Об Освенциме и Дахау знают почти все. Гораздо меньше людей слышали о Собиборе, хотя именно здесь 14 октября 1943 года произошло самое большое в истории Второй Мировой войны восстание заключённых. В этом неведении нет ничего удивительного.　

В 1945 году союзники захватили горы немецких документов. Но среди миллионов этих страниц было только три коротких сообщения о Собиборе, который являлся частью осуществляемой Гиммлером операции «Рейнхард» по окончательному решению еврейского вопроса. Под этим кодовым названием в восточной Польше были созданы три особо секретные лагеря уничтожения.　

Дахау был тюрьмой. В Освенциме в газовые камеры посылали тех, кто слишком ослабевал для тяжёлых физических работ[1]. Собибор, Белжец и Треблинка были гигантскими машинами смерти. Все привезенные в эти лагеря евреи должны были попасть в газовые камеры в течение первых же часов после прибытия, за исключением небольших групп от 100 до 600 человек, отобранных эсэсовцами для поддержания работы лагеря. Их также надлежало ликвидировать по окончании операции «Рейнхард».　

Польская комиссия по расследованию германских военных преступлений определила, что в этих трёх лагерях нацисты умертвили как минимум 1,65 миллиона евреев, более четверти всех погибших в период Холокоста. Собибор, где они убили 250 000 человек, был самым маленьким и наиболее секретным предприятием Гиммлера.　

Немцы старались не оставлять историкам компрометирующих их документов. Но в живых остались более 30 бывших узников Собибора, раскиданных теперь по всему миру. Я проинтервьюировал 18 из них в США, Советском Союзе, Польше и Израиле. Вначале они не хотели говорить о Собиборе из-за той страшной боли, которую им приходилось переживать заново. Но потом охотно сообщали профессиональному писателю все подробности о том аде, через который они прошли, для того, чтобы об этом знали их внуки. Я не еврей и поэтому опасался, что это обстоятельство может создать атмосферу недоверия и не способствовать откровенности. Но я был приятно удивлён тем, что они доверились мне как писателю именно потому, что я не еврей.　

Большинство уцелевших узников так хорошо помнили все аспекты жизни Собибора, как если бы они сейчас видели их, слышали и чувствовали. Каждый из них рассказал мне не только о своих переживаниях, но и о том, что он видел в лагере. И всё же о троих бывших узниках я должен сказать особо. Саша Печерский был лидером восстания и побега из Собибора. Я нашёл Печерского и взял у него интервью в Советском Союзе. Станислав (Шломо) Шмайзнер, координатор побега, жил в Собиборе почти с первого дня основания лагеря. Он написал об этом книгу на португальском языке. Я встретился с ним в Гойанаме (Бразилия). Томас (Тойви) Блатт провёл в Собиборе 6 месяцев. После того, как ему удалось сбежать оттуда, он поставил перед собой задачу узнать всё что можно об этом лагере смерти. Он написал об этом несколько статей. Я нашёл Томаса в Санта-Барбаре (Калифорния).　

Работая над «Побегом из Собибора», мне пришлось столкнуться с двумя проблемами. Первой было то, что как и следовало ожидать, воспоминания двух свидетелей одного и того же события, произошедшего более 30 лет назад, могут отличаться друг от друга. Мне пришлось выбирать, какое из них является более достоверным, и свой выбор я обосновал в примечаниях в конце книги.　

Другой проблемой были диалоги. Читатель обратит внимание на то, что в одних главах их много, в других почти нет. Это объясняется тем, что в некоторых случаях мне приходилось использовать не интервью с уцелевшими узниками, а опубликованные ранее материалы и документы.　

Читателю следует знать, что многие из уцелевших узников не говорили по-английски и беседы с ними велись через переводчика. В связи с этим я хотел бы выразить особую благодарность Томасу Блатту, первому из узников, с которым я встретился. Он не только прокладывал мне дорогу к сердцам собеседников. В течение 16 месяцев работы над этой книгой Томас поделился со мной своими дневниками, которые он начал писать ещё в Собиборе. Он был моим переводчиком на идиш в Бразилии, на русский язык в Москве и на польский в Польше. Он поехал со мной в Собибор, чтобы я своими глазами увидел то место, где была фабрика смерти, и сделал серьёзные поправки, прочитав первый вариант моей книги. Я могу только представить себе те эмоции, боль и страдания, которые он переживал в это время.　

Томас Блатт — один из всего нескольких уцелевших евреев польского города Избица, процветающего местечка, где до вторжения немцев жило около 4000 евреев. Он рассматривает своё участие в создании этой книги как долг перед родителями, братом и всеми убитыми евреями Избицы, которым, в отличие от него, не посчастливилось убежать.　

Ричард Рашке. Вашингтон, март 1982 г.