Руби Диксон

«Желанная варвара»

Серия: Варвары Ледяной планеты (книга 16)

Автор: Руби Диксон

Название: Желанная варвара

Серия: Варвары Ледяной планеты_16

Перевод: Женя

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

АРИАНА

Я бросаю на целительницу извиняющийся взгляд, когда вхожу в ее хижину.

— Мне так жаль, что я снова беспокою тебя, Мэйлак.

Милая синекожая женщина из племени ша-кхай машет рукой, отметая мои извинения.

— Не беспокойся о таких вещах. Я здесь для этого. Я рада помочь. — Она подходит к аккуратно сложенной постели из шкур, которую она держит в дальнем конце хижины для своих «процедур», и жестом приглашает меня присоединиться к ней.

Я опускаю свое неуклюжее беременное тело на постель. Я ложусь на меха и смотрю в потолок ее хижины, на остроконечную крышу с кожаными обивками и дымовым отверстием. Я смотрю на зигзагообразные швы, которыми были сшиты шкуры, и пытаюсь успокоить дыхание. Дышу медленно. Дышу глубоко. Конечно, это не помогает, потому что чем больше я думаю о дыхании, тем больше нервничаю. Весь день я выполняла успокаивающие упражнения — глубокое дыхание, личные мантры, напоминания о себе — но ничего из этого не помогло, поэтому я пошла к целителю, чтобы получить еще больше помощи.

После того, как я весь день боролась и упорно старалась сохранять спокойствие, я сдалась.

Мэйлак садится в изголовье кровати и кладет кончики пальцев мне на виски. Она закрывает глаза, и ее тело замирает, а я наблюдаю за ней в ожидании. Пожалуйста. Пожалуйста.

Это занимает несколько мгновений. «Магия» Мэйлак всегда действует. Сначала я ничего не чувствую, но затем по моему дрожащему телу разливается прохладная волна, вызывая у меня ощущение томления, такое приятное, что я готова расплакаться. Я закрываю глаза и расслабляюсь, когда это чувство проносится сквозь меня, успокаивая мое бешено колотящееся сердце и мои безумные мысли.

В конце концов, Мэйлак гладит меня по лбу, показывая, что она закончила.

— Лучше?

Я сажусь и смущенно улыбаюсь ей.

— Намного. Спасибо. Я, наверное, смогу сегодня выспаться.

— У тебя был… другой день? — Она с трудом подбирает нужное слово.

— Другой день? — Я улыбаюсь ей, чувствуя себя намного спокойнее. У ша-кхаев нет поговорки, обозначающей «хороший день» или «плохой день. Каждый день — это просто день. Некоторые из них более заняты, чем другие. — Я не уверена, что именно меня сегодня так взволновало. У нас были занятия, как обычно, и дети в основном вели себя хорошо, но… — Я пожимаю плечами. — Иногда достаточно одной мысли, чтобы мое беспокойство вышло из-под контроля.

— Ты скучаешь по своей второй половинке, — мягко говорит Мэйлак. Она протягивает руку и сжимает мою. — Тяжело, когда тот, с кем мы чувствуем стабильность и безопасность, уходит надолго.

Я ничего не говорю, потому что если я это сделаю, то наверняка расплачусь. Слезы — крайне раздражающий побочный эффект моих приступов тревоги. Я чувствую, что теряю контроль, а когда я чувствую, что теряю контроль, я плачу. Это единственная отдушина, которая есть у моего тела. Я много плакала, когда мы только приехали. В последнее время я тоже много плакала.

— Это глупо. Я знаю, что он в безопасности. Я знаю, что он помогает другим. Я не против этого. Я просто не думала, что его не будет так долго.

Мой красивый, сильный Золай. Боже, я так по нему скучаю. От одной мысли о нем у меня начинает болеть живот, и я чувствую, как снова начинается приступ паники. Я старательно увожу свои мысли от этой кроличьей норы и сосредотачиваюсь на других вещах. Светская беседа отвлекает, поэтому я улыбаюсь Мэйлак и поправляю тунику.

— Вероника и Аштар уехали сегодня утром?

Целительница склоняет голову.

— Они вернутся. Она попробует свои новые навыки на своем племени, а когда у нее возникнут трудности, она вернется ко мне за обучением. Исцеление — это инстинктивная вещь. — Она разводит руками. — Она знает то, что знает, до тех пор, пока не перестанет понимать. Тогда она обратится за дополнительными инструкциями.

— Я бы хотела, чтобы мне подарили целебную вошь, — с тоской говорю я ей. Я сжимаю отороченный мехом подол своей туники, чтобы не начать грызть ногти. Если бы у меня была целительная вошь, я бы не приходила к Мэйлак домой так часто, нуждаясь в «уколе» целительного спокойствия.

Она протягивает руку и касается моей ладони, сжимая ее. Я не уверена, посылает ли она мне очередную порцию исцеления или просто проявляет свою нежность и поддержку, но это помогает.

— Сегодня я разговаривала с Вэкталом, — говорит она мне. — Когда Аш-тар и Ве-рон-ка вернутся, они приведут с собой еще нескольких наших охотников. Я попросила, чтобы Золай отправился в следующее путешествие, ради тебя.

— Ох, — выдыхаю я. Это то, чего я хочу так сильно, что чувствую его вкус, но в то же время это заставляет меня нервничать снова и снова. — Мэйлак, я действительно не хочу доставлять тебе хлопот.

— Я знаю.

— Я не против, что он ушел. Правда, не против. Это не его вина, что я испытываю трудности.

— Я знаю.

— Я не хочу доставлять тебе хлопот, — бормочу я и чувствую, что вот-вот снова расплачусь. — Другим тоже нужны их пары. — Я думаю о моем Золайе, с его глубокими, проникновенными глазами, прекрасной улыбкой и гордым изгибом рогов. Я тяжело вздыхаю, потому что, боже, больше всего на свете я хочу, чтобы моя пара была дома. Но в то же время я не хочу, чтобы меня считали обузой для племени. Я постоянно беспокоюсь, что всем надоест плаксивая Ариана и они выставят меня за дверь. Что, если возникнет нехватка продовольствия и нам придется выбирать, кому его давать, а кому нет? Кто захочет, чтобы я была рядом? Что, если с Золайем что-то случится, и тогда мы с Аналаем останемся одни? Что, если…

— Ты снова это делаешь, — мягко говорит Мэйлак, сжимая мою руку. На этот раз я определенно чувствую, как по мне проходит еще одна волна ее исцеления.

— Я знаю. — Я вытираю глаза. Все в порядке. Время жалеть себя прошло. Я успокоила свой мозг и теперь могу расслабиться. — У меня все хорошо. Я обещаю. Слезы — это просто освобождение, вот и все. Я собираюсь пойти домой, заварить чай и лечь спать.

— Он скоро будет дома, Ари-а-на, — говорит целитель таким нежным голосом, что мне снова хочется плакать. — Ты так долго продержалась без него рядом. Конечно, еще несколько дней, и все будет в порядке.

Она права. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Она абсолютно права. Я смогу это сделать. Золай забеспокоился бы, если бы узнал, как мне было тяжело. Я не хочу, чтобы он думал, что я бесполезна или слишком нуждаюсь в нем. Мне нужно сосредоточиться на том, что я могу контролировать, и на том, что хорошо. Мой драгоценный маленький анализ. Мои друзья. Ребенок, который шевелится и брыкается в моем животе даже сейчас.

Как будто прочитав мои мысли, Мэйлак кладет руку мне на живот.

— С этой малышкой все в порядке?

Я киваю, издавая тихий, со слезами на глазах смешок.

— Она явно дочь своего отца. Счастливая, как моллюск, и большая, как бык.

Целительница озадаченно улыбается.

— Это земные существа, — говорю я ей, осознавая, что сказала. — Счастливая, как двисти, и большая, как… са-кoхчк?

Она усмехается.

— Еще не такая большая. У тебя впереди еще один оборот луны.

Я стону от этой мысли, но в глубине души радуюсь. Я не хочу, чтобы эта малышка появилась на свет раньше, чем ее папа вернется домой. Я продолжаю думать о ней как о девочке. Возможно, это будет еще один мальчик — я бы хотела, чтобы у моего маленького Аналая был братик, — но что-то подсказывает мне, что это девочка. Эта беременность совсем не такая, как было с Аналаем. Наверное, я должна быть рада этому, поскольку с ним была тяжелая беременность и еще более тяжелый ребенок.

Я вздыхаю, думая о своем любимом сыне.

— Мне нужно пойти и забрать Аналая у Марлен. — Я смотрю на Мэйлак, которая улыбается мне так, словно гордится мной, и я протягиваю руку и обнимаю ее. — Спасибо, что всегда находишь для меня время.

— Конечно. Это то, чем я занимаюсь.

Да, но я уверена, что никто не нуждается в ней так сильно, как я. Я крепко прижимаю ее к себе, и тогда она поднимается на ноги и помогает встать мне, так как к этому моменту я уже практически похожа на шар.

— Если тебе понадобится еще, приходи, — говорит мне Мэйлак. — Ты же знаешь, что моя хижина всегда открыта для тебя, независимо от времени суток.

— Я знаю, — говорю я ей со слабой улыбкой. Надеюсь, до этого не дойдет. Нет ничего более неловкого, чем заявиться к целителю посреди ночи, потому что у меня приступ паники из-за глупостей. Но Мэйлак понимает. Она похлопывает меня по плечу, и я выхожу в ночь.

С наступлением темноты в деревне становится довольно тихо. В главном домике разведен небольшой костер, потому что Стейси любит готовить там и следит за тем, чтобы о старших заботились, даже о тех, у кого нет пары. Не слышно звонкого, жизнерадостного смеха Гейл, потому что Гейл и Ваза — и девочки Лиз, и Рухар — все отправились с Вероникой и Аштаром обратно в пляжное племя.

Может быть, именно поэтому я сегодня так запаниковала. Обычно Гейл помогает мне с учебой, но сегодня ее не было. Я не против, что она ушла. Я так рада за нее, потому что знаю, что она хочет стать матерью ребенка, а в племени Ледяного дома остался сирота. Но это всего лишь еще одна из моих систем поддержки, которую у меня отняли, и мой маленький извилистый мозг ненавидит это.

Вот в чем проблема с беспокойством. Если что-то в рутине меняется, даже что-то незначительное, возникает ощущение, что все выходит из-под контроля. Включается мысленная «Красная тревога», и мой мозг сходит с ума.

Я делаю еще один глубокий вдох, снова заставляя себя отвлечься от негативных мыслей. После встречи с Мэйлак мне стало легче, потому что я чувствую себя намного спокойнее. Я медленно выдыхаю, наблюдая, как мое дыхание превращается в облака в ночи. Из соседней хижины доносится слабый звук разговора, а затем воздух оглашает тихий стон.

Кто-то занимается сексом.

Черт возьми, теперь я очень, очень скучаю по Золайе. Я поглаживаю свой огромный живот.

— Думаю, сейчас это не имеет значения. Ты лежачий полицейский, если таковой вообще когда-либо существовал, малышка.

Продолжая поглаживать живот, я ковыляю на дальний конец деревни. Мэйлак находится дальше по улице от хижины, которую я делю с Золайем, но, к счастью, моя лучшая подруга Марлен живет по соседству. Так намного проще распределять обязанности по дому. Под моими ботинками хрустит легкая пыль, покрывающая булыжники деревенской мостовой, и я улыбаюсь Кемли и Боррану, проходя мимо них. Завтра новый день, и это еще на один день приблизит возвращение моего Золайи домой.

О, Золай. Я представляю, как он крепко прижимает меня к себе, его голова прижимается к моей, висок к виску, когда мы лежим в постели, обнявшись. Я даже вспоминаю те времена, когда он обнимал меня во сне, но его голова была повернута не под тем углом, и он чуть не выбил мне глаз своими рогами. Я бы даже обрадовалась этому прямо сейчас, потому что мы бы посмеялись над этим и снова прижались друг к другу, а потом, возможно, поцеловались бы… или даже больше.

От одной мысли о моей второй половинке, мне снова хочется плакать.

Звонкий, счастливый смех разносится в ночи. Это смех ребенка, мальчика. И это заставляет мое сердце вспомнить, что не все так плохо, когда моя вторая половинка в отъезде. Я узнаю этот тихий радостный смех где угодно — мой Аналай.

Я подхожу к хижине Марлен и Зэннека и встряхиваю костяные колокольчики, которые служат дверным звонком. Мгновение спустя занавеска отодвигается, и Марлен наклоняет голову, оценивающе глядя на меня.

— Все в порядке?

Я киваю.

— Более или менее.

— Пойдем, — говорит она и тянет меня внутрь. В хижине Марлен уютно, как только может быть уютно, в центре комнаты горит огонь. Зэннек, ее тихая пара, сидит в углу хижины и что-то вырезает из кости. Зален и мой маленький Аналай сидят со своими мисками у огня в ожидании ужина. Марлен подводит меня к единственному табурету внутри, как будто она приберегала его для моего возвращения. — Пойдем, не так холодно, мой коко. Мы ужинаем. Хопперы и тушеные коренья, мммм. Это вкусно. — Она высовывает язык и постукивает по нему пальцем, отчего Аналай и ее Зален снова начинают хохотать. Зэннек просто медленно, с довольным видом улыбается и кивает мне в знак приветствия. Из всех мужчин ша-кхай он, наверное, самый тихий, что забавно, учитывая, что Марлен и сама довольно тихая. Я думала, что когда они соберутся вместе, между ними не будет ничего, кроме тишины, но моя милая подруга становится разговорчивой, когда вокруг мало людей. Похоже, она чувствует себя свободно в небольших группах.

Я это прекрасно понимаю.

Марлен суетится вокруг всех, раскладывая еду, превращая это в игру и напевая французские детские стишки, пока накрывает на стол. Детям это нравится, и я подозреваю, что она такая веселая, потому что я сегодня такая грустная. Это так заботливо с ее стороны. Мне действительно повезло, что я оказалась на Ледяной планете с женщиной, которая стала мне таким хорошим другом.

И, конечно, с моей Золайем.

Я ем свои котлеты и рагу из корнеплодов, хотя и не очень голодна, а Марлен поддерживает весь разговор. Она расспрашивает о комплектах и их дне в «школе», заставляя их повторить уроки. Она расспрашивает Зэннека о его охоте, и обычно молчаливый охотник рассказывает свою историю о том, как он проверял ловушки в тот день. Вечер проходит в дружеской обстановке, и Марлен следит за тем, чтобы дети съели все рагу, прежде чем они смогут отведать десерт — заварной крем с молотыми семенами храку и яйцом грязноклюва. Я не в восторге от этого блюда, но детям оно нравится, а Марлен замораживает его в форме забавных маленьких яиц, так что это больше похоже на угощение. Затем она чмокает каждого из детей.