— Вообще, твоя схема рискованная, конечно, — Стоун продолжает задумчиво затягиваться сигарой, сидя в раскладном дешёвом пластиковом кресле и задумчиво глядя сквозь меня. — Кстати, хороший табак… А с другой стороны, если ты третий сектор с голым телом проходишь, то всё может быть. За вашей позицией, я про кафедру в целом, глядишь, что-то и стоит.
— Помогите тезисы для статьи сформулировать? Сигар занесу вечером, с меня причитается. Вне зависимости от вашей помощи! — быстро поправляюсь. — У меня много.
— Недёшево встанет, — майор вытягивает руку и оценивающе смотрит на тлеющий огонёк.
— А я всё равно не курю. — Пожимаю плечами. — Они от бизнеса моей девушки остались, век бы их не видать… С делами теми вообще планирую завязывать, уже здорово влетел из-за них. Еле распутался в итоге.
— Девушка та, которая в нашей реанимации лежит? — понимающе уточняет Стоун. — Слухами земля полнится, — поясняет он в ответ на мой удивлённый взгляд. — Случай больно уж нерядовой. Ну и, нашу кафедру привлекали для анализа возможных рисков, чтоб устранить прецеденты и дыры на территории: одно дело — боевая сержант. Хотя и то потеря… Другой момент — если кому-то из клановых по голове прилетит… вони не оберёшься на всю армию… — Стоун неловко заминается, поскольку вони уже и так хватает в любых масштабах. — Ладно, извини. Не туда зарулили. Сформулируй мне ещё раз вербально свою тактическую основу? Я тебе откровенно скажу: ты очень неплох. Даже по моим личным меркам, — он выделяет интонацией, — отправь я тебя сейчас в кое-какие места, мне б за тебя не было стыдно. Имею ввиду физическую форму и функциональную пригодность… НО! — он поднимает вверх сигару. — Это ж в реале, а не в лабораторных и дуэльно-полигонных условиях! Ты вообще уверен до конца, что участвовать именно тебе — это стоящая идея?
— Знаете, я ведь тоже долго думал перед тем, как решиться. Мне кажется, люди собственную слабость, особенно достигнув определённого возраста, склонны представлять общей тенденцией, свойственной всем без исключения. — Не думал, что Стоун склонен к абстрактным размышлениям. Но по его глазам четко вижу, как надо отвечать. — Если что-то невозможно для конкретного человека или для группы людей, это вовсе не значит, что оно же невозможно и для других.
— Революции — неблагодарная вещь, — неопределённо пожимает плечами преподаватель в ответ. — Даже если это всего лишь революции в сознании.
Удивительно. Стоун — философ.
— Это если не накоплена критичная масса, — не спешу соглашаться. — Если в мире достаточно тех, прямо противоположных, которые физически способны на большее — то это уже эволюция, не революция. Мне кажется, мы искусственно топчемся на месте, сдерживая собственный потенциал. Я сейчас даже не про кафедру методики, а про нас в общем смысле.
— Ближе к теме.
— Парализатор, в качестве замены пистолета, для дальней дистанции. Пока с разных сторон зашли в манеж и сближаемся. Говорят, их разрешено брать с собой, только одарённые ними не пользуются, потому что им без надобности… Ноги и манёвр — средняя дистанция. Но я считал: если в стандартном манеже будем биться, это менее трёх секунд в сумме.
— А через три секунды что? — лично мне кажется, Стоун всё чудесно и сам понимает, просто выступает в роли того самого научного оппонента.
— За три секунды я вплотную войду, по-любому. Или не войду — но тогда и обсуждать дальше смысла нет. Ближняя дистанция — сверхжёсткий ближний бой, всё по учебнику. Или одним удар наповал; или, если какой-то кабан попадётся, ну мало ли… на приём возьму. Но это на тот случай, если у меня ударные части рук повреждены будут. — Подумав, добавляю. — Я, с высоты опыта тут, ваши приёмы исключительно как запасной вариант в голове держу. Я пока не представляю того, кто мой удар словит — и его выдержит. Это просто против физики. Так не бывает.
— Где-то солидарен с мнением, — прикрыв глаза, затягивается ещё раз Стоун. — Пока что рёбер крепче, чем силикатные кирпичи, лично я тоже в природе не встречал. И да, любой запасной вариант ровно на сто процентов лучше его отсутствия, тут тоже согласен… А чего ты мнёшься? Что не так?
— Мне кажется, тот учебник был рассчитан с нулевого уровня занимающегося. И доводить до приемлемого уровня надо было в очень сжатые сроки, плюс упор скорее на широкие массы, в масштабах крайне низкого индивидуального среднего уровня занимающихся. Там не мастера целью было сделать в итоге, а поскорее хоть какой-то работоспособный человеческий материал получить.
— Ты смотри, до чего отрадно видеть такое рвение теоретиков на чужой стезе, — удивлённо бормочет Стоун и даже приоткрывает глаза на мгновение. — Да, так и есть. Считаешь, твой уровень изначально был выше?
— Да. Потому кое-что для себя адаптировал. И не считаю, а знаю: есть же вполне измеряемые методы проверки потенциала. Хоть и сколько кирпичей за пятнадцать секунд какими ударными поверхностями ты разбиваешь в полёте.
— Пробовал? — мгновенно загорается интересом майор, вскидываясь и даже поворачивая голову.
— Конечно. Хаас и двое с третьего курса кирпичи бросали.
— Сколько?
— Двадцать четыре.
— Это удара или кирпича? — чуть напрягаясь, уточняет Стоун.
— И, и. Один удар — один кирпич. Я по-серьёзному выкладывался: надо было провериться.
— Сколько ударных поверхностей?
— Все тринадцать. По учебнику.
— Откуда две лишние? — хмурится преподаватель, уходя в себя, но тут сам себе и отвечает. — А-а, тыльная сторона ладони… Уважаю, чо!. М-м-м, знаешь, совет я тебе дам по статье. Но не такой, какой ты думаешь.
— Интригуете.
— Ты, видимо, собирался с содержанием поиграться? Тут чуть акценты сместить, там о чём-то недосказать? Так, чтоб всё было правдой — но реальная картинка не моделировалась? — не обращает внимания на моё замечание майор.
— Ну да.
— Предлагаю с точностью до наоборот. М-м-м, а ты кроме того учебника, что-то ещё методическое по теме читал? Вообще, в принципе? Видал, как написано?
— Да. На кафедре было, — перечисляю по памяти полдесятка методичек. — Но там, во-первых, муть. Во-вторых, даже одно рациональное зерно на полкниги надо долго высеивать.
— Вот! Искажать надо не содержание, а форму. Мой тебе совет, а я этих материалов знаешь, сколько перечитал?‥ Пиши именно так, как думаешь, и не вздумай ломать содержание. Понимаешь, если тема заинтересует, а она заинтересует, из твоей статьи так и так всё вытряхнут! А вот если форма будет занудной и муторной, это оттолкнёт намного сильнее. — Стоун уверенно смотрит на меня. — То есть, рано или поздно и это прочтут, но далеко не сразу. И не так внимательно. А потом уже и турнир твой пронесётся.
— Занятно. У вас, видимо, мозги иначе устроены и не так работают. — Делаю вывод через пару секунд, на основании заботливо подсунутых Алексом диаграмм во внутреннем пространстве.
— Да. И именно потому, что я лучше тебя представляю, как работают мозги таких, как я, тебе сейчас и советую. Не пытайся от профи на его же площадке спрятать то, в чём он тоже неплохо разбирается. Сделай так, чтоб у него отпало желание продираться сквозь твою муть в первый момент! Даже если она ему нужна по работе. Сделай ему скучно!
— Хм. Я не знал, что вы и по эмоциональным барьерам можете, — смотрю на здоровяка совсем иными глазами. — Извините. Искренне считал, что вы — типичный силовик.
— «Когда мне было четырнадцать лет, мой отец был большой дурак», — явно цитирует кого-то Стоун, гогоча.
Алекс внутри тоже отчего-то смеётся.
— «Но за последние семь лет он значительно поумнел», — завершает майор мысль. — Не ты первый. Если хочешь, дай мне почитать эскиз того, что наваяешь. Я тебе сразу скажу — можно ли это читать или неудобоваримая блевотина получится. Я своих хорошо знаю, мы все примерно одинаково мыслим и воспринимаем.
По пути от Стоуна обратно на кафедру, по инерции продолжаю удивляться.
Я был весьма далёк от того, чтоб считать майора примитивным идиотом. Но и совета в таком стиле от него тоже не ожидал. Есть над чем задуматься.
Что интересно, искренне удивляюсь не только я, а и Алекс.
Питаться последнее время я почему-то привык где угодно, но не в местной столовой (хотя и могу). На ровном месте приходит в голову мысль, что именно сейчас есть вариант сэкономить как минимум время (на приготовлении у себя) и попытаться успеть на окончание завтрака: по идее, все уже разошлись и тишина со спокойствием гарантированы.
Заняв свой любимый козырный стол у окна (с которого в своё время всё и началось), отдаю должное курице, рису и салату. На кухне в номере всё равно сейчас было бы местами не до конца комфортно, по причинам эмоционального характера.
На казённый комм приходит вызов от какого-то абонента, которого я не знаю. Мужик здорово в годах даже активировал своё изображение из вежливости до соединения, чтоб я мог видеть, с кем имею дело.
Толку, впрочем, всё равно немного: седого джентльмена весьма пристойного возраста вижу впервые.
В столовой всё равно никого нет, да и нервничать вроде поводов нет. Потому отвечаю сразу. Тоже активировав видеоканал со своей стороны.
— Приветствую. Вы меня понимаете? — начинает он на языке Жойс, глядя при этом не на меня, а на окружающую обстановку столовой. — Вы бы не могли поставить ограничение громкости на комме на всякий случай?
— Здравствуйте. Да, я вас понимаю. Я не знал, что тут есть ограничитель громкости. Хорошо, сейчас отрегулирую, — я и правда этого не знал.
Пару секунд разбираюсь с настройками казённой техники, неожиданно обладающей такими интересными свойствами. Оказывается, минималка через динамик и на этом комме (не только у Жойс и Хаас) выставляется на метр, и теперь нас вообще никто не услышит, иначе как подойдя вплотную.
А ведь я и не подозревал в этой модели такого функционала…
— Вы в курсе, что по факту кое-каких интересных действий в Столице сейчас ведётся следствие? Если точно, то в одно время погибли начальники следующих департаментов… — без пяти минут кандидат в покойники по возрасту сообщает мне то, что я и так знаю.
Поскольку приложил лично руку. А Бак перед этим сориентировал по должностям, именам и так далее.
— А вы кто? — уточняю перед тем, как отвечать «да» или «нет» на его вопрос.
— А я заместитель… — звучит первая фамилия. — Сейчас временно вместо него на должности. Видимо, полтора месяца буду ещё в этом кресле, пока новые назначения не пройдут через парламент.
— Я очень рад личному знакомству с персоной такого уровня, — вежливо киваю. — Как и вашему интересу в свой адрес. Но пока не понимаю подоплёки нашего с вами контакта. Надо ли пускаться в рассуждения на тему того, что меня, как жителя своего муниципалитета и весьма мелкую сошку в иерархии местного отделения Корпуса, очень мало волнуют перестановки в креслах небожителей Столицы Федерации? При всём моём к вам уважении?
— А я лично вам не враг. — Дед уверенно смотрит в глаза, насколько это возможно через связь комма. — Я звоню как раз затем, чтоб согласовать свою личную позицию с вашей.
— Лестно. Но непонятно. Тянет сострить на тему повара, с кем Президент советуется в вопросах государственного управления.
— При чём тут это? — старик непонимающе выныривает из каких-то своих размышлений.
— Ну я точно так же далёк от вашей тематики, — поясняю. — И мне неясно, нафига вам свои позиции согласовывать с пацаном из Тмутаракани.
— Понятно… Давайте я тогда подробнее расшифрую свою позицию. Я в своё время отлично ладил с вашим отцом и великолепно его помню. Я не боец, по натуре вообще сибарит и кабинетный червь. — Его глаза с таким заявлением не вяжутся, но он сейчас говорит чистую правду. По крайней мере, искренне считает, что говорит то, что думает. — И запуск некоторых программ там я отлично помню. — Местоимение выделено тоном так, что имеется ввиду как бы понимаемый мною скрытый подтекст. — Но у нас, к сожалению, когда в провинции голая земля и трава — оно никому обычно не нужно. О населении и речи нет ровно до тех пор, пока нет финансового интереса, например, к недрам. А вот когда на местности начинает вырисовываться какая-то инфраструктура и вдалеке начинают маячить денежные выгоды — представители финансистов и силовики моментально оттирают учёных и этнографов.
Он требовательно смотрит на меня, как будто я ему то-то должен.
Благодаря скорости работы Алекса, у меня уже есть экспресс-анализ ситуации, потому вместо ответа деду я лишь чуть дольше обычного задерживаю веки в опущенном состоянии. Не разрывая беседы и предлагая таким образом продолжать.
— Мне уже шестьдесят семь, и жить осталось намного меньше, чем прожил. К сожалению. С вашей помощью, у меня сейчас есть шанс оказаться наверху иерархии в Департаменте Колоний. Для этого, мне достаточно быстро и эффективно уладить один острый вопрос, который, как назло, завязан на личности. Вы понимаете, о чём я?
— Возможно. Если вы имеете ввиду смешные наследуемые права в одном не менее смешном и весьма удалённом муниципалитете. Который находится даже не на этом континенте, — несмотря на парадоксальность ситуации, я вижу прямой смысл прояснить взаимные намерения и перспективы до конца.
Ещё мастер Донг утверждал, что интересные возможности в жизни часто приходят с таких сторон, откуда их и не ждёшь. Главное — не ломаться и не сгибаться под весом обстоятельств, а просто гнуть свою линию.
— Мне тоже смешно. — Абсолютно холодно и без тени улыбки кивает дед, не сводя с меня глаз. — Но этот смешной муниципалитет, как вы изволили выразиться, имеет статус автономии с расширенными правами местного парламента. Зафиксированный в Конституции Федерации. Что превращает занятную, на первый взгляд, ситуацию, в правовой коллапс. С весьма нетривиальными перспективами для того, кто с ним разберётся.
— Я пока не понимаю своей роли в обозначаемом вами сценарии, — вежливо имитирую головой поклон в ответ из положения сидя. — Не скажу, что не в курсе; но до сего момента не видел своего в нём участия. По причине отсутствия личного интереса.
— А давайте попробуем обсудить совместные интересы на уровне возможного протокола намерений? — берёт быка за рога пенсионер, видимо, какое-то своё решение в ходе этого звонка уже принявший. — Пока несколько вовлечённых организаций только думают, что предпринять; кое-кто из Департамента Колоний имеет личный план. Рабочий, прошу заметить, — сухая рука взлетает вверх, делая назидательную отмашку. — Лично мне это казалось намёком на восстановление возможной исторической справедливости. Пусть и в адрес потомка человека, которого я в своё время уважал.
— Могу спросить, почему до этого момента я о вас не слышал? — Мне нет нужды подбирать слова, а сказать откровенно сейчас кое-что охота.
— Я не боец. Кабинетная крыса, — напоминает дед. — Когда машут клинками агрессивные представители непростых фамилий, мелкой сошке навроде меня не стоит высовываться: всё равно не тот потенциал, чтоб что-то изменить. Но вот когда тигры сожрали друг друга, а игровая площадка освобождается и ждёт игрока…
— …тут-то и наступает время обезьяны с дерева. Я понимаю. Чего вы хотите?
— Предлагаю совместно наложить руки на кое-что в Мвензи, в силу имеющегося потенциала ситуации. С вас — только юридическое присутствие, исключительно в его физическом смысле. Как законного наследника определённого задела, который передаётся в некоторых отсталых местах не избирательным мандатом. А исключительно по крови, от отца к сыну.
— Мой выигрыш понятен, по крайней мере, в потенциале. А ваш интерес каков?
— Я выиграю не меньше. И через подставные компании, которые в виде независимых лиц войдут в проект — но за ними буду стоять я. И в плане карьеры: если из исполняющего обязанности я хотя б на полгода стану просто главой сектора в колониальной администрации … — старик не оканчивает мысли, красноречиво глядя перед собой. — Прочие возможности, включая смену рода занятий и карьеру в другом департаменте либо на другом направлении, для меня физически закрыты в силу возраста. Мне под семьдесят, — напоминает он. — А возможности типа вашего наличия, извините за канцелярит, есть явления уникальные. Глупо не пытаться договориться открыть вместе замок на двери. Если уж об дверь кто-то иной перед тобой насмерть ошибся. Лично я ничего не теряю, а в случае вашего потенциального согласия приобрести очень даже могу.
— Я не против. — На самом деле, я думал в этом направлении и раньше.
Как и Жойс, собиравшаяся переносить примерно в те края кое-какие плантации и даже людей.
Для самого себя ответ у меня давно готов. Но я, естественно, не мог угадать его величества Провидения, в виде неожиданного звонка этого деда.
— Есть один скользкий момент. Вы в курсе некоторых демаршей на мой счет? Со стороны одной смежной с департаментом структуры? — если он в теме, он должен хотя б краем уха знать о некоторых интересных эскападах в лично мой адрес.
— Вы позволите, я отвечу не прямо? Но не менее исчерпывающе?
Признаться, он сейчас удивляет меня своей уверенностью.
Дождавшись моего кивка, старик продолжает:
— Пусть вас не смущает формат нашего с вами общения. Мне важно было, перед кое-какими собственными телодвижениями, заручиться вашим принципиальным согласием. Звонок для этого вполне годился, с учётом того, что вы наверняка в курсе многого, если не всего… судя по некоторым деталям синхронного выгула собак в столице некими неизвестными, — он многозначительно и дробно смеётся. — Что до ответа на ваш вопрос… Мой ответ вот. Если безопасность в Федерации, как функция, становится франшизой, — постукивание пальцами по крышке стола. — И по этой франшизе некоторые власть предержащие сдают в аренду часть функций управления государством, пусть и исключительно в узкой области… то логично предположить и тот момент, что платежи за аренду от арендаторов должны перечисляться регулярно. И быть немалыми.
— Занятно…
— Да. Что до этих платежей по франшизе. Сейчас сложилась весьма интересная обстановка, когда они не то что не поступают, а наоборот: требуют денежного потока в обратном направлении. Вы меня понимаете. Если просто продекларировать, что в ближайшее время течь в трюме будет хотя бы перекрыта, эта самая франшиза откроется на какое-то время без оговоренных франчайзинговых платежей. За аренду функций у организации, которые вы упомянули.
— У меня есть обязательства по месту работы. — Развить дальше мысль не успеваю.
Поскольку дед перебивает:
— Я видел ваше имя в списке участников одного турнира. Кстати, я именно на нём и собирался с вами встретиться. Забегая вперёд: было бы очень полезно для общего дела войти хотя бы в призёры. Но ваш куратор в Корпусе и так должен был вам это сказать. Попутно! У него свои интересы, но тут тот редкий случай, когда многие вообще несвязанные нити заинтересованностей сходятся в одной и той же точке.
Завтрак в столовой в итоге затягивается на добрые сорок минут.
Несмотря на свою декларацию «просто познакомиться», сидящий на изрядной должности дед ловит момент и пускается в разработку (не отходя от кассы и по горячему) планов нашего с ним взаимодействия.
Попутно, он с невообразимой лёгкостью намечает цели, которые плавно являются задачами его департамента. И, по совместительству, Государства.
Мне, конечно, уже приходилось становиться причиной если и не законотворчества, то, как минимум, правовых и юридических коллизий.
Но до сего момента это имело место лишь в Муниципалитете.
Во внутреннем пространстве Алекс все эти сорок минут издевательски ржёт:
— Выходишь на федеральный уровень!
По-хорошему, ничего плохого дед не предложил. Я где-то ему даже благодарен…
Что не отменяет некоего эмоционального шока у меня — всё-таки, не совсем рядовое событие.
— Интересно, это так совпало? Или Бог действительно есть, и Бак что-то такое и имел ввиду? — рассуждаю во внутреннем пространстве в адрес Алекса.
— Ты о чём? — он качается в своём гамаке, подвешенном у океана, и беззаботно болтает в воздухе ногой.
— Ну смотри. Как сдал этот образовательный минимум, так сплошной рост потенциальных возможностей! Несмотря на все риски и тэдэ. Если бы ещё не с Жойс это всё…
В этот момент, отрывая нас от взаимной с ним пикировки, мой комм привычно активируется снаружи и принудительно.
Смешно, но в этот раз звонков сразу два: капитан Карвальо вместе с Баком, неожиданно возникнув друг перед другом, озадаченно таращатся один на второго.
— Алекс, вообще-то я вам звонил! — Словно в чём-то обвиняя, заявляет куратор.
Как будто я в чём-то виноват.
— И я тоже его набирала, — говорит Камила, обращаясь к Баку.
В глазах доктора Карвальо стоят слёзы, сама она покраснела.
Разговаривают они, что интересно, не на Всеобщем. Камила говорит на Portuguese, Бак — на Кастильяно.
— Так. Пусть он идёт к вам! — принимает решение куратор, видимо, как старший по званию. — Я сейчас тоже к вам в медсектор подскочу!
В медицинский сектор я предсказуемо прибегаю перед Баком.
— Что случилось? — Спрашиваю у Камилы, залетая внутрь.
Местная дверь, кажется, уже давно реагирует на меня, как на саму Карвальо.
Несмотря на слёзы, затрудняюсь классифицировать её эмоции как-то однозначно.
Вместо ответа она виснет у меня на плечах, разводя сырость сверху.
Тут же появляется Бак.
— Ничего страшного, я потом… — роняет бравая капитан и возвращается втихаря реветь за свой стол.
Она отгораживается монитором от нас, поскольку, кажется, ей неловко перед Баком.
— Алекс, вы это сами придумали? — Подполковник держит в руках свой комм, с которого в виде голограммы прямо только что активировал программку, которую я ему посылал.
— Скажем так; тот, кто это придумал на уровне концепции, свои авторские права полностью делегировал мне, — отвечаю, как учила Хаас. — Но вы же понимаете, что это только прототип с весьма ограниченным вокабуляром. Я его набивал вручную, исключительно чтоб протестировать жизнеспособность идеи. Ну и с вами посоветоваться, потому что сам я в теоретической науке, что баран в апельсинах.
— Да тут не о науке речь, тут скорее о прикладном применении надо говорить, — задумчиво морщит лоб подполковник. — Знаете, я навскидку не готов делать реверансы и раздавать авансы. Но! Судя по тому эмоциональному впечатлению, которое оно произвело на меня и на заведующего кафедрой, будущее у идеи решительно есть. Другое дело, как долго займёт реализация и как скоро может появиться конечный продукт? — он требовательно смотрит на меня, ожидая комментария.
— Есть мнение, что через шесть месяцев можно выдать первый онлайн-переводчик по трем базовым языковым парам, закрывая не менее шестидесяти пяти процентов грамматических ситуаций, и неограниченно — словарный запас. — Цифры я не придумываю и не беру с потолка.
Есть точная информация от Алекса. Онлайн-переводчик — это была его идея.
Он говорит, что это точно такой же инструмент в нашу эпоху, как и электрическая лампочка или печь на кухне. Только у нас почему-то на него и намёков нет. Хотя и инфраструктура, и коммуникационная потребность, и программное с аппаратным обеспечения в обществе потенциально давным-давно налицо.
— Я услышал цифры. — Уверенно кивает Бак. — Я вообще-то за ними и шёл. Почему то не хотелось спрашивать по телефону, — признается он. — Видимо, старческие суеверия… У нас, конечно не профильная лингвистическая кафедра. Но, если говорить о крыше проекта на федеральном уровне, то мы её себе можем позволить вполне законно. Единственное «но»: у него же всё-таки гражданская сфера применения? Насколько могу судить, в девяноста процентах случаев это же не армейский инструмент?
— Господин подполковник, так я и не армейский человек, — резонно ему возражаю. — Я мыслю категориями гражданской экономики и абсолютно цивильными экономическими мотивами, которые вижу вокруг себя. У меня личные обстоятельства сложились так, что под пять языков знаю на уровне родного — просто близкие в своё время постарались и вколотили базу. Я в вашем Корпусе всего-ничего, но без этой языковой базы на сегодня даже не представляю, как функционировать в современном мире. Только вот кроме меня есть масса людей, которые и трёх языков не знают. Логично возникла идея, так сказать, протеза для них. Без которого в сегодняшнем мире очень сложно.
— Протез… — куратор задумчиво барабанит себя по коленке.
— Да. Прототип такого протеза я на коленке и набросал.
— Вы не подумайте, что я обесцениваю! — спохватывается подполковник. — Всё логично, и вы правы… Это просто наша профессиональная деформация — на всё смотреть с нашей утилитарной стороны, — словно оправдывается он. — Алекс. Но я ведь и не только за этим шёл, по большому счёту. Вам должны были позвонить. — Он пронзительно смотрит на меня. — Из столицы. Я некоторым образом в курсе и звонка, и его темы. Вам звонили?
— Да.
— До чего договорились?‥
Там же, через пять минут.
Бак только что вышел.
Камила, проводив его взглядом (для чего она смешно высунулась сбоку из-за монитора), моментально вскакивает из-за стола и бросается ко мне:
— Смотри! — Карвальо чуть не силой подталкивает меня к своему рабочему месту и запускает изображение.
На экране вижу, что камера из внутреннего пространства реанимационной капсулы показывает лицо Жойс.
Та очень слабо улыбается уголком рта и вроде как подмигивает нам левым глазом, глядя в камеру из-под опущенных век
— Чоу сейчас занята. Говорит, что всё нормально. Она сама зайдёт позже. — Камила торопливо выдаёт слова, как будто боится, что её перебьют. — Говорит, сыворотка начинает чистить зрение и речевой аппарат в первую очередь. Вот вроде как глаза у неё уже работают; с моими датчиками тоже согласуется.
Жойс, словно подтверждая сказанное, дёргает всё тем же левым веком три раза подряд.
— Она нас слышит? — Уточняю у Камилы.
— Да. Я, когда она не спит, отсюда всю телеметрию ей транслирую, — кивает наше медицинское светило.
— Жойс, ты нас слышишь? — спрашиваю громко.
В ответ левый глаз снова моргает.
— А сама почему не спросила? — на всякий случай уточняю у нашей капитана.
— Боялась, — всхлипывает Карвальо и повторно повисает на моих плечах.
Упираясь своими бубонами мне под подбородок.
— А помнишь, нам Жойс переспать разрешила? — спрашиваю, утыкая палец в один из них.
Камила тут же взвивается в воздух с места и отскакивает на шаг:
— Идиот?!
— Ладно, ладно, я так спросил! — примирительно поднимаю вверх ладони. — Не успели так не успели…
— Идиот, — ворчит Карвальо, моментально успокоившись.
Я, кстати, давно заметил: интимная тема, особенно в моём исполнении, её почему-то моментально раздражает и переключает с любого рода размышлений.
— А вот это было почти обидно, — назидательно выпрямляю вперёд указательный палец. — Могла ведь и мою самооценку уронить!
— Жойс тебе её скоро сама поднимет, — уже полностью овладев собой, буднично отвечает наша доктор.
И, усевшись за стол, начинает изображать игрока на фортепиано по клавиатуре:
— Сейчас попробую поближе датчики подвести, чтоб по импульсам хотя б по вопросно-разговорной системе диалог с ней наладить, — роняет Камила через плечо, погружаясь в какие-то манипуляции и особо не обращая на меня внимания.