Оболочка Димы Солдата присела на корточки перед Лясей.

Девочка смотрела на застывшую перед ее лицом нечеловеческую улыбку ясными глазами.

Не тряслась, не оглядывалась по сторонам, не плакала.

Спросила совсем обычным голосом пятилетнего ребенка. Не жуя слова, без подвываний, без пропущенных согласных:

– А почему ты теперь с ним?

– Я скоро вернусь, – ответил спавший под курганами. – Мне было очень хорошо и спокойно с тобой. Но мне нужно наказать очень плохих людей.

– Пожалей их, – вдруг сказала Ляся. – Пожалуйста! Они больше не будут!

– Они больше не будут, – повторила сквозь улыбку оболочка Солдата. – Давай поиграем в игру. Зажмурь глаза, закрой уши и посчитай сначала до ста, а потом обратно. Только медленно. Хорошо?

Лясин невидимый друг был теперь видимым – впервые за те несколько месяцев, что они подружились. Хоть и смотрел теперь чужими глазами чужого странного человека, но улыбался той же улыбкой, которую она каждый раз видела, оказываясь напротив зеркала. Это было непривычно и немного тревожно, но совсем не страшно.

Как будто выпал молочный зуб.

– Хорошо, – кивнула девочка. – Только ты обязательно вернись!

– Обещаю.

Ляся серьезно кивнула, зажмурилась, закрыла уши ладошками, начала тихонько считать.

Событий последних нескольких часов она не помнила: спавший под курганами, этим утром окончательно проснувшийся в ее разуме, забрал всю причиненную девочке боль – себе.

И собирался вернуть ее в стократном размере.

Оболочка Солдата неслышно выпрямилась и пошла на свет костра.

Ляся вдруг сказала вслед:

– Пять. Шесть… Ой! Стой!

Спавший под курганами молча обернулся.

– А если, пока я считаю, придет страшное чудовище? – спросила девочка.

Улыбка оболочки Солдата стала еще немного шире.

– Не бойся. Самое страшное чудовище уже пришло.