ГЛАВА 22

ЭММИ

За то время, что я провела со стаей Ривз, я видела Слэйда в спортивных штанах, коже или в его форме силовика. Во всех нарядах лишь намеки на его татуировки выглядывали из-под воротника и рукавов рубашки, а большая часть его бронзовой кожи была скрыта. Была еще та встреча на поляне в Силвер-Сити, но тогда я была слишком отвлечена пирсингом на члене, нависшем над моей головой, чтобы разглядеть что-то еще.

Но сегодня мне досталось полное представление.

Я застыла в шоке, забыв до конца снять штаны, и уставилась на великолепные плоскости его груди, которые открывались моему взору. Святые оборотни, помилуйте.

Ни один из альф в этой комнате не был слабаком в плане мускулатуры. Хантер, который к этому моменту тоже был без рубашки, был большим, красивым и произведением искусства, которое я все еще не могла себе позволить, а у Келлана было гладкое, мускулистое телосложение профессионального атлета.

Но Слэйд. Слэйд, черт возьми, Риверсон. Он просто не мог быть настоящим.

Во-первых. Он. Был. Огромным.

Ширина его груди и рук была… внушительной. Очень внушительной. Вдобавок ко всему, у него, блядь, были проколоты оба соска. В прошлый раз я этого не заметила, но, очевидно, этому альфе нравилась доза боли и пирсинга.

Мой взгляд зацепился за серебряные штанги в обоих коричневых сосках и задержался дольше, чем, вероятно, было прилично. Наконец я проследовала дальше по линиям его груди, через рельефный пресс и вдоль четко очерченной V-образной линии, ведущей к поясу его черных брюк. Дорожка темных волос указывала мне путь к центру этой V, и я вспомнила, что соски были не единственной проколотой частью его тела. Монстр в его штанах — тоже.

Тряхнув головой, я заставила себя перестать пялиться и тяжело дышать, что, без сомнения, становилось неловким для всех присутствующих.

— У тебя тут слюнка потекла, — сказал Хантер, и в его голосе слышалось скорее веселье, чем раздражение, что было приятной переменой. Никому за пределами нашей стаи не позволялось даже дышать в мою сторону, но внутри нашей пятерки ревности было очень мало.

— Ну, разве можно меня винить? Как, черт возьми, он может быть настоящим?

Греховно-полные губы Слэйда изогнулись в сокрушительной улыбке. Я видела, как он улыбается раньше… Нет, погодите, я вообще когда-нибудь видела, чтобы он по-настоящему улыбался? Как бы то ни было, от этой улыбки у меня задрожали ноги, и я вцепилась в свои спортивные штаны на бедрах, словно они были спасательным кругом, не дающим мне упасть.

— Драконья генетика, — пророкотал он, пожав идеальными плечами.

Кстати о драконах, его татуировки заслуживали отдельного внимания…

— Твои татуировки совсем не такие, как я ожидала. — Они были даже более впечатляющими, чем у Хантера, а это о многом говорило.

Я подавила желание подойти к нему вплотную, чтобы провести пальцами по линиям рисунка.

— Кто твой мастер? — спросила я, скорее, саму себя, потому что звери на его груди были невероятно реалистичными.

Две большие драконьи головы, обращенные друг к другу, занимали обе стороны его широких грудных мышц. Их тела уходили вверх и через плечи, а хвосты обвивали бицепсы.

Справа дракон был преимущественно зеленым, с крупной чешуей с черными кончиками, а слева — его противоположность: в основном черный зверь с легкими зелеными отблесками, подчеркивающими чешую и размер. У этого, более темного дракона, по всему телу расходились дымчатые тени, в то время как правый был светлее, окруженный искрами, похожими на звездный свет.

Зеленый цвет у обоих был точь-в-точь как оттенок глаз и дракона Слэйда. Меня притягивало то, как они противостояли друг другу с широко раскрытыми, рычащими пастями, а языки пламени, соприкасаясь в центре его груди, вились вокруг их острых как бритва зубов — враги, готовые к битве.

— Психолог бы оторвался на такой татуировке, — сказал Хантер, тоже не сводя глаз с груди Слэйда. Я кивнула, у меня уже появилось несколько теорий.

— Что ты видишь? — спросил Слэйд, слегка наклонив голову — это был не его хищный жест, а жест любопытства. — Что это говорит тебе обо мне?

Тяжело сглотнув, я попыталась ослабить хватку на штанах, так как пальцы уже начали болеть, но ни одна из конечностей меня не слушалась.

— Ты воюешь со своим драконом. Обе твои стороны не в ладу друг с другом — темная и светлая, — что делает существование между ними самым опасным местом на свете.

В центре между двумя зверями зияла пустота, лишь с вкраплениями темных чернил — разрыв в ткани бытия, который невозможно преодолеть.

Слэйд ничего не ответил, но его взгляд стал тяжелее. Он смотрел на меня так, будто я была самым большим чудом в этой комнате.

Когда Келлан издал тихий звук, это разрушило момент, и мы все тут же бросились помогать нашему партнеру по стае. Я стянула с себя штаны, оставшись в комплекте из черного бюстгальтера и трусиков. Переползая через кровать к Келлану, я легла вдоль его левого бока и ахнула, когда Хантер, последовавший прямо за мной, поднял меня и уложил на грудь Келлана.

— Мы все должны поместиться, — напомнил он, когда я попыталась устроиться так, чтобы не лежать столь интимно на мужчине без сознания. — Он не будет против, поверь мне.

Слэйд сел на правую сторону кровати, которая прогнулась под его весом.

— О, он еще как будет против. Но только потому, что все пропустил. Придется показать ему видеозапись, когда он очнется.

К этому комментарию про видеозапись я еще вернусь, но сейчас нам нужно было помочь нашему золотому мальчику. Жар его кожи на мгновение обжег меня, и я с облегчением вздохнула, когда он начал спадать.

Хантер сполз по левому боку Келлана, его рука легла мне на спину, обнимая нас обоих.

Я вздрогнула от этого ощущения. Столь крепкие объятия все еще шокировали мой организм, пока я не позволила себе раствориться в этом чувстве, давая целому рою теплых, нежных эмоций разлиться изнутри. Я должна была охлаждать Келлана, но это был здоровый вид тепла.

Тепла, сотканного из заботы и… чего-то большего.

Когда Слэйд подвинулся ближе, у меня перехватило дыхание. Все замерло — я была почти уверена, что и мир перестал вращаться.

— Не двигайся, — предупредил он, когда твердые мышцы его тела скользнули вдоль левого бока Келлана. Он был таким огромным, что, прикасаясь к нашему павшему альфе, не мог не коснуться и меня. Я подавила гортанный звук, когда его рука опустилась мне на спину, напрягаясь прямо под рукой Хантера.

Ощущение его веса, вдавливающего меня в бессознательного альфу, было слишком сильным, и я мысленно начала считать до миллиона, пытаясь взять себя в руки, чтобы не застонать или не испытать спонтанный оргазм. Что было бы крайне неуместно, учитывая обстоятельства.

По крайней мере, оба альфы остались в штанах, что было к лучшему для моего шаткого самообладания.

Пока я мысленно считала, Хантер тихо усмехнулся, но на этот раз воздержался от объяснений, что его так позабавило. Без сомнения, в нашей нынешней ситуации можно было найти юмор не в одном аспекте.

Я оставалась напряженной и выбитой из колеи, считая так, будто от этого зависела моя жизнь, и начала расслабляться только тогда, когда жар наконец покинул тело Келлана. Хантер и Слэйд молчали по обе стороны от меня, окружая своими запахами и энергией.

Понятия не имею, почему мне хотелось плакать, пока я лежала там, чувствуя себя в большей безопасности и в то же время в большем ужасе, чем когда-либо в жизни, но жжение за веками отрицать было невозможно.

Мысль о том, что Финли не присоединился к стае, на мгновение промелькнула сквозь туман в моей голове, пока я считала, но после всего, что он сказал и сделал, было трудно представить, что я когда-нибудь смогу чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы прижиматься к этому медведю. Мои чувства к нему были запутанными и неопределенными, но в глубине души я признавала, что теперь между нами, возможно, слишком много всего произошло, чтобы мы могли стать кем-то большим, чем просто далекими знакомыми.

Финли все еще заслуживал пары «пятюнь». По лицу. Стулом.

Я понимала, что причинила ему боль своими действиями, и сожалела о своем резком отказе стае при нашей первой встрече, но травма Финли была гораздо глубже, чем мое неприятие. Его исцеление должно было начаться с его прошлого, задолго до встречи со мной, и я отказывалась быть для него боксерской грушей на пути к душевному покою.

Я уснула, досчитав примерно до тысячи, уютно устроившись между тремя альфами. Когда я проснулась позже, не зная даже, который час, в комнате было совершенно темно, а Хантер обвивал меня с одной стороны, а с другой… какого хрена? Запах ванили и вишни ударил мне прямо в нос, и в комнате было достаточно света, чтобы разглядеть золотистые волосы и смуглую кожу.

Финли… был здесь.

В отличие от Слэйда, он не обнимал меня за спину, но лежал так близко, что наши тела соприкасались. Его энергия и тепло отличались от жара, с которым боролся Келлан.

Часть меня хотела сбежать.

Выбраться из-под руки Хантера и умчаться из этой комнаты, подальше от этой боли в груди. Она сжимала меня в тисках, и казалось, я вот-вот разлечусь на куски. Однако чем дольше я оставалась на месте, тем яснее становилось сквозь панику. Не было того обычного напряжения, которое возникало всякий раз, когда мы с Финли оказывались рядом, словно во сне он не мог держаться за свой гнев. Вокруг царил покой: оба альфы крепко спали по обе стороны от меня, их дыхание было глубоким и ровным, а сердца спокойно бились в унисон.

С трудом разлепив глаза — я проспала слишком мало, — я подняла голову с груди Келлана и встретилась взглядом со Слэйдом, который развалился в кресле, внимательно наблюдая за нами четырьмя.

— Он никогда не спит, — сказал он голосом тише обычного. Выражение его лица тоже смягчилось, словно какие-то детали этой сцены пробили его холодную сдержанность.

Мой взгляд метнулся к лицу Финли, которое было почти скрыто рукой, закинутой за голову, — он спал, как маленький ребенок. Но судя по тому, что я могла видеть, он действительно выглядел умиротворенным.

Слэйд подвинулся ближе, оперевшись локтями о колени.

— Его семья была особенно искусна в изощренных пытках. Не давать ему спокойно спать было одним из их любимых развлечений. Даже сейчас, спустя годы после того, как он оказался в безопасности, он постоянно находится в состоянии «бей или беги».

Чем больше я узнавала о его прошлом, тем больше оправданий находила для Финли и его паршивого поведения. Из всех альф именно он понимал, через что я прошла из-за своей матери. С другой стороны, это делало его реакцию на меня еще хуже.

Дело было не в том, что я сравнивала наше воспитание — это не соревнование, и ему явно досталось больше. Но я понимала. Мне было больно от мысли, что то, что должно было стать общим опытом и сблизить нас, превратилось в травму, которая нас разделяла.

Я не сомневалась, что его стая знала лишь малую толику того, через что он прошел, за исключением Слэйда, который, должно быть, по-хакерски пробил прошлое их всех.

— Откуда ты узнал мой день рождения? — спросила я, желая заглянуть и в его тайны. — Это нигде не записано, и я совершенно точно никому из вас не говорила, так… как?

Узнал ли этот дракон-оборотень обо мне что-то еще? Знал ли он об обстоятельствах смерти моей мамы? Знал ли он все, а я хранила этот дурацкий секрет совершенно напрасно?