ГЛАВА 25

ЭММИ

Я, блядь, не могу этого сделать!

Я не могла этого сделать.

Я не могла сидеть здесь и смотреть, как Келлан умирает от магии, предназначенной для меня.

Как мне это исправить?

Я бы сделала что угодно. Я бы в мгновение ока создала полный квинтет, если бы это спасло жизнь Келлана. Но, как сказал Слэйд, пока он без сознания, это не вариант, а у нас больше не было времени валять дурака. Заклинание действовало все быстрее, глубже вонзая свои смертоносные крюки, и мы не могли больше ждать.

Мои слезы стекали по его коже на простыни. В обычных обстоятельствах меня бы раздражало, что я так расклеилась перед другими альфами, особенно перед Финли, но сегодня мне было все равно. Мой милый Келлан не заслуживал такой судьбы, и это причиняло невыносимую боль.

Альфы считали, что завершенная связь ничего бы не изменила, но они не знали истинной силы омеги. Если Келлан умрет здесь сегодня, это будет моя вина, потому что я противилась этой связи. Моя вина. Моя вина.

Жесткие кончики пальцев коснулись моих щек, и, открыв глаза, я увидела, что это был Слэйд, из всех гребаных альф. Покалывания от его прикосновения хватило, чтобы вырвать меня из панических рыданий.

— В нашей жизни не так много тех, кто стал бы по нам плакать, — отстраненно заметил он, убирая пальцы от моих щек и разглядывая оставшуюся на них влагу. Я моргнула, внимательно наблюдая за ним и цепляясь за эту возможность отвлечься.

Затем, к моему изумлению, он поднес пальцы к губам и попробовал мою скорбь на вкус. В его груди что-то глухо заклокотало, и я почувствовала, как дракон рвется наружу из-под человеческой оболочки.

Богиня, да он был неземным.

Этот момент прервала Джулс, свалив кучу магических принадлежностей в изножье кровати. Альфы отступили, отпуская Келлана, а я прижалась губами к его щеке, задержавшись еще на секунду, чтобы вдохнуть его запах.

— Я люблю тебя, — прошептала я, зная, что все в комнате меня слышат. — Я надеру тебе задницу, если ты не выживешь, Золотой Мальчик. Пожалуйста, не заставляй меня этого делать.

Я отстранилась от его тела как раз в тот момент, когда Хантер подхватил меня на руки. Я ожидала, что он поставит меня на ноги, уступая дорогу Джулс, но вместо этого он поднял меня выше, пока наши лица не оказались совсем близко. Он потерся щекой о мою, а затем, подобно Слэйду, попробовал на вкус влагу, оставшуюся на моей коже.

— У тебя вкус сладкого отчаяния, — пробормотал он мне на ухо. — Когда я вижу, как ты плачешь, мне хочется уничтожить саму ткань мироздания. — Он снова провел языком по моей щеке, и, несмотря на ситуацию, мое тело откликнулось так, словно он коснулся меня гораздо интимнее. — Перестань плакать, Эмми. Келлан не захочет упустить возможность попробовать тебя на вкус, маленькая омега. Он будет бороться за тебя.

Слэйд и Хантер так потрясли меня, что неудержимые слезы прекратились, и я нашла в себе силы собраться, готовая сражаться рядом с Келланом.

— Опусти меня, — сказала я с решительным кивком. — Сейчас главное — Келлан.

На этот раз Хантер без споров поставил меня на ноги, но остался рядом.

— Всем отойти как минимум на метр, — предупредила Джулс, пододвигая свое магическое снаряжение ближе к нашему избраннику. — Мне нельзя мешать.

Она начала рисовать углем пентакль на груди Келлана, а затем расставила белые и фиолетовые свечи вокруг пятиконечной звезды. Внутрь круга она положила пучок трав и несколько крошечных костей, скорее всего, маленькой птицы или грызуна. Свечи были соединены темной, мерцающей нитью, и, хотя я понятия не имела, что это за материал, он был прошит золотом. Когда нить закрепили, соединив все пять вершин пентакля, золото вспыхнуло так ярко, что на него стало больно смотреть.

Свечи зажглись по щелчку ее пальцев; комнату наполнил запах серы, лаванды и ладана, почти ошеломляющий своей интенсивностью. Через открытую дверь потянуло прохладным ветерком, и я ожидала, что он развеет аромат свечей, но тот лишь усилился. И стало жарче. Так, что мы оказались словно в магической сауне.

Со следующим порывом ветра в комнату вплыли три ведьмы: мужчина и две женщины. Они были разного роста и с разным цветом кожи, но от всех исходил тот же горьковатый, неземной запах магии. Запах тех, кто баловался энергией, недоступной всем остальным.

— Быстрее, — рявкнула Джулс, и жар усилился, когда она провела рукой над пентаклем. — Мне нужно, чтобы вы присоединились и немедленно усилили заклинание.

Ведьмы сцепили руки с резким щелчком, словно оттачивали это движение до идеальной синхронности. Они начали читать заклинание на другом языке, тихо и неразборчиво. Если мои скудные познания о магическом сообществе были верны, большинство заклинаний требовали древнего диалекта латыни.

Жар усиливался по мере того, как их песнопения становились громче, и если бы не крепкая спина Хантера, меня бы сбило с ног порывами ветра. В этой магии была тяжесть, она давила на нас, напоминая, что мы всего лишь смертные, которым позволено существовать в этом мире. Магия была вечна, а мы — лишь мгновения в жизни.

Песнопение достигло своего пика, и когда затихла последняя нота, они резко развели руки, и Джулс сжала в ладони большой, богато украшенный кинжал. Инстинкт заставил меня дернуться вперед — меня встревожило, что она держит оружие так близко к Келлану, — но не ему было суждено оказаться под острым лезвием.

Кинжал вонзился в ладонь Джулс, которую она держала над пентаклем и грудью Келлана. Упало ровно восемь капель, и когда они зашипели на его коже, я затаила дыхание.

Вот оно. Момент, когда заклинание подействует.

Именно сейчас мы узнаем, достаточно ли он силен, чтобы принять контрзаклятие и уничтожить магию, державшую его в заложниках. Ведьмы молчали, их глаза были закрыты в течение многих напряженных секунд, и мне пришлось втянуть в себя горячий, пряный воздух… Обморок Келлану не поможет.

Джулс взмахнула рукой над свечами, и пламя погасло.

— Следующий час — решающий, — сказала она, встретившись взглядом с Хантером. На ее лбу выступила тонкая пленка пота, и она слегка задыхалась. — Я провожу остальных и вернусь, чтобы помочь тебе дежурить.

Ведьмы повернулись, чтобы уйти так же тихо, как и появились, и я поспешно добавила:

— Спасибо, что предложили свою энергию и магию, чтобы спасти нашего соратника. Мы это ценим.

Грудь Хантера шевельнулась у меня за спиной, и я услышала, как в ответ зарычал его волк. Упс. Неужели я только что непреднамеренно перешла черту и подорвала авторитет самодовольного альфы?

— Да, мы вам благодарны, — наконец сказал он, и я снова расслабилась. — Я распоряжусь, чтобы наши бухгалтеры сегодня же перевели обычную плату за такую работу.

Я никогда не слышала упоминаний о деньгах, но Хантер знал, как все это устроено. Все трое уважительно кивнули и вышли из комнаты.

Вместе с ведьмами исчезли и гнетущая магия, и запах тухлых яиц, и я была рада, что они ушли. Я не любила ни незнакомцев, ни магию, а они были худшим сочетанием и того, и другого.

— Ты чувствуешь какие-нибудь изменения в Келе? — спросила я, не зная, можно ли нам теперь к нему подходить.

Слэйд подошел к кровати и опустил руку прямо на грудь брата, размазав пентакль.

— Внутри него идет битва. Две магии воюют, и я не могу сказать, какая из них сильнее.

— Келлан будет сильнее, — без тени сомнения в голосе произнес Хантер.

Я подошла к Келлану и взяла его за руку. Она снова была горячей на ощупь, но уже не так, как раньше. Этот жар был умеренным, он согревал мою ладонь, не обжигая.

— Давай, Золотой, — выдохнула я, сжимая его пальцы. — Ты справишься.

— Я принесу нам поесть, — сказал Хантер, направляясь к двери. — Никуда не уходите, пока я не вернусь.

Финли сел по другую сторону от Келлана и взял его вторую руку.

— Не думаю, что еда так важна, — сказал он, взглянув на Хантера. — Ведьма сказала, что этот первый час — решающий.

— Несколько минут, чтобы убедиться, что мы все сыты, не повредят, — быстро возразил Хантер, и хотя я не видела его лица — он стоял у меня за спиной, — я заметила, как Финли посмотрел сначала на него, а потом на меня.

Надо было догадаться, что он собирался накормить не «всех нас».

— Я в полном порядке, — фыркнула я, откидывая голову назад, чтобы встретиться с его темным взглядом. — Я могу подождать час или дольше. Мы все должны быть здесь, с ним.

Хантер положил руку мне на плечо, и это твердое прикосновение успокоило.

— Я слышу, как у тебя урчит в животе. С помощью Флоренс я управлюсь за пару минут.

Честно говоря, у меня не было сил с ним спорить, поэтому я просто пожала плечами, и когда он вышел из комнаты, я постаралась не думать о том, как сильно мне не хватает и его присутствия, и его прикосновения.

Слэйд сел на стул, а мы с Финли остались на кровати, сжимая руки Келлана. Мы втроем молча смотрели на нашего соратника. Поразительно, что, несмотря на внутреннюю битву, Келлан выглядел безупречно. Его кожа была здоровой и загорелой, волосы — густыми и блестящими, мускулы и телосложение — по-прежнему широкими и рельефными. Если не считать отросшей темно-русой щетины на щеках и посторонней нотки в его карамельно-коричном запахе, никогда бы не подумал, что с ним что-то не так.

Он не мог умирать. Как мог кто-то настолько сильный и здоровый просто исчезнуть?

Я мысленно призывала его бороться, посылая ему свою собственную энергию. Если бы у нас была связь, я бы придумала, как буквально передать ему свою сущность и силу. Я видела, как моя мама делала это не раз — иногда по своей воле, часто насильно. Сегодня в силе не было бы нужды.

— Магия становится сильнее, — сказал Слэйд, подавшись вперед в кресле. — Он слабеет в борьбе.

Мое сердце ухнуло вниз, а паника взорвалась внутри настоящим, осязаемым взрывом. Я беспомощно оглядела комнату, отчаянно пытаясь найти решение, но ничего не было.

— Прочти одну из его книг, — внезапно сказала я. — Почитай ему. Ему нужно спокойствие и знание, что он не один.

Слэйд вскочил на ноги в ту же секунду, Финли — сразу за ним. Они поспешили к полкам Келлана и изучали их секунд десять, прежде чем оборотень-медведь выдернул одну книгу.

— Это его любимая, — сказал он, торопливо возвращаясь к кровати. — Я почитаю ему.

Мое разочарование от того, что я не умею читать, снова подняло голову, но то, что книгу взял именно Финли, почему-то казалось идеальным.

Он устроился рядом с Келланом и открыл первую страницу.

— Ночь была ледяной и суровой, когда я нашел любовь всей своей жизни. Нашел и потерял ее. Я был частью стаи Ночного Царства, и мы сражались в Адском лесу против темных эльфов, которые войной почти довели нас до полного истребления…

Его низкий, рокочущий голос успокаивал, и я поймала себя на желании свернуться калачиком рядом с Келланом и задремать под звуки тревожаще сексуального голоса Финли. Этот медведь сбивал меня с толку больше, чем любой другой оборотень или человек, которого я когда-либо встречала. Он был соткан из теней и острых углов, но порой в нем проявлялись такие моменты мягкости и эмоциональной глубины, что это полностью меняло мое восприятие.

Но как бы то ни было, его идеальный голос подействовал именно так, как я и надеялась, и успокоил оборотня на кровати. И меня тоже, если быть честной.