ГЛАВА 15

ЭММИ

— Я поговорю с ним. — Рык Хантера вернул меня к реальности, и я покачала головой, не уверенная, что смогу вымолвить хоть слово.

Несколько глотков вина помогли мышцам расслабиться.

— Нет, все в порядке. Он имеет право на свои чувства, особенно учитывая, что я не была самой радушной и гостеприимной парой по стае. Не говоря уже о том, что у нас есть дела поважнее.

Финли был прав: я стригла их под одну гребенку со стаей моей матери, и не потому, что считала их плохими альфами. А потому, что видела, как стая Роджерс деградировала с годами, выкачивая энергию из своей омеги. Ни одна стая не застрахована от последствий переизбытка силы.

— Душевные раны Финли глубоко въелись в его душу, — сказал Слэйд, и по его тону я не могла понять, оправдывает он поведение Финли или осуждает. — То, что он тебе рассказал, — лишь малая часть того, что ему пришлось пережить в детстве.

Если и была одна детская травма, которую я понимала, так это внутренние душевные раны. Я почувствовала эту связь с Финли с первой секунды, как заглянула в его глаза. К сожалению, мои душевные раны задели его, и теперь мы зашли в тупик.

— В общем, вернемся к стае моей мамы, — беззаботно произнесла я, словно никто не слышал, как бешено колотится мое сердце. — Они были довольно могущественны, когда она была жива, и стали еще сильнее после ее смерти. Не стоит их недооценивать. Вы правы, они держали нас в укрытии, и я не знаю, по той же ли причине, по которой мама постоянно перевозила нас до этого, или потому, что они не хотели, чтобы кто-то знал, как они обращаются со своей омегой. В любом случае, они — большая проблема. Но я не смогу помочь ни с союзниками, ни с магическими связями — при мне никого не было. По крайней мере, никого, кого бы они приводили при мне.

Хантер наклонился вперед.

— Могли ли они использовать магию, чтобы усилить свою альфа-энергию? Она не может быть природной, иначе они бы зарегистрировали ее в советах. Мы — единственная зарегистрированная могущественная стая, состоящая полностью из альф. Я перепроверил, когда мы вернулись домой.

Слэйд задумчиво вертел в руках хрустальный бокал.

— Это не ощущалось как магическое воздействие. В их доминировании чувствовалась истинная сила оборотня, что не объясняет, почему они не зарегистрированы. Те двое из совета числятся как обладатели доминирования среднего уровня, что явно не соответствует действительности. Но самое странное — это их магическая связь. Последний раз ведьмы помогали в подобных разрушениях во время Войны Термейн.

Термейн — это был ковен ведьм, которые почти два десятилетия назад помогли развязать войну. Даже я слышала о ней, подслушивая, как моя мама и ее стая обсуждали это шепотом. Я знала немного, лишь то, что это была попытка свергнуть Совет Альф. Неизвестный альфа собрал группу ведьм и одиночек, чтобы помочь ему уничтожить существующий порядок и вернуть оборотней под власть единого правителя. Большинство участников этого мятежа были убиты в последующей битве, но зачинщика так и не нашли.

— Думаешь, в их распоряжении не одна ведьма? — спросила я, надеясь, что это не так.

Слэйд склонил голову, и у меня возникло отчетливое впечатление, что он удивлен.

— Абсолютно. Та, что напала на нас в машине, — не та, что наложила заклятие на дом. Ты не почувствовала разницу в их магической энергии?

Я уставилась на него, затем перевела взгляд на Хантера, который выглядел позабавленным.

— Э-э, нет. Я и не знала, что можно почувствовать разницу в магии. Для меня она вся пахнет тухлыми яйцами.

Слэйд фыркнул и нахмурил брови, словно для него это было новостью.

— Интересно.

Глухой смех Хантера стал приятной разрядкой, сняв остатки напряжения после драматичного ухода Финли.

Решив, что пора сменить тему, я спросила:

— Кто-нибудь нашел наши телефоны там, где на нас напали? Или… может, мою куртку?

Я старалась не думать — и не горевать — о потрясающей куртке, сшитой на заказ, которую Келлан подарил мне в день нашего похищения. Это было слишком больно. А о своем красивом розовом мотоцикле Ducati Panigale V4R я и вовсе не вспоминала. Я уже знала, что ему конец.

— Да, я нашел твой телефон, он разбит, но в одном экземпляре, а вот куртку разорвало взрывом, — сказал Хантер, поднимаясь на ноги. Он замер, когда в комнату поспешно вошла Флоренс с огромной кастрюлей в руках.

— Простите за задержку, — выпалила она взволнованно. — Мы не могли найти лавровый лист для говяжьего рагу. Джеральд чуть всю кладовку не разнес.

Я потянулась, чтобы убрать поднос из центра стола и освободить место для великолепной керамической кастрюли жженого-оранжевого цвета с выемкой в крышке для половника.

— Ты совсем не опоздала, Фло, — сказала я, выдавив улыбку. — Мы более чем наелись закусками. Спасибо.

Она похлопала меня по руке и так быстро выхватила у меня поднос, что это показалось почти волшебством. Секунду спустя мой бокал с вином был снова полон, как и стаканы с виски обоих альф. Бросив взгляд на место, где осталась недопитая бутылка пива Финли, она не спросила, где он.

Ни один оборотень не мог не услышать его вспышку гнева.

К тому времени, как Флоренс поставила рядом с рагу оранжевые тарелки в тон кастрюле, Хантер уже принес мой телефон. Искра радости вспыхнула во мне, когда он вложил устройство мне в руку.

— Прости, у меня не было времени купить тебе новый, но этот все еще работает, если ты… захочешь прочитать сообщения.

Он точно знал, почему мне нужен этот телефон — ради частички Келлана.

Хантер взял свой снова наполненный стакан с виски, и надпись «МОЯ» на его правой руке сверкнула мне. Я вздохнула с большим удовлетворением, чем имела право чувствовать. Слэйд усилил это ощущение, когда потянулся, чтобы наполнить для меня миску, выбирая куски помясистее, и поставил ее прямо передо мной.

— Спасибо, — прошептала я, с трудом веря, что это моя жизнь.

Не уверена, что когда-нибудь привыкну к этим альфам и к тому, что они заставляют меня чувствовать простейшими жестами. Слэйд кивнул, тоже отпив виски.

— Тебе нужно поесть.

Оба альфы снова с удовольствием пили и смотрели, как я ем. Это должно было казаться странным, но почему-то не казалось. Последние несколько недель жизнь была чертовски захватывающим приключением, а я просто плыла по течению.

Первая ложка рагу едва не взорвала мой мозг. По сравнению с тем, что я готовила в нашем доме-тюрьме, это был шедевр вкуса и текстуры. Каждая его часть была идеально приправлена, каждый оттенок вкуса — сбалансирован и насыщен.

— Охренеть, — выдохнула я, зачерпывая еще один кусок мяса. — Ребята, вы обязаны это попробовать. Это блюдо буквально меняет жизнь.

Хантер наклонился, и все мое тело застыло, кроме бешено бьющегося пульса на шее. Он провел большим пальцем по моим губам, подхватив каплю рагу, которую я, видимо, пропустила, а потом поднес палец к губам и попробовал на вкус. От этого у меня внутри все сжалось до боли.

Чувствовать хоть какое-то возбуждение, пока Келлан без сознания, — я мысленно отчитывала себя. Но гормоны, похоже, не получили это сообщение. Как и моя волчица.

Мы просто продолжали смотреть на его греховно притягательные губы.

— Ты права, — пробормотал Хантер с усмешкой. — Незабываемо.

Ну и ну, только оборотня мне не хватало.

Он вот-вот заставит меня стонать — и еда тут будет ни при чем.

Чтобы не опозориться, я снова уткнулась в рагу, загребая ложками, пока желудок не начал протестовать.

— А вы двое есть собираетесь? — наконец спросила я, делая паузу. — С такими ростом и мускулами без еды не обойтись. Сколько вы там? Шесть и восемь футов?

Когда Слэйд улыбнулся, эффект был почти такой же, как от трюка Хантера с рагу.

— Я чуть больше шести и девяти футов, а Хантер — шесть и шесть. Бедняга, мелкий.

Моя ложка застыла на полпути ко рту.

— Когда ты шутишь, это странно. Ты же понимаешь, да? Я никогда не уверена, серьезен ты или нет.

Хантер хрипло усмехнулся:

— Он серьезен, — сказал он. — Он и правда считает меня мелким.

Я пыталась не рассмеяться, но рядом с этими альфами это было невозможно.

Кто бы мог подумать, что они окажутся такими забавными? Уж точно не я.

Чтобы не сорваться и не броситься кому-нибудь на колени, я сняла крышку с кастрюли и достала две тарелки. Слэйду налила побольше жидкости и говядины, а Хантеру — привычную смесь мяса и «кроличьей еды».

Пока я накладывала, руки Хантера напрягались, будто он хотел отобрать у меня половник, но мой взгляд остановил его. Я гордилась тем, что не пролила ни капли, ставя миски перед ними, и довольно улыбнулась.

Альфы наблюдали за мной пристально. Не то чтобы их никогда не обслуживали — Флоренс делала это постоянно. Но я еще никогда не вела себя так, как подобает омеге. Не знала, что они подумают о моем жесте, но не жалела.

— Вот, — сказала я, указывая на дымящиеся тарелки. — Вам понравится. Ешьте.

В комнате вдруг стало жарче, и я не была уверена, что дело в паре от еды. Пока ждала их реакции, мне стало казаться, что в этом жесте есть какой-то скрытый смысл. Их взгляды — глубокие, сосредоточенные, звериные — говорили о большем.

Хантер уловил мое замешательство и пояснил:

— Когда наш истинный по запаху кормит нас… это знак ухаживания. Наши звери сходят с ума.

Слэйд фыркнул, но не стал спорить. Дракон, наверное, воспринимал такие вещи иначе.

— Не думала, что это так важно, — пожала я плечами, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри все дрожало. — Но я с радостью накормлю вас, когда захотите.

Мои легкие слова только усилили напряжение. Хантер зарычал, обхватил меня за талию и усадил к себе на колени.

— Я не смогу есть, пока ты не будешь довольна, маленькая омега, — его голос был низким, пропитанным зверем.

От его хриплых интонаций и пронизывающего взгляда Слэйда я буквально загоралась, тело требовало того, о чем я раньше и не догадывалась.

Хантер зачерпнул ложкой мясо с бульоном и поднес к моим губам. Я послушно открыла рот, не в силах сопротивляться. Он довольно зарычал:

— Умница, — и сам взял следующую ложку.

Я не могла отвести взгляд, когда он обхватил губами металл. Ох, блядь. В следующей жизни я хочу быть этой ложкой.

Он снова накормил меня, и я не сопротивлялась. Вскоре тарелка опустела, и мы оба были сыты до отказа. Уставшая и довольная, я прижалась к его крепкому телу, стараясь не шевелиться.

Он был возбужден с того самого момента, как я оказалась у него на коленях, но мы оба делали вид, что не замечаем. И мне это нисколько не мешало. Наоборот — я жаждала, чтобы он снова оставил на моей коже свои следы.

Только теперь я хотела, чтобы они остались надолго.

К сожалению, единственный след, который мог остаться навсегда, — это укус притязания, а он означал бы конец всему: счастью, покою, ведь энергия постепенно разрушала бы его.

Твоя мать прожила годы со своей стаей.

Я упорно гнала от себя эту мысль — ведь это все равно что пластырь на смертельную рану. Мне не следовало хотеть этого вовсе, даже на несколько лет.

Но, прижавшись к Хантеру Ривзу, я все с большим трудом вспоминала, почему не могу привязаться к своей стае.

Может… нескольких лет будет достаточно.

В конце концов, с правильными альфами и год может показаться целой жизнью