Я стоял у окна гостиной, смотрел на сад, где ветер неторопливо шевелил верхушки старых яблонь, и пытался привыкнуть к мысли, что вчерашний день действительно закончился хорошо. Мы получили свидетельства травников. Дело оставалось за малым.

— Доброе утро.

Знакомый голос за спиной заставил меня обернуться. На пороге гостиной стояла Агафья, держа в руках две кружки. Волосы девушки были собраны в тугую косу. Плечи были покрыты темным платком. Травница выглядела более свежей, хотя под глазами всё ещё виднелись лёгкие тени. Впрочем, после последних дней мы оба выглядели так, словно нас долго катали в мешке по булыжной мостовой.

— Доброе, — ответил я.

Девушка склонила голову и лукаво уточнила:

— О чем думаешь?

— Что дело осталось за малым, — честно признался я. — Помещение у нас есть, бригада нанята, все свидетельства получены. Значит, мы уже прошли половину пути.

Агафья усмехнулась, подошла и протянула мне кружку.

— Держи.

Я взял посуду, с сомнением покосился на жидкость.

— Да не бойся, это не проверочный отвар, — усмехнулась девушка, заметив мою реакцию. — Пей спокойно.

От отвара и правда шел аромат мяты, чабреца, немного липы и что-то терпкое, согревающее. Я сделал глоток и довольно кивнул.

— Вкусно.

Девушка села в кресло у камина и вытянула ноги к каминной решётке.

Посмотрела на меня поверх кружки.

С подоконника раздалось хриплое карканье. А через мгновение, фамильяр возник на подоконнике: чёрная лохматая клякса на фоне бледного утреннего света. Ворон взъерошился, склонил голову и покосился на нас:

— Доброе утро, Смутень, — произнесла Агафья.

— Добрым оно станет, когда кто-нибудь предложит мне завтрак, — буркнул в ответ ворон.

— На кухне стоит каша.

От этой информации ворон с любопытством вытянул шею в сторону кухни:

— С маслом? — уточнил он.

— Без, — ответила девушка и фамильяр разочарованно вздохнул:

— Значит, не такое уж оно и доброе

Я улыбнулся и уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент, в кармане пиджака зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер начальника артели. Нажал на кнопку, принимая вызов:

— Вельянов слушает.

— Доброе утро, мастер Вельянов, — послышалось из динамика. — У нас у нас тут возникли некоторые… обстоятельства.

Фраза заставила меня насторожиться:

— Что-то серьезное? — уточнил я.

— Такое по телефону сложно обсудить, — произнес после паузы собеседник. — Нам бы лично встретиться. Лучше вам самим все посмотреть.

— Насколько срочно нужно? — уточнил я.

— Чем раньше, тем лучше.

Я взглянул на висевшие на стене часы и кивнул:

— Понял. Скоро будем.

— Ждем.

Я завершил вызов, несколько секунд просто смотрел на потемневший телефона. Потом медленно выдохнул и взглянул на сидевшую рядом Агафью. И я заметил, как в ее глазах мелькнула разгорающаяся тревога:

— Петр Константинович? — спросила она и я кивнул:

— Просит приехать. Говорит что-то срочное.

Агафья тихо вздохнула и поставила кружку на стол. Смутень же с подоконника издал протяжное, исполненное мрачного удовлетворения карканье.

— Я же говорил! — торжествующе произнес он.

— Спасибо за поддержку, — ответил я.

— Всегда пожалуйста… — начал было фамильяр, но Агафья бросила на него короткий, осуждающий взгляд. И к моему удивлению, Смутень замолчал.

— Нужно ехать, — произнесла она.

— Заодно посмотрим, что уже успели сделать, — согласился я, поставил кружку на столик рядом с креслом и направился к лестнице.

Смутень сидел на перилах второго этажа, с интересом глядя на меня.

— Ты не собирался завтракать? — уточнил я, подходя к двери своей комнаты.

Фамильяр тяжело вздохнул:

— Каша без масла не завтрак, а наказание, — прокаркал он.

— Останешься дома страдать по этому поводу? — усмехнулся я и открыл дверь.

Ворон вомущенно расправил крылья:

— У тебя опять намечаются неприятности, а значит, мне придётся присутствовать, — ответил он. — Без меня ты сгинешь.

— И то верно, — согласился я, открыл дверь и шагнул в комнату.

Остановился у шкафа, распахнул дверцы и несколько секунд смотрел на содержимое. Затем вынул уже ставшую привычной одежду с гербом.

— Для поездки на стройку, пожалуй, гербовый пиджак будет лишним, — заметил перелетевший на спинку кресла Смутень.

— Думаешь? — не оборачиваясь, уточнил я.

— Конечно, — тут же подтвердил фамильяр. — Вдруг рабочие решат, что у тебя есть деньги.

— Хорошее замечание, — согласился я. И остановил свой выбор на тёмных брюках, простой рубашке и старом, но ещё крепком сером пиджаке без герба. Одежда выглядела достаточно прилично, чтобы не позорить владельца будущей лавки, и достаточно скромно, чтобы не внушать начальнику артели излишнего оптимизма насчёт нашей платёжеспособности. Быстро переоделся и на мгновение задержался перед зеркалом. Довольно улыбнулся и поправил ворот рубашки.

— Ну что, похож на честного травника?

Смутень склонил голову набок, оценивая меня:

— Если смотреть издалека и при плохом освещении, — ответил он после паузы. — Но для твоего нынешнего круга общения сойдёт.

Я усмехнулся:

— Ну спасибо.

— Всегда пожалуйста, — тут же ответил фамильяр.

Я взял с тумбы телефон, проверил, нет ли пропущенных вызовов, и сунул его во внутренний карман. Затем взял бумажник, ключи и направился к двери.

— И всё же, — произнёс Смутень когда я вышел в коридор, — что, по-твоему, там могло случиться?

В голосе ворона сквозило любопытство и я невольно сбавил шаг.

— Если Пётр Константинович просит приехать срочно, значит, думаю, да, — ответил я после паузы.

— Плесень? — продолжал любопытствовать фамильяр.

— Возможно.

— Или проклятие в фундаменте? — продолжал строить теории ворон.

— Надеюсь, нет.

— Мертвец в стене? — снова уточнил фамильяр.

Я остановился и посмотрел на летевшую рядом птицу:

— Ты сейчас помогаешь?

— Просто расширяю диапазон твоих ожиданий, — каркнул Смутень.

— Спасибо. Очень полезно.

— Не за что, — был мне ответ.

Я спустился на первый этаж, где в гостиной меня уже ждала Агафья. Вместо домашнего платья на травнице было удобное тёмно-зелёное платье из плотной ткани. Без лишних украшений, но сидевшее так, что сразу становилось понятно: перед тобой не служанка или случайная помощница, а мастер, который знает себе цену. Поверх платья она накинула короткий серый жакет, а волосы переплела в тугую косу.

— Быстро ты, — окинув меня взглядом, произнесла она.

— Старался, — с улыбкой, ответил я.

Смутень пролетел над нами и уселся на край перил.

— А я, между прочим, всё ещё без завтрака, — буркнул он.

— На кухне есть каша, — напомнила травница.

— Она все еще без масла, — ответил фамильяр.

— Значит, будешь худеть, — произнес я, и ворон оскорблённо распушился.

— Вы очень жестокие люди.

— Практичные, — поправила травница, и ворон вздохнул, словно смирившись со своей участью.

Я улыбнулся, открыл входную дверь, пропуская Агафью вперёд. На траве сада ещё держалась роса, яблони тихо шумели, а где-то в глубине зарослей возился какой-то невидимый зверёк.

Мы спустились по ступеням крыльца и направились к гаражу:

— Как думаешь, что могло случиться? — спросила Агафья.

Я только пожал плечами:

— Приедем и все узнаем. Зачем думать об этом раньше времени?

Она тяжело вздохнула.

— Надеялась, ты скажешь что-нибудь другое, — пробормотала она. — Более одобряющее.

Я кивнул и предположил:

— Ну, может быть, рабочие нашли клад под полом?

Летевший рядом Смутень возмущённо каркнул:

— Если и так, я бы наверняка к нему не прикасался. Он наверняка проклят.

— Но сам вариант ты не исключаешь? — повернувшись к нему, уточнила Агафья.

— Не исключаю, — не стал отрицать фамильяр. — Но повторю: с вашим везением, он наверняка будет проклят.

Я нажал кнопку брелока. Ворота гаража дёрнулись и медленно поползли вверх. Я подошел к авто и сел за руль. Агафья разместилась рядом. Я завел двигатель и авто плавно выехало из гаража.

Некоторое время, в салоне стояла тишина. Агафья сидела, глядя в окно, и задумчиво теребила край рукава. Ворон устроился на спинке заднего сиденья.

А в боковом зеркале медленно проплывал серый, облупившийся особняк. Родовое гнездо Вельяновых давно требовало ремонта не меньше, чем лавка. Только денег у нас сейчас хватало только на что-то одно.

— Ты слишком молчалив, — внезапно произнесла Агафья.

Я покосился на неё.

— Просто наслаждаюсь утром.

Девушка повернулась ко мне и внимательно посмотрела на меня:

— С таким лицом обычно готовятся кого-нибудь хоронить, — ответила она после паузы.

— Обычное лицо человека, который всеми силами не пытается не считать расходы.

— А если там действительно что-то серьёзное?

— Тогда будем решать на месте.

Девушка немного помолчала. И я заметил, как она едва заметно нахмурила лоб.

— У нас почти не осталось денег, — устало ответила она.

— Ну, что-то еще осталось, — невозмутимо парировал я.

Она замолчала. И я поспешно добавил:

— Я знаю, в последнее время у нас накопилось слишком много проблем. Крейцер, экзамен, ремонт, предстоящая комиссия. Но мы со всем этим разберемся. Я обещаю.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом кивнула.

— Просто я боюсь, что мы не успеем открыться, — пробормотала она.

— Успеем, — заверил я, но она покачала головой:

— Ты не можешь этого знать.

— Не могу, — согласился я. — Но всеми силами постараюсь.

Агафья чуть смягчилась. И я заметил, что в уголках губ мелькнула слабая улыбка.

— Иногда ты говоришь почти убедительно.

— Стараюсь, — просто ответил я и девушка кивнула. А затем снова отвернулась к окну. А машина выехала с территории поместья и плавно повернула в сторону Петербурга.

* * *

Петербург встретил нас привычной суетой. Улицы уже наполнялись людьми, торговцы открывали лавки, а дворники лениво сгоняли к сточным канавам воду.

Мы остановились у тротуара напротив нужного здания, я заглушил двигатель и некоторое время просто сидел, глядя на фасад.

Вывески пока не было, а окна были заклеены изнутри бумагой, чтобы на улицу не летела пыль. Дверь была распахнута, а из здания слышались звуки работы.

Я вздохнул и вышел из машины. Обошёл её и помог Агафье выбраться. И мы направились к лавке. Смутень материализовался на крыше авто, оглядел улицу и недовольно сообщил:

— Место довольно шумное.

— Для лавки это плюс, — не оборачиваясь, ответил я.

— Для лавки — может быть. Для мудрого духа-хранителя это явное испытание, — не согласился ворон. — А кажется мне, что я буду проводить здесь достаточно много времени. Я же привязан к твоему телу.

Я не стал отвечать и вошёл внутрь. Агафья последовала за мной.

В носу сразу же засвербело от набившейся пыли. В помещении пахло свежими досками, известью, пылью и мокрым кирпичом. Рабочие уже успели снять старую обшивку со стен, выровнять часть пола и поставить перегородку между торговым залом и лабораторией. И глядя на это, я не смог скрыть довольной улыбки: даже в этом хаосе уже угадывались будущие контуры той лавки, которую я представлял в мечтах.

— Что? — заметив мою реакцию, тихо спросила Агафья и я потряс головой, отгоняя морок:

— Представил, как всё будет выглядеть после ремонта.

Травница тоже огляделась. И в её глазах мелькнуло то же чувство: осторожная, почти испуганная радость.

— Будет хорошо, — сказала она.

— Обязательно получится, — заверил ее я.

Из-за перегородки вышел Петр Константинович, в заляпанном жилете. За ухом мужчины я заметил кончик карандаша. Заметив нас, он широко улыбнулся., но я заметил, что вид у него при этом был таким, что хороших новостей ждать не стоило.

— Доброе утро, мастера, — произнёс он, вытирая руки о тряпицу.

— Доброе, Петр Константинович, — ответила Агафья и живо поинтересовалась. — Что у вас случилось?

Начальник артели немного помолчал.

— Есть одно обстоятельство, — ответил он после паузы. Тяжело вздохнул и кивнул в сторону лаборатории и продолжил. — Идемте, я лучше покажу.

Он развернулся и направился вглубь здания. Мы последовали за ним в лабораторию. Здесь тоже почти все было готово. Только в углу громоздились ящики с плиткой А рядом лежали трубы, мотки провода и инструменты.

Двое рабочих у стены уже сняли часть старой панели, обнажив кирпич и трубы. И заметив нас, один из них посторонился, давая нам подойти ближе. Петр Константинович указал на выемку и уточнил:

— Видите?

Я подошел ближе, и заглянул в короб. Вдоль стены шли старые, покрытые ржавчиной металлические трубы, которые, уходили вниз и терялись под полом. Местами металл вздулся ржавыми пузырями. На кирпиче расползались тёмные влажные разводы. А в нескольких местах штукатурка от сырости уже начала крошиться.

— Когда мы смотрели помещение, всё было закрыто обшивкой, — продолжил начальник артели. — Снаружи было сухо, да и запаха никакого не было. А когда мы вскрыли стену, чтобы короб заменить, то обнаружили это.

Я присел, провёл пальцем по кирпичу. растер в пальцах влагу. А затем взглянул на Петра Константиновича и уточнил:

— Давно течёт?

— Достаточно, — мрачно ответил начальник работ. — Переварить это вряд ли получится. От этих труб только ржавчина и осталась. Можно, конечно, попытаться все это восстановить, но все трубы придется зашивать обшивкой. И когда все рухнет окончательно, здесь у вас уже будут стоять столы.

Агафья с тревогой взглянула на меня, а затем покачала головой:

— Не нужно, чтобы все потекло, — поспешно заявила она.

— Тогда придется менять участок водопровода, часть канализационной трубы, вскрывать пол вот отсюда и до задней стены, — Петр Константинович провел рукой примерную площадь, которую нужно будет вскрыть. — Плюс просушка. Плюс обработка от плесени.

Я молчал, глядя на трубы. А затем повернулся к Петру Константиновичу и уточнил:

— Во сколько это обойдется?

— У меня тут посчитано, — забормотал он, торопливо сунув руку в карман и вынул сложенный пополам лист:

— Вот, — произнес он и протянул лист мне. Я взял его, развернул и пробежал взглядом по строчкам с цифрами. Едва заметно поднял брови, увидев итоговую сумму. Впрочем, моя реакция была еще терпимой. Потому что стоявшая рядом Агафья едва заметно побледнела и прикрыла ладонью рот.

— Это почти всё, что осталось на закупку сырья, — едва слышно сказала она.

— Весёлая картина, — пробормотал я и снова взглянул на трубы А затем вздохнул и устало произнес:

— Делайте как считаете нужным.

Агафья растерянно посмотрела на меня.

— Егор… — начала было она, но я ее перебил:

— Только делайте нормально. Иначе, я вернусь к вам.

Я заметил, как при этих словах Петр Константинович побледнел.

— Что вы, что вы, — поспешно начал он и попятился, замахав перед собой руками. — Все будет под специальной гарантией.

Я улыбнулся и кивнул:

— Вот и хорошо. Это все?

Петр Константинович закивал:

— Все, мастер Вельянов.

— Тогда до встречи, — мягко произнес я и вышел из помещения, где должна быть лаборатория. Уже у выхода из лавки остановился, обернулся и снова осмотрел лавку. И теперь картина уже не казалась такой радостной. Словно кто-то плеснул на неё серой воды. А затем вздохнул и вышел на крыльцо. Спустился по ступенькам, открыл дверь, сел в авто и завел двигатель, не торопясь выезжать с парковки. Просто сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел вперед. Травница села рядом, сложила руки на коленях и долго смотрела перед собой.

— Мы обязательно найдём деньги, — уверенно произнес я. Агафья повернула голову и горько произнесла:

— Где?

Я посмотрел на дорогу и задумчиво забарабанил пальцами по рулю. Потому что ответа у меня пока не было.