То, что уже не было Тельманом Денисовичем, сутки просидело на стуле в квартире на Журавлева, глядя прямо перед собой. Не двигаясь, не моргая и не меняя выражения лица.

Вчера Маркиза-Маруся при виде него взвизгнула, заскулила, заползла под диван. Когда закончились силы рычать, молча скалила желтые стариковские зубы.

Через несколько часов сдалась, легла рядом с миской, не сводя глаз с того, что занимало стул. Заскулила.

Голодная, больная и измученная страхом, наконец уснула.

То, что не было Тельманом Денисовичем, поднялось.

Пошло на кухню.

Открыло ящик со столовой утварью.

Достало длинный нож – его Тельман Денисович еще недавно использовал для измельчения базарного мяса, чтобы Маркиза не подавилась жилами и могла спокойно жевать.

Опустилось на колени.

Сжало стальными пальцами собачье рыльце.

Посмотрело своими ничего не выражающими глазами в полные мольбы и страха глаза животного.

Задрало Марусе морду и перерезало ей горло.