ГЛАВА 39

ЭММИ

Хантер подхватил меня на руки, крепко сжав ладонями задницу, и понес вверх по лестнице. Клянусь, я слышала, как смех Коры летел нам вслед. В следующий миг я уже была прижата к стене, скрытая от посторонних глаз, а фоном мне служила симфония из раскатистого рычания Келлана, который велел остальным заткнуться. Послышались шарканье и бормотание — толпа расходилась.

Стая нечасто пускала в свой дом чужаков, и я сомневалась, что эту компанию пропустят дальше прихожей.

Хантер уткнулся лицом мне в шею и впился зубами в кожу. Я издала тихий вскрик, но он не прокусил ее. Это была еще одна из тех временных меток, расположенная с противоположной стороны от постоянной метки Келлана.

— Моя, — рявкнул он, и его грудь тяжело вздымалась. — Ты не можешь сегодня выйти в таком виде без моей метки.

Низ живота свело судорогой, и я подалась бедрами вперед, отчаянно ища хоть какого-то трения, чтобы унять разгоревшуюся потребность, но Хантер намертво пригвоздил меня к стене своим массивным телом.

— Хантер, — простонала я, а затем мой голос окреп, и я потребовала: — Заставь меня кончить.

Он так и не оторвался от моей кожи, и, клянусь, я услышала его тихий смешок.

— Мне нравится, когда ты не молчишь, маленькая омега. Сразу хочется дать тебе именно то, чего ты требуешь. Но в то же время возникает желание наказать тебя за твой дерзкий язычок. Вот такая дилемма.

— Неужели? — выдохнула я, почти обезумев. — Ты легко можешь и то, и другое.

Он отстранился, а я осталась, тяжело дыша и глядя снизу вверх в его черные глаза. Мне не дали и шанса перевести дух: медленным, выверенным движением он протянул руку и схватил край моих стрингов. Когда он дернул, трусики порвались прямо на мне, и я ошеломленно смотрела, как он убирает разорванное кружево в карман.

Его рука снова скользнула между нами, огрубевшие пальцы нежно погладили мой клитор, и я вцепилась в его плечи, чтобы удержаться на ногах.

— Хочешь быть наказанной, детка? — прошептал он опасным тоном, который был предупреждением, но я собиралась его проигнорировать. Я зашла слишком далеко, чтобы заботиться о последствиях своих поступков.

Мне было нужно все, что он предлагал.

Он поднял руку и легонько шлепнул меня по лобку. Я дернулась со стоном, удивленная тем, как, черт возьми, это было приятно. На этот раз я была уверена, что он рассмеялся, целуя меня. Его губы двигались на моих, а язык властно вторгался в мой рот.

Я вскрикнула, когда он шлепнул меня снова, на этот раз ближе к клитору, и почувствовала взрыв облегчения, который еще даже не был оргазмом. Чистое возбуждение потекло по моим бедрам. Я была отчаянной, дрожащей, жаждущей развалиной.

— Ты будешь пахнуть сексом и стаей, маленькая омега, — пророкотал Хантер, довольный собой. Он ввел в меня два пальца и согнул их. Когда он добавил третий, его толстые пальцы растянули меня до грани боли и наслаждения, и я… кончила так сильно, что ударилась головой о стену.

Хантер не остановился на этом, его рука продолжала двигаться в моем теле — медленнее, пока я переживала оргазм, а затем быстрее, пока я не начала задыхаться и цепляться за его плечи. Последний оргазм казался бесконечным, и более того, он нарастал до такой силы, что вполне мог бы меня убить. По крайней мере, так я себя чувствовала. Но я хотела, чтобы он нарастал — я не хотела, чтобы эти прикосновения и это удовольствие когда-либо прекращались.

О, богиня. Мне было необходимо разрушение, которое нес Хантер.

— Смотри на меня, — приказал Хантер, и мой взгляд метнулся вверх, чтобы встретиться с бушующей бурей в его глазах. — Наблюдать, как ты рассыпаешься на части — лучшее зрелище в моей жизни, — прошептал он, и глубокая хрипота его голоса возбуждала еще больше.

Мои сдавленные стоны становились все громче и громче, и не то чтобы мы до этого вели себя тихо, но теперь никто в этом доме не мог не знать, что происходит наверху.

— Кончи для меня, — снова скомандовал Хантер, и кричащий оргазм вырвался из меня, так что голова закружилась, и я потеряла контроль. Я почти разорвала наш зрительный контакт, но каким-то образом обнаружила, что цепляюсь за его взгляд и эти вспышки притягательного золота.

— Вот моя хорошая девочка, — прорычал Хантер, целуя уголки моих губ. — Такая хорошая девочка, так красиво для меня кончаешь.

Его пальцы продолжали идеально ласкать меня изнутри, а затем, когда он наконец вынул их, прошлись по моему клитору. — Ты… твои штаны, — выдохнула я, безвольная и запыхавшаяся.

На черной ткани было трудно разобрать, но я их намочила.

Хантер ухмыльнулся, поднес руку ко рту и провел языком по моим сокам. Я завороженно смотрела, как его розовый язык слизывает мою смазку. — Сегодня я буду носить твой запах на себе, — сказал он гортанно. — Это почти так же хорошо, как укус собственника.

Когда он закончил пробовать меня на вкус, он поставил меня на ноги, обутые в сапоги. Мои ноги были слабыми и дрожали.

— Тебе нужно?.. — я указала на огромную эрекцию, выпирающую из-под его черных брюк, надеясь, что он скажет «да».

Хантер обнял меня, и не успела я опомниться, как мы уже направлялись к лестнице.

— Я более чем удовлетворен, и мы опоздаем, если не выйдем сейчас. Я знаю, ты с нетерпением ждешь этого вечера, и я хочу, чтобы ты насладилась им в полной мере.

Хантер Ривз, мой тайный рыцарь в сияющих костюмах.

— А как же белье? — спросила я, чувствуя, как мои голые бедра трутся друг о друга, все еще липкие после оргазма.

Хантер замер, словно раздумывая, но в итоге кивнул.

— Эмми, если бы кто-нибудь хоть мельком увидел тебя без него, мне пришлось бы убить этого оборотня на месте. Давай оставим кровопролитие на другой раз.

Он остался со мной, пока я на ватных ногах неслась в свою комнату. Когда я собралась натянуть другие стринги, Хантер выхватил их у меня из рук и, к моему полнейшему, черт возьми, шоку, опустился передо мной на колени. Он держал кружево, его потемневший взгляд из-под полуопущенных век был прикован к моему лицу. Сердце заколотилось в груди, когда я машинально подняла сначала один сапог, потом другой, не в силах поверить в происходящее.

Хантер продел белье через мои сапоги, а затем медленно потянул кружево вверх по моим голым ногам. Он не сводил глаз с моего лица, и даже на коленях он был огромен.

Напоследок коснувшись пальцами моей промежности, он грациозно поднялся. Я пыталась успокоиться, хотя мы оба слышали, как бешено колотится мое сердце.

— Нас ждут, — сказал Хантер низким, хриплым голосом. — Пойдем.

Голова у меня пошла кругом от осознания того, что сделал Хантер. Мы молча вышли из моей комнаты и направились в холл. Высокомерные альфы ни перед кем не преклоняли колен — это было неотъемлемой частью их натуры. Они никому не подчинялись, будучи главами стаи.

Но он преклонил колени передо мной. В его действиях нельзя было ошибиться.

Я просто не знала, что и думать.

Внизу мы увидели, как все парни и Кора садятся в вереницу черных Escalade, которые должны были отвезти нас в клуб. У каждой машины был водитель в черном костюме, державший дверь открытой. Большинство хоккеистов, за исключением наших друзей и основной группы, заполнили первые несколько автомобилей.

— До чего же ты восхитительно пахнешь, — произнес Келлан, подбегая ко мне. Он развернул меня и впился в мои губы долгим поцелуем. — И выглядишь как чертова богиня. Даже лучше. Ты бы любую богиню затмила.

— Тише, не оскорбляй богов, — сказала я со сдавленным смешком, бросив быстрый взгляд на небо, словно Форсана или Гекатана, богини оборотней и лунного цикла, вот-вот поразят его на месте. Я не то чтобы поклонялась древним богам, но ценила традиции и старалась не навлекать на себя немилость божеств. — Но спасибо. Кора проделала потрясающую работу.

В груди Хантера заклокотало, и в его смехе прозвучала нотка насмешки.

— Дело не в Коре и не в макияже.

Когда он поднял руку и провел большим пальцем по моим щекам, я почувствовала на его коже свой собственный запах, и, черт возьми, это заводило. Ноздри Келлана раздулись, и он тоже усмехнулся.

— Очень приятный аромат.

Хантер проигнорировал его и продолжил стирать пудру с моего носа и щек, хотя я и просила Кору наносить ее легким слоем.

— Так-то лучше.

— Мои веснушки. — Смех Келлана перешел во вздох. — Клянусь, когда я не целую каждую из этих восхитительных точек на твоем теле, я о них мечтаю.

От моего внимания не укрылось, что Келлану нравилось целовать мои веснушки. К этому моменту он уже изучил все мое тело. Не то чтобы я жаловалась.

— Давайте, голубки, — крикнула Кора, наполовину высунувшись из последней машины. — Будете одержимы ее шикарной задницей, когда вернетесь домой.

— О, это непременно, — ответил Келлан, скользя рукой по моему телу и опустив ее на ягодицы. — Буду одержим ею каждый день до скончания веков.

Я оставалась раскрасневшейся и запыхавшейся, даже когда мы уселись в среднем ряду, с двумя массивными альфами по обе стороны от меня. Кора, Уоррик и Финли тоже были в этой машине: связанная пара втиснулась на заднее сиденье, а медведь-оборотень занял пассажирское место.

Мой взгляд встретился с Финли, когда он обернулся, и на этот раз он не посмотрел на меня хмуро. Он и не улыбался, но выражение его лица оставалось нейтральным, и я ухватилась за слабую надежду, что сегодня вечером мы сможем притвориться, будто в стае все в порядке.

То подмигивание. Я до сих пор не знала, что о нем думать, поэтому запрятала это воспоминание поглубже и заперла на замок. Пока что.

Дорога до «Луксурии» заняла двадцать минут, и все это время разговор крутился вокруг хоккея и того, какими провальными были некоторые игровые моменты. Когда они перешли к первой запланированной зимней стайной пробежке во вторник, Кора наклонилась вперед и сказала:

— Ты обязана там быть, Эмми. Сотни из нас выйдут на разведку по первому снегу. Это моя любимая пробежка в году.

— Я буду, — заверила я ее, уже предвкушая это событие. Моя волчица отчаянно жаждала пробежаться с другими городскими стаями, и это казалось идеальной возможностью. А если добавить снег, в котором можно порезвиться, то я уже подпрыгивала от нетерпения, как щенок.

— Подожди, нам все еще нужно завтра встречаться с советом? — спросила я, поворачиваясь к Хантеру, чтобы прочитать выражение его лица.

У него была раздражающая привычка вываливать на меня все в последнюю минуту, не давая времени морально подготовиться. Полагаю, таким образом он пытался взять на себя основную часть беспокойства и подготовки, но я не могла вечно играть роль беспомощной омеги, позволяющей своим альфам решать все жизненные проблемы. Иногда мне нужно было самой разбираться со своими делами, особенно когда это касалось чертовой стаи Роджерс.

Уоррик издал тихий, теплый смешок, словно уже знал ответ, но я не сводила глаз с Хантера.

— Встреча назначена, но я не уверен, что стоит на нее являться, — сказал он, пожав плечами так, что я качнулась в сторону Келлана. — Я собирался подождать и обсудить это с тобой утром.

— На самом деле он сказал, — начал Уоррик, и в его голосе все еще слышались веселые нотки, и я почувствовала, что мы вот-вот узнаем причину его смеха, — чтобы они засунули свои приказы себе в задницу и не беспокоили его чертову стаю, пока не придумают удовлетворительное наказание для стаи Роджерс.

— Что равносильно смерти, — проворчал Келлан, обнимая меня за плечи с того самого момента, как секунду назад помог мне удержаться на ногах. — На меньшее я не согласен.

Хантер кивнул, словно вопрос был решен.

— В любом случае, давайте не будем обсуждать это дерьмо сегодня. Сегодняшний вечер — для того, чтобы выпустить своего зверя на волю и повеселиться. Никто не испортит Эмми этот праздник.

Хантер проявлял свою заботу иначе, чем Келлан, но оба заставляли меня чувствовать… все. Откровенно говоря, это пугало. Как оборотни вообще разгуливают повсюду со всеми этими эмоциями, хлещущими из них, словно из протекающего крана? Это не могло быть естественным.

Машина остановилась, и я выглянула через затемненное окно, узнав знакомый вход в «Луксурию» с ее красной ковровой дорожкой и позолоченной архитектурой в стиле собора. В очереди на вход стояли десятки оборотней, и меня не удивила популярность этого места. Внутри было не менее ошеломляюще: золотые люстры, красный бархат, ковровые дорожки на полу и напитки, которые наливали более чем щедро.

Разумеется, нас никто не заставил ждать, пока мы шли по красной дорожке, и от моего внимания не ускользнуло, как оборотни в очереди пялились на альф, фотографируя их на телефоны, будто столкнулись со знаменитостями.

Когда Келлан и Хантер подошли ко мне с обеих сторон и взяли меня за руки, из толпы послышались выкрики моего имени. Я не повернулась к ним; Хантер велел мне не вступать с ними в контакт, и я решила последовать его приказу. Хотелось бы сказать «на этот раз», но пока он не требовал ничего, с чем я не была бы рада согласиться. Я никогда не чувствовала потребности бунтовать просто ради бунта — сама мысль об этом была утомительна.

— Стойте, — окликнула нас Кора, остановив у входа, освещенного канделябрами. За нашими спинами пульсировал тяжелый бит музыки. — Давайте сфотографируемся.

Она достала телефон, и Хантер с Келланом прижались ко мне еще теснее с обеих сторон, так что от их запаха и энергии, окутавших меня со всех сторон, мне стало жарко и нечем дышать. Кора вздохнула и принялась щелкать затвором.

— Ты тоже, Финли, — скомандовала она после еще нескольких снимков, и я едва сдержалась, чтобы не посмотреть на нее с укором. Никому не шло на пользу это постоянное навязывание близости, особенно если, дразня медведя, можно было выпустить наружу ворчуна. Спокойный Финли был моим любимым Финли.

К моему удивлению, он лишь коротко улыбнулся и встал по другую сторону от Келлана.

— Идеально, — восторженно произнесла Кора, сделав еще с десяток снимков. — Вы четверо слишком привлекательны для одной стаи. Это просто преступление, честное слово.

Уоррик усмехнулся и обнял ее за плечи.

— Любовь моя, кто бы говорил. Твоя красота несравненна.

Она фыркнула, но я видела, что ей приятно — ее милое личико засияло.

— Спасибо, моя пара. Позже ты будешь за это вознагражден.

Его взгляд потемнел, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, и она ответила на поцелуй, прежде чем отстраниться.

— Ой, мне нужно фото с Эмми. Лучшие подружки должны делать хотя бы одно совместное фото в год. Такое правило.

Она передала телефон Уоррику и поспешила ко мне. Альфы не спешили отходить от меня — за исключением Финли, который уже направился в клуб. Я заметила, как он подошел к Кристиану, прислонившемуся к потрясающей барной стойке из красного дерева, которая тянулась во всю длину стены.

— Улыбайся, — весело скомандовала Кора, и я снова переключила внимание на подругу, смеясь, пока Уоррик прыгал вокруг, изображая профессионального фотографа и делая снимки.

— Кора тебе их перешлет, — сказал он, возвращая ей устройство. — Я понятия не имею, как делиться файлами в этой модели.

Его спутница игриво толкнула его в бок.

— Вечно ты со своей старомодной техникой. Как будто не всю жизнь прожил в городах. Клянусь, у тебя сердце альфы из тех, что обитали в дикой природе, в крошечных стаях, скрытых от человечества.

— Я тебе покажу дикого альфу, — игриво прорычал он. Он подхватил ее на руки и зашагал через весь клуб, исчезая в темноте.

Внутри было тускло, множество люстр излучало мягкий золотистый свет. Когда заиграла новая песня, мои бедра качнулись в такт, и Келлан положил руку мне на поясницу.

— Пойдем, детка. Возьмем тебе выпить. Мне нужно потанцевать со своей парой.

— С нашей, — поправил его Хантер. — Повторяй за мной, надоедливый щенок. Она — наша.

Келлан одарил его своей самой яркой улыбкой.

— Ой, да ладно тебе, Папочка-Альфа. Ты же знаешь, я умею делиться. Эммелин на всех хватит.

Я ощутимо стукнула его по плечу.

— Пожалуйста, никогда больше не упоминай наши общие сексуальные отношения в таком ключе. Иначе будешь спать в собачьей будке.

Он немного посерьезнел.

— Тебе не странно? Быть в отношениях с несколькими партнерами? Мы никогда толком это не обсуждали, но… я имею в виду, кроме твоей мамы, у тебя ведь не было особого представления о такой динамике в мире людей, верно?

Мне это не казалось странным, ни на секунду.

— Думаю, наша эмоциональная связь развивалась так естественно, что сексуальная сторона вписалась в нее так же органично, — мой голос был тихим, а музыка — громкой, но оба альфы меня услышали. — Я не могу представить себе стаю какой-то другой.

— Мы созданы друг для друга, — согласился Хантер, решительно кивнув. — Всегда были. И всегда будем. Нет ничего правильнее этого.

Как бы мне ни хотелось поспорить, я не могла. Эта стая была совсем не похожа на стаю моей матери, и одной этой причины было достаточно, чтобы я начала доверять процессу установления связи.

Возможно, с ними моя энергия омеги будет в безопасности.

Впервые я была готова рискнуть всем, чтобы это выяснить.