились на меня с силой тарана. Беловолосый был отцом Хантера… и Блэйна.

— Ч-что вам нужно? — едва смогла пискнуть я, все еще скованная остатками заклинания.

Мрак на лице альфы исчез, сменившись радушием, которое, честно говоря, пугало еще больше.

— Ты, моя дорогая, станешь силой, необходимой для моего величайшего оружия. Омеги могут делиться силой со своими связанными узами альфами, ты знала?

— Хотят они того или нет, — грубо добавил Блэйн, поднимаясь на ноги. — Твоя слабохарактерная мать пыталась какое-то время сопротивляться, но ей было не тягаться с ним.

Это я знала слишком хорошо.

— Было интересно наблюдать, сколько времени понадобилось, чтобы ее сломить, — сказал другой альфа, — пока мы ждали, когда ты достигнешь совершеннолетия и будешь готова к принятию. Знаешь, это все довольно захватывающе. В твоей родословной есть еще один элемент, которого нет у твоей матери, — элемент, унаследованный от отца. Ублюдок думал, что сможет спрятать тебя от меня, но в итоге у него не было ни единого шанса.

При упоминании отца во мне проснулось легкое любопытство, но сначала нужно было задать более насущные вопросы:

— Ты действительно собираешься связать меня узами? Даже когда я уже связана с твоим сыном?

Я слышала поговорку «держи все в семье», но это было уже слишком. Я уже ломала голову, как смогу дать ему отпор. Повторюсь, я скорее умру, чем свяжу себя с этим психом.

Узы — это на всю жизнь.

Альфа покачал головой, а затем издал оглушительный свист. От этого звука запах моего страха буквально взорвался в воздухе, и, если я не ошибаюсь, оба альфы отреагировали так, словно это их возбудило. Зрачки расширились, дыхание участилось, бесцеремонные взгляды ласкали мои черты…

В коридоре снова послышались шаги, вновь тяжелые, и когда в дверном проеме показался оборотень, мое сердце разлетелось на куски. Глядя на его массивное телосложение и лицо, скрытое в полумраке, я на мгновение подумала, что ко мне приближается Слэйд Риверсон.

Но, присмотревшись, я заметила несколько едва уловимых отличий, которые указывали на мою ошибку. Волосы двойника Слэйда были острижены так коротко, что виднелся лишь легкий слой темных прядей, что ничуть не умаляло его красивых и до жути похожих черт лица. За исключением длинного рваного шрама, который тянулся от уха до уголка губ, придавая его божественной красоте зловещий оттенок.

В остальном этого оборотня было почти не отличить от Слэйда. Такой же высокий и, возможно, даже более мускулистый, он был одет во все черное, но на его бицепсах не было и намека на татуировки.

— Это твой новый истинный, — сказал отец Хантера, подзывая оборотня ближе. — Дракон, прими свою пару.

Дракон. Какого хрена? Неужели это и вправду близнец Слэйда?

Пока огромный, до чертиков страшный самец приближался ко мне, Блэйн схватил Челси, отчего та вздрогнула и проснулась. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что мы не одни, и из ее груди вырвался тихий крик, пока она судорожно дышала.

— Обращайся и кусай, — прорычал Блэйн, — пока магия не развеялась окончательно.

На мгновение взгляд Челси встретился с моим, и ее глаза наполнились сожалением, но, хотя я и качала головой, она уже начала менять облик. Моя челюсть последовала ее примеру — оставшихся нитей магии хватило на последнее контролирующее действие.

Когда мои клыки удлинились, я сосредоточила все внимание на злом двойнике Слэйда, снова отползая по дивану. Челюсть оборотня вытянулась, превращая его лицо в драконью морду, и меня остановила несокрушимая хватка на запястьях, такая сильная, что, казалось, впилась в мышцы и кости.

Он удерживал меня своим темным, звериным взглядом, в котором не было и намека на ту человечность, что была у Слэйда, когда он смотрел мне в душу. С низким рыком он укусил меня в плечо, прямо рядом с меткой Хантера.

Боль была мгновенной, она пронзила глубже, чем любая из двух других моих меток.

Челси двинулась, но я не видела, что она сделала, пока моя голова не дернулась вперед, и я не ответила на укус дракона, впившись зубами прямо в основание его шеи.

На вкус он был как медь с легким привкусом кленового сиропа — запахи, которые усилились, когда моя волчица впервые пробудилась. Пробудилась и навсегда скрепила наши узы.