Ещё какое-то время Камила не говорит ни слова, будучи полностью поглощенной манипуляциями.

— Жойс, скажи что-нибудь! — просит Карвальо через долгих пятнадцать минут.

Вместо ответа Жойс красноречиво моргает одним глазом.

— Ух ты, я и не думал, что одним зрачком можно столько эмоций передать, — замечаю из-за спины нашей капитана.

— Я попыталась откалибровать кое-какие датчики. Возможно, получится считать нервный импульс, а озвучивать за тебя будет динамик, — с нездоровым энтузиазмом в голосе поясняет Камила, глядя в экран. — Сейчас минуты две всё время пытайся что-то говорить. В принципе, с искусственной вентиляции и с кардиостимуляции я тебя сняла, — наша доктор словно размышляет о чём-то вслух. — Наводок быть не должно. И это… понятно, что говорить у тебя сейчас скорее всего не получится! Но я пытаюсь настроиться на твой импульс. Дай мне несколько минут!

Несмотря на почти полное отсутствие мимики, лицо Жойс едва уловимо меняет своё выражение. Какое-то время она, видимо, пытается исполнить пожелания доктора Карвальо, потому что Камила в это время изображает на клавиатуре компьютера джазового пианиста, с азартом пытаясь выровнять бегущие в разные стороны (и с разной скоростью) столбики каких-то диаграмм.

— Ну что, как вы там без меня, прелюбодеи? — неожиданно раздаётся абсолютно лишенный человеческой интонации голос из динамика.

В первый момент даже я почти вздрагиваю, хотя чего-то такого подспудно и ожидал.

Карвальо радостно взвизгивает, подпрыгивает на стуле, затем вскакивает с него и принимается тискать меня, словно любимую собаку.

Скрежетание динамика, очевидно, должно изображать смех в исполнении Жойс.

— Рассказывайте, что тут было? — богатой интонацией давно поломанного робота выдаёт техника. — Я, честно говоря, боялась, что с ума сойду. Ужасные ощущения. Камила, ты меня вернёшь в люди? Надеюсь, паралитиком не останусь?

— Не должна, — уверенно и серьёзно отвечает Карвальо. — Сыворотка из Китая. Я в деталях всего сказать не могу, потому что сама не знаю. Но если тебе сейчас сказать, сколько она стоила, то сомневаться в её эффективности ты тоже не будешь, — несмотря на глупую улыбку, Камила сейчас то и дело смахивает с глаз слёзы.

— Не предполагал такой эмоциональной сентиментальности за нашей железной капитаном, — подаю голос из-за спины врача. — Жойс, у меня для тебя две новости, плохая и хорошая.

— Началось… — скрежещет динамик.

Ровно через секунду присоединяясь глухим карканьем к нашему с Камилой смеху.

— Твои коллеги вынесли таможенные склады с нашим товаром, выставив меня на миллион с лишним. По твоему завещанию я оказался единственным наследником; обязательства по обязательным платежам в бюджет тоже перешли мне.

Видимо, когда мы втроём, атмосфера электризуется совершенно определенным образом. Потому что в этом месте все, включая меня, опять смеются.

— Как выкрутился? — интересуется моя половина. — Судя по тому, что ты здесь, не арестован, с целыми руками и ногами — каким-то образом ты эту проблему всё-таки решил?

— Да. Пришлось обратиться к твоему коллеге по фамилии Ло. Разжился у него на время кое-какой техникой. Потом нацепили эту технику Ло на технику Фельзенштейна, а дальше дело техники. Пардон за тавтологию.

— Фигасе ты грамотный, — опять каркает динамик, транслируя таким образом смех Джойс. — Что, и весь товар тоже вернул?

— Ага, сейчас… Блажен, кто верует. Слишком много хочешь. Вытряс деньги на пошлину и твоё лечение, с небольшим запасом. Во-первых, товар обратно вывозить всё равно было бы нечем. Да и не пускают сейчас в наш Муниципалитет никаких таких грузов, ты просто не в курсе… Во-вторых, если бы я им заломил полную стоимость, у них возникли бы мысли: оплатить или нет? Всё-таки люди военные, могли и на принцип пойти. А так, сделал по учебнику: если цена вопроса меньше его стоимости, та сторона всегда заплатит эту цену, не торгуясь. Даже если нет денег — одолжат где-либо, либо достанут в другом месте.

— И где ты только этому успел выучиться. — Несмотря на то, что техника интонаций не передает, лично мне отчётливо слышно: Жойс сейчас искренне веселится.

— Да есть тут добрые люди в округе, которые подсказали… — не говорить же, что я тот учебник специально для этого читал. Плюс, из науки Алекса кое-что почерпнул да с Гутей советовался. — Знаешь, я тогда подумал. Если ты будешь жива — мы что-то ещё придумаем. А включаться в тягомотину с войной за товар мне почему-то не захотелось. Не до того было…

— Я понимаю, — единственный пока рабочий глаз Жойс смотрит весело и серьёзно одновременно. — Интересно, если я в итоге буду хромать, дёргаться, словно паралитик, заикаться и тому подобное… как будет выглядеть наша семья?

Через тройку минут Карвальо уже говорить не может от истеричного смеха.

Незаметно за беседой проходит ещё пара часов. Вроде и новостей особых нет, а пока всё обсудили…

* * *

— Можешь перетаскивать все свои вещи сюда! — сообщаю с порога Анне.

Сам направляюсь в санузел, начиная сбор своих вещей оттуда.

— Что ты имеешь ввиду? — моментально напрягается наша звезда юриспруденции, стаскивая с себя наушники и прекращая танцевать что-то донельзя странное на моей большой кровати.

— Заселяйся пока в мою комнату, на неопределенное время. Потому что быстро она мне не понадобится. Я пока переселяюсь в медсектор. В ближайшее время двину на турнир — Бак говорит, надо хотя б недельку на тех полях побегать своими ногами, — поясняю. — Я тут после всего вроде как на особом положении. Поэтому разрешили номер пока не сдавать и оставить его за собой.

— Ничего себе, — блондинка без затей падает на пятую точку, благо, кровать такое позволяет (ещё и с её весом). — Прико-о-о-ольно. Раньше не слышала, чтоб за кем-то помещение закрепляли.

— А раньше было много таких ситуаций? Как со мной? — парирую, оглядываясь, не забыл ли чего.

С другой стороны, вещей у меня немного. Даже включая немногочисленные предметы, принадлежащие Жойс. В стандартный рюкзак всё помещается с первого раза.

— Логично, — соглашается Хаас. — Ты вообще один сплошной юридический коллапс. Не имевший прецедентов. Ну ладно… Хм, надо бы что-то сказать сейчас, но ничего в голову не лезет.

Вместо ответа, она подходит вплотную и обнимает меня.

Самое смешное, что в очередной раз в её действиях нет ни малейшего сексуального подтекста — спасибо чипу, всё как на ладони.

— Блин, вот мозгами понимаю, что ты рядом, — жалуется она. — И что, по большому счёту, ничего не меняется. Но как будто чего-то будет не хватать.

— Рискну предположить банальности о сформировавшихся маркерах эмоционального комфорта, — смеюсь. — Я б ещё понял, если б у тебя были какие-то иные планы, — решаю не фильтровать текст и позволить себе быть до конца откровенным. — Но ты не воспринимаешь меня, как мужчину; и в таком качестве во мне не нуждаешься.

— Угу. Я и сама думала об этом. — Признаётся она. — Вроде как мозгами мне с тобой комфортно. Эмоционально — тоже. Но сколько ни пыталась представить, как мы с тобой детей делаем, абсолютно не впирало.

При этом, она стоит, касаясь меня и продолжает держать меня вплотную к себе.

— Хм. Доктор Карвальо назвала бы нашу с тобой ситуацию даже не двусмысленностью, а несоответствием декларируемого реальности, — смеюсь, забрасывая рюкзак за спину.

— Доктор Карвальо вообще многое оценивает с позиций личной системы ценностей, — надувается маленькая блондинка. — Она почему-то искренне считает: если она думает и воспринимает что-то именно так, значит, и другие должны думать, как она.

— Есть такое… Ладно, буду нужен — звони! Я пока живу в медсекторе.

— Жойс в себя пришла? — с запозданием догадывается Хаас.

— Угу. А Карвальо оформила моё какое-то там наблюдение и патронаж в свете бывшей травмы и грядущего участия в турнире. Кстати! А ты на турнир поедешь?

— Даже и не думала, — нехотя отзывается Хаас, наконец размыкая руки и прыгая спиной вперёд на кровать. — Сейчас тут типа как есть что делать. А с другой стороны, такое мероприятие тоже не каждый квартал. Вот не знаю…

— Бак говорил, если бы ты смогла поехать со мной, в качестве дублирующего секунданта, это было бы каким-то там офигенным решением многих потенциальных вопросов. Но он ещё говорил, что это для тебя нагрузка сильная, — на ходу взвешиваю, сообщать ли ей всё в деталях и подробностях или нет.

Анна предсказуемо ориентируется в реалиях не хуже меня или Бака:

— Он имел ввиду, что я себя там противопоставлю одарённым. Логично, с одной стороны… но только уже не работает, — легко отмахивается она. — Те, кто из нашего муниципалитета, против ничего даже не вякнут. А те, кто из других, да пусть хоть слюной захлебнутся.

Она отчего-то подхватывается из удобного горизонтального положения и снова подлетает ко мне:

— Знаешь, я ж тебе не сказала! Мы сейчас первые в негласном рейтинге всех кланов… по темпам роста активов. — Звезда юриспруденции утыкается носом в мой рукав, изображая щенка. — Твой куратор просто не в курсе. Так что, негатива из всех муниципалитетов и так хватает. А ты бы хотел, чтоб я поехала?

— Да. Бак говорит, там тот ещё паучатник. Говорит, что психологически будет весьма неплохо, если кто-то из сильных адептов будет рядом. Ну, для своего возраста сильных, — поправляюсь. — Слушай, всё хотел спросить! А почему ты сама на этот Турнир не заявилась? Стоун сказал, что в своей группе и возрасте ты чуть не фаворит?

— Блин, вот так живёшь с человеком, считай, вместе — а он даже не в курсе, что тебе интересно, — изображает интонации Жойс Анна. — Алекс, ну нафига это мне?! Знаешь, сколько в Федерации кланов и бизнесов нашего уровня?

— Думаю, что много.

— Дурак, что с тебя взять, — нейтрально пожимает плечами молодая юристка. Впрочем, абсолютно беззлобно. — Ты, видимо, учитываешь сейчас и те бизнесы и кланы, которые интегрированы в долгосрочные государственные программы. Вот сообщаю тебе, как друг: абсолютно автономных от государства кланов совсем немного. Из них, крупных и растущих ещё меньше. Семь или девять, смотря как считать.

— На всю Федерацию? — удивляюсь в первый момент. — Так ты всё равно что принцесса?

— Угу. Вот а теперь ты мне скажи… Ну и нафига мне этот турнир? И, главное: что лично я с него б поимела, даже выиграй я его? Уже молчу, что меня абсолютно не привлекают ни синяки, ни переломы, ни даже царапина на ноге, которая заживёт завтра… Знаешь, у нас в семье пословица есть. Только не обижайся, — как-то по-взрослому смеётся она. — Стаями тусуются только воробьи, ну ещё вороны. А орлы — они в одиночестве и в вышине. — Анна задумчиво чешет нос. — Ладно. Давай с тобой съезжу, как секундант. Может, и стоит развеяться, — без какого-либо перехода заключает она.

Похлопав друг друга по спине и договорившись о взаимодействии в процессе подготовки, хлопаем друг друга по ладони и прощаемся.

* * *

Беседа в одном из столичных особняков. Элитный район.

— Ну что, есть информация? — более молодой собеседник старательно смешивает стеклянной палочкой овощное пюре с соком в специальной пиале.

— Пока только предварительные прикидки. Точной сетки ещё нет, не все заявились на участие. — Мужчина постарше, но внешне похожий на молодого, грузно садится на пустой стул.

— В смысле, не все заявились? Как это возможно?!

— Ну, не все подтвердили участие. Приём заявок уже закрыли, да. Но ещё ж этап подтверждения есть. Вот пока процентов тридцать остаются в подвешенном состоянии. Кто медицину не прошёл, кто ещё вообще не доехал.

— Ладно… Давай тогда ориентироваться на тех, кто уже точно участвует. Есть мысли по откровенным аутсайдерам?

— Да. Есть такие мысли. Вот тебе из разряда сенсаций: в общий зачёт заявился какой-то простодыра.

— Э-э-э, как ты сказал?‥

— Неодарённый. Причём, апломба там на два Совета Директоров. Его, говорят, на стартовой квалификации допускать не хотели даже. Но он всё равно пролез.

— А зачем это дурачку? — сейчас спрашивающий действительно искренне удивлён. — Не боится сдохнуть? Или искренне дебил?!

— Ой, там мутная история. Судя по деталям, всё равно ничего не выкопаем — я и вопросов задавать не стал.

— Ну не тяни! Из тебя что, всё надо клещами тянуть?

— В общем, он из того самого муниципалитета, который сейчас под Меморандумом. И с ним секундантом приехала младшая Хаас.

— Ух ты!

— Ну. Дальше так. В программе он заявлен не от их Клана, а вообще от Министерства Обороны. Получается, типа как федерал.

— Как интересно, — многозначительно двигает бровью молодой. — Из муниципалитета под Меморандумом — но федерал. Какой-то вояка, поди?

— Боже упаси… пацан ещё, несовершеннолетний. Он от кафедры какой-то тамошнего Корпуса. Выставила его та кафедра, а Министерство участника согласовало и подтвердило. Исходя из своих внутренних данных по этому участнику; там типа засекречено, кто он.

— Занятный способ самоубийства, — задумчиво выдаёт молодой через несколько секунд. — Ну и хорошо. Сможем сделать, чтоб я с него начал? Нас как-то в сетке можно свести в первый день?

— Не хочешь напрягаться на старте? — в голосе старшего мужчины слышны чуть покровительственные нотки.

— Да. Не хочу.

— Хорошо, сделаем. — Пожимает плечами собеседник. — Не финал. По крайней мере, постараемся. Как ни смешно, но с ним пока никто не рвётся столбить место.

— Опасаются какого-то подвоха?

— Видимо, да. Хотя, сейчас тот редкий момент, когда я с тобой солидарен на все сто. Нашли кого бояться…

— А сами Хаас не участвуют?

— С чего бы? У них только девка эта, брат её уже вырос же. А она вообще не по этой части, насколько я знаю.

— Годится… В общем, заявляй меня так, чтоб я на тот муниципалитет в первый день попал? На этого пацана желательно первым.