Думаю, первый человек в космос тоже раньше полетит. Лет на пять: научно-популярные журналы трубят о том, что космические программы работают на максимум. Фантастика популярна в народе не меньше, чем приключения. Ракетостроение на высоте. Люди чаще смотрят в небо и на звёзды. Фантазия и реальность тесно переплетаются.

А здесь, на земле, меня поражает меркантильный интерес. ЦЕНЫ КАЖДЫЙ ГОД ПАДАЮТ, повышая покупательскую способность граждан.

Это и позволило матери приобрести коровку, козу, свинью, кур в том же колхозе, где работает. Взять всех по доступным ценам.

«Красное государство» не забирает последнее, а отдаёт имеющееся тем, кто защитил само его существование.

«Народ стал жить лучше, народ стал жить веселее» — эта фраза уже не звучит насмешкой.

Она — явь. Даже в пределах отдельно взятой деревни.

Да, у нас нет модных клубов под дискотеку или магазинов с широкими витринами. Но есть дом пионеров, дом культуры и отдыха. Есть и свой музей, куда тащат всё, что оставалось от Войны. Обещают построить дом молодёжи.

Приободрённый мыслью о ускоренном прогрессировании коммунизма на отдельно взятой территории, я быстро возвращался домой из библиотеки. Оставлял на столе для матери табель с ровным рядом пятёрок, переодевался и принимался за хозяйство, пока взрослые в колхозе решали проблему мирового голода.

СССР уже кормит Африку в это время. На континенте к неграм впервые относятся по-человечески. А сами представители многих стран едут учиться в Москву. В институт «дружбы народов». Его построили на три года раньше, не в 1960-ом, а в 1957-ом.

Труд почётен, колониалистов бьют по зубам, выкидывают из целых стран. Франция теряет колонии одну за другой, Великобритания сыплется. Старый мир распадается, новый машет алыми флагами. Но это там, где-то в другом мире, о котором пока не так много известно. А здесь — теплеет. День светлее. Сил больше.

В доме всегда есть мука. Мать печёт хлеб и булочки. Сахар и соль стоят сущие копейки. Закатываем летом банки, консервирование продуктов на зиму идёт полным ходом.

Ноги-руки от постоянного труда окрепли, пошёл в рост, начал появляться начальный рельеф. Из неуклюжего, угловатого подростка, я постепенно превращался в главу местной малышни.

Нас давно кормили в школе бесплатными завтраками, а для неполных семей есть обеды и продлёнка.

Всей детворе от семи до четырнадцати почему-то нравятся мои суждения о Вожде и светлом будущем коммунизма.

Вот спросит меня к примеру, Машка чернявая, галстук алый поправляя:

— Сень, вот ты выдумщик большой. А какое будущее нас ждёт?

А я отвечаю:

— Вас? Хорошее. Без суицидов и депрессий. Без деградации в социальных сетях.

— А кем я буду?

Улыбается чернявая, довольная. Помню и знаю, что любит часы проводить на почте. На посылки смотреть в бумагу грубую завернутые и на разноцветные подарочные открытки.

— Почтальоном. На почте.

— На почте не хочу, — корчит носик Маша и тут же снова светлеет. — Но письма хочу разносить. И на людей смотреть. Они, когда почтальон подходит, светлеют все. Так радуются, когда письма получают или открытки поздравительные. Почтальоном неплохо бы.

— А что такое социальные сети? — спросит меня уже Лёня, дрова таскать помогая.

— Это место, где любители гомеопатии спорят с плоскоземельщиками о существовании Австралии и собирают деньги на лечение детей, ранее загубленных ГМО, а то и вакцинами от излечения всего, кроме нужного, — отвечаю я сходу, пенёк подкатывая.

У него лицо вытягивается, уши оттопыриваются:

— Чего-о-о?

— Да это я так… сочиняю на ходу.

— А разве вакцины не спасают жизни? — спросит уже рыжий Колька.

Силач наш деревенский. В свои двенадцать на все шестнадцать выглядит. Дрова таскает, даже не замечая тяжести.

— Одним спасают, а другим и не следовало бы, — добавляю я, вытирая трудовой пот. — Это здесь люди равны, а там, в будущем, дебилов хватает. Но многие социальным статусом прикрыты.

— Как это? — уточнит уже Нюрка-казашка, улыбаясь красивыми, ровными зубами.

Красивая девочка, статная вся, тонкая как тростинка и лицо-луна, но без изъянов. Такой в актрисы надо идти или в исполнительницы народных песен в одеждах цветастых.

— Богатые, то есть, — улыбаюсь в ответ.

— Дурак и богатый? — смеётся первой в голос Катька. Толстушка наша местная. — А с чего ему быть богатым, если он дурак?

— Так потому и богатый, что сама система вокруг дураков плодит без меры, — отвечаю с лёгкой улыбкой. — К сожалению, бывают и такие миры.

— Ой, ну тебя. Скажешь тоже.

Разговоры эти всегда в смех превращаются. Чаще в голову не берут, но иной раз за ухо проходящим зацепятся. Не всегда же за всем вокруг наблюдать.

Поэтому чаще для профилактики приходится верные вещи говорить. Те, за которые не осудят.

Я и говорил… Что и не осталось незамеченным для местной администрации и соседа-участкового. Дяди Паши. Нет-нет, да помогал нам при случает.

— Послушай, Сеня, — говорил дядя Паша. — Из тебя растёт крайне сознательный гражданин. Ты это не теряй только… Уговор?

— Уговор, — говорю и прошу пострелять с табельного, чтобы слишком за взрослого не принимал.

Он смеётся, но стрелять не даёт. Мал ещё, мол.

Вздыхаю. Соскучился по оружию. А в деревне только с ружей стрелять приходится. Тир — в городе. Далеко ехать.

У ружей отдача будь здоров. Дали разок пальнуть дуплетом охотники, так откинуло с непривычки, что на спину свалился. Но хотя бы плечо не выбило. Навык остался.

— Не дорос ещё, — говорят и эти. — В следующий сезон подходи, как окрепнешь.

Да просто врасплох застало! У нас оружие с гашением отдачи в основном. В руке почти не дёргается. А здесь пока палит, как из пушки.

В деревне в целом мной довольны. Взяли на карандаш. Отмечая успехи в учебе и по хозяйству, даже обещают скорое вступление в комсомол.

Беседовал я и с политруком, которого приятно удивил своим мнение о прекрасном будущем, потому что Марс там был красным, а на Луне арбузы росли. По ГОСТу. И с партийным из города заезжим на субботнике пересёкся. Разговорились, крася скамейки.

Уверял, что любит поработать руками. В городе не дают. А здесь — сельский простор. Работай — не хочу.

Лето набирало обороты. Высадив уже обычные для меня арбузы, даже слыхом не слыхивал о кукурузе как об определяющем продукте производства. По мне, та уж лучше подсолнухи, чтобы плевать на ту Америку.

Попутно часто рыбачил в карьере мелочёвку для кур. Гольяны, пескари, небольшие карасики. Песок брали-брали-брали, со временем водой наполнилась. И вроде рыбу в карьер не запускали, а птица икру на лапках принесла. И всё, плавает, плещется.

На горную реку предпочитал не ходить. Течение быстрое, особых снастей для ловли нет. Без толку. Зато в озере охотно купался с ребятнёй, гоняя гусей на водопое и мечтая о сетях и полном мешке рыбы.

Но это всё мысли рвача из прошлого мира, которому свойственен капиталистический беспредел и сумбур в голове. А местным бы покушать на раз на тарелке и в стилибаш играть и лапту.

Резиновые мячики из города привозить начали. Тот, что поменьше для местного аналога бейсбола больше подходит. Оторвёшь от забора старого штакетину. Один подбрасывает, другой бьёт. А пока летит мяч и ловят его одни, другие бегут. Это и есть лапта на русский манер.

А ещё «городки» есть и «пекарь». Там всё просто. Ставишь склянки в качестве мишеней и той же палкой от забора кидаешь, сбивая строения разные. А если нож у кого складной есть, что страшный дефицит, то в «ножички» играем. Расчертим круг и кидаем, отрезая доли. Кто как попадёт, тот так и отрезает себе территории. А ещё на очки можно кидать ножик, если гнётся. И какую только фигуру не выдумает малышня для очков.

Стилибаш же, как и игра «в съедобное и не съедобное», это игры с мячом побольше на реакцию. Крикнут тебе «тапочек!», кинут мяч резко. Поймал — вроде как съел, дурёха. Откинул — молодец, быстро соображаешь. А если «сыр», к примеру, назовут, то надо ловить. Есть можно.

Порой увлекаясь детскими играми, я невольно удивлялся. Это была социализация в упрощённом виде. Из любого деревенского дурачка умного человека делает, ловкого и быстро соображающего.

Одни игры на силу и выносливость идут, другие на соображалку и не стандартное мышление. «Сломанный телефон» — на память. «Зарница» — на умение ориентироваться на местности. Но это уже не игра во дворе с ребятами, а полноценное школьное занятие с физруком Борисычем.

Как она проходит? Соберёт нас Борисыч на зарницу у школы летом и идём в лес, ориентироваться среди деревьев по солнце или компасу. Всякий знает где север, где родники могут быть с водой, а где ягоды найти можно, чтобы выжить в лесу или грибы какие. Всему учил. Пригодится. Потерялся — по течению иди. К озеру выведет.

Зимой другое дело — лыжи в руки выдаст Борисыч, палки вручит и беги по лыжне, дыхалку развивай. Полезный навык. А вместо автомата сумка за плечами походная. Но груза там тоже хватает. Всё несём от спальника до спичек и фляги. Вещмешок армейский почти. Двадцать-тридцать километров по лесу проскользишь и всё, ко всему в жизни готов.

Лето лучше. Комары достают с мошкой, но о них не думаешь. Природой любуешься. Соберёт нас пионервожатый из дома пионеров, и на зорьку все топаем от мала до велика с вёдрами и припасами.

На берег реки выйдем или у леса у озера встанем. Там чай в ведре варим над костром и пьём сладкий, терпкий. Картошку в костре печём. Хлеб над огнём с салом на палочках прижариваем.

Хорошо в деревне рассвет встречать в компании, да под песни о Ленине, доброте и дружбе жить.

Играет гитара. Звенят молодые голоса. Самая популярная песня — о лете.

Вот оно какое, наше лето,

Лето яркой зеленью одето,

Лето жарким солнышком согрето,

Дышит лето ветерком.

На зелёной солнечной опушке

Прыгают зелёные лягушки

И танцуют бабочки-подружки,

Расцветает всё кругом.

Мы в дороге с песенкой о лете,

Самой лучшей песенкой на свете,

Мы в лесу ежа, быть может, встретим,

Хорошо, что дождь прошёл.

Мы покрыты бронзовым загаром,

Ягоды в лесу горят пожаром.

Лето это жаркое недаром,

Лето — это хорошо!

Эту песню композитор Василий Соловьёв-Седой написал в начале 1944 года. Её приятно слушать. Нет в ней о неразделённой школьной любви, передозах и плаксивых стонах. Нет жалоб к родителям, государству и собственному отражению в зеркале.

Пока идём домой с ранней зорьки к обеду, ещё и грибов наберём каждый. Дома мать суп сварит из подосиновиком или подберёзовиков, а если белых найдёшь, законсервирует. На зиму в подполе будут стоять. Или посушенными висеть. Запах на всю кухню стойкий, приятный.

Пионеры весёлые ребята. Макулатуру соберём — сдадим, хватит за лимонад. Дюшес или золотой ключик из города привозят. А то и квас порой продаётся.

Металла где найдем, соберём, натаскаем — и вот уже на ириски собрали, разделили, съели.

Помочь кому из бабушек-дедушек, что одни часто по деревни живут? Это к нам.

Скажут взрослые — мы тут как тут! Пионер — всем пример, если коротко. Полезен для общества в широком смысле, если по сути.

Но что игры, походы и коллективная ответственность? Рыбалка самостоятельная тоже полезная. Её я изучал без учителей, на собственном опыте. В нашем мире то давно нечего ловить. А здесь — плещется у берега, да сплошь крупная.

По озеру плавает «рыбнадзор», с усмешкой посматривает на мою самодельную удочку из двухметровой палки, лески и поплавка из пробки из-под шампанского.

Сам вид этих мужчин в форме отсекает от меня желание ограбить природу, урвать побольше.

Сети? Вздумал тоже! Клюёт и так, хоть на хлеб, хоть на жука проползающего. А если червей накопать — вся рыба твоя. Успевай доставать!

Мы брали столько, сколько нужно на день. Остальное пропадёт, сгинет без толку.

Чего говорить? Всё-таки танки тяжёлые советы делают, а холодильники и лари пока не очень.

Проблема и с ручным инструментом. Перфораторы пока есть только у шахтеров.

А вот электробритвы уже начали выпускать. Первая серийной модель — «БЭ-56» скорее рвёт, чем режет. Но следующие модели «Москва» и «Харьков» уже составляют конкуренцию опасной бритве.

Но мне бриться рано, рыбачу, слушая разговоры рыбаков, подчёркиваю для себя интересное.

Вот поплавок дёргается, затем уходит под воду!

Изо всех сил тащу на себя. А там карась сантиметров под двадцать пять, толстый и тёмный.

Озёрный. Заплыл в речку через протоку. Есть два вида карасей. Те, что посветлее — серые, речные. Те, что потемнее, озёрные, и больше мутью пахнут.

Но когда в муке оба обваляешь, да поджаришь как следует до хрустящей корочки, а то и с икрой мелкой жёлтой бывает, разницы уже нет. Всё вкусно.

Со сметаной тем более.

Садка нет домой рыбу тащить. На кукан насадишь — и доволен. Это тонкая палка, в основном из осоки или ещё чего, что гнётся, но не ломается. Вставишь между жабрами рыбе, через плечо перекинешь и иди домой.

А если прямо хорошо подготовился к рыбалке, то где и кусок бечевы урвал. Тогда вместо палки уже верёвку можешь привязывать, пропуская через жабры. Тогда караси не в траве будут валятся на жаре, ожидая своего часа, а привязанными у берега стоять в воде. Трепыхаться. Правда, если верёвку плохо привяжешь или палка ослабнет у берега волной какой или просто недоглядишь, сбегут.

Обидно в таком случае, но на следующий день снова плетёшься рыбачит, едва солнце вставать начинает. И до обеда часто нет тебя дома. Загораешь под фуфайку, кожа облазиет, несколько дней в тени у дома прячешься или сметаной мажешь, когда сильно сгорел, а потом снова тянет на рыбалку.

Тяга. Азарт.

Всё потом, что караси ловились и на эту нехитрую снасть из палки и лески. Крючки пока в дефиците, их чаще делают из мелких гвоздей. А тех без меры. Вёдро может любой ребёнок купить, бутылки сдав. Блесну из ложки делают. Чуть подточил на наждачном камне, повесил кольцо, прицепил или привязал — блесни.

Щука зацепится на подхвате, а иной раз и сом. Только сложно тащить таких палкой. Спиннинг нужен. А где такой взять? Никто не подарит.

Рыба есть в каждой реке и озёрах. Ведь в промышленных масштабах её почти никто не ловит. Разговор с браконьерами короткий — до двадцати лет в лагерях, рядом с быстро хиреющими пособниками Бандеры, власовцами и прочими вредителями народа.

Кто бы что не говорил, девять из десяти за дело сидят. Сидят и работают, золото добывают. Слышал, мы уже вышли на первое место по этому показателю. А золотой рубль давно доллар обогнал.

Лето одаривает. В иной раз я собирал по лесу не только грибы и ягоды, но и дикоросы с матерью. Чаги набирали и лимонника. Богат лес. Кормит лесозаготовителей, подкармливает народ. Иди — ищи, даст. Не лес, а тайга почти. Область лишь у кладбища хожена, так лесосеки за лесозаготовителями остаются. Вдоль них и вдоль речушек и бродим. В чащобы не лезем. Охотники есть по деревне, но и зверья не мало. Наткнёшься на волка или медведя — ныряй в реку. Плыви к деревне.

Сосед дядя Толя, что из охотников, порой угощал на с мамой дикой уткой или бил дикого кабана. Охотится ведь никто не запрещал. Ружья почти в каждом доме.

Лишь те, кто возвращается из лагерей, отбыв срок — сразу не могут их получить.

— Покажи себя среди людей в работе, — скажет такому участковый дядя Паша. — А через пяток лет и посмотрим, можно тебе ружьё доверить или поторопились с освобождением.

Слова резкие, но правдивые. Дядя Паша может себе такие позволить. Его и без пистолета уважают. А ружей тех у него дома, говорят, полная комната.

Своеобразные реформы затронули и сами трудовые лагеря. Те, кто раньше получал срок за «три колоска», когда была острая необходимость уберечь скудные припасы в году Войны, выходили. А их места уже в основном занимали те, кто имел больше одной загородной дачи.

Коррупция при Сталине нещадно изводилась и при его фактической жизни. А при новых одаренных годах — он стал лишь жёстче к этому «феномену».

Глядя на скромного седого Вождя как по жизни, так и на портретах, волей-неволей его энтузиазмом «строить коммунизм» заражалось и новое поколение. Оно приходило в Партию без лишних слов о «развенчании культа», но с надлежащим, подобающим примером человека, который живёт и работает для народа.

Это уже не рагули Хрущева, а передовые специалисты, прошедшие как школу жизни, так и «систему для человека».

Почему спешил Вождь с обновлением «молодой крови»? Потому, что настоящие коммунисты погибли в числе первых на фронте, прекрасно зная за что воюют добровольцами. Уцелели в немалой степени в тылу те из партии, кто готов был перекрашиваться под любой строй.

Обновлял состав партии Иосиф Виссарионович быстро, не стесняясь делать ставку на новые кадры. Они прошли его советскую, «сталинскую» школу обучения. Их коснулось комплексное, системное образование, которое создавало Человека с большой буквы.

По себе скажу, такой человек мог творить и развивать окружение вокруг себя, действительно разбираясь во многих вопросах от физики, химии и математики до поэзии, инженерии, и красот русского языка.

Истинный коммунист не желает отобрать и поделить. Не желает он и войны до победного конца с любым врагом. Но всегда сам создаёт и творит, а из врагов делает идейных друзей.

Коммунист бьётся до последнего с врагом лишь тогда, когда иного пути образумить того нет. Когда компромиссы исчерпаны.

Сталин ввёл золотой рубль впервые в 1954 году, он рос и креп и в этом году за один рубль предлагали уже десять долларов. А на чёрном рынке все двадцать пять. Ведь рынок рублёвой зоны заметно расширился.

В состав СССР вошли Монголия, включая внутреннюю территорию Китая (внутренняя Монголия), и Иран. Стали коммунистическими Греция и Франция генерала де Голля. Обе последние первыми покинули НАТО. Североатлантический альянс начал терять силы, толком не в силах противопоставить ничего социалистическому лагерю, начиная от изучения космоса и иной науки, до экономики и промышленности. СССР не брал кредитов на своё восстановление и ничем не зависел от западных стран. Напротив, готов был делиться своими ресурсами. И это многих привлекало.

Окрепла Югославия во главе с Иосипом Брозом Тито. Ныне дружественным настолько вождю, что никакой больше политики неприсоединения. Взвесив все «за» и «против», она влилась вскоре в семью народов, чем довела количество стран содружества до 20-ти.

Сербия, Хорватия, Словения, Македония, Черногория и Босния и Герцеговина уже не будут мелкими, ни на что не влияющими странами на Балканском полуострове, но продолжат развиваться в большой семье дружбы народов.

Глядя на этот пример, готовится вступить в СССР Чехословакия, Венгрия, Польша и Румыния на правах республик.

При поддержке коммунистических партий, объявили о своей независимости баски в Испании. Готовятся дать бой капитализму курды на территории Турции и Ирака.

Турция, теряя своё влияние на регион, объявляет о приостановке участия в военной организации блока НАТО, хотя полностью из него не выходит. Зато активно торгует с СССР через ближайшую Грецию.

Стремительно «краснеет» Африка.

Египет, Алжир, Марокко и Ливия поднимают красные флаги. Отныне они так же, как и Куба — независимые социалистические государства.

На волне голода послевоенных лет в Великобритании, с которой СССР сократило свои отношения до минимальных, откололись почти все её островные колонии. Независимость обрела Шотландия. А двухлетняя Ирландская война 1954–1955 года при поддержке советов привела к объединению Ирландского объединённого острова.

Уже к 1955 году Великобританию называют за глаза Мелкобританией. От бывшей империи, где «никогда на заходило солнце», осталось не более семи процентов территорий.

Но особенно меня радует новый город-государство Лондонск, где при усиленном внимании товарища Сталина поддержали коммунистическую партию. Над Тауэром

алеет флаг нового государства.

Королева со своим двором переезжает в Йоркшир и вскоре о королевском дворе забывают. Оно и понятно — кому до него есть дело, когда Оловянный остров распался на 16 независимых друг от друга государств? Крупнейшим из них стал Уэльс.

Финляндия объявляет себя государством-банкротом, так как СССР больше не нуждается в её услугах для взаимодействия с западными странами. По большей части, с бывшей Великобританией.

К концу года в Москве состоится мировой съезд всех коммунистических партий. И пока люди ждут первого полёта человека в космос, республики решают, как и на каких условиях принять в состав СССР Китай.

Что-то мне подсказывает, что Тибет, Уйгурский автономный округ и Манчжурия вступят отдельно. Так Сталин нивелирует риски и сделает оба берега Амура принадлежащим РСФСР. Граница отодвинется на 20 километров.

В этом же году, раньше на год, чем в моё мире, Карело-Финской ССР вернут статус автономной республики в составе РСФСР.

Нам всем казалось, что уже в следующем году в состав СССР войдёт и Тайвань. Но едва остров обозначил свои намеренья, набирая красную силу, как на дыбы встали Соединённые Штаты Америки.

Корейской войны удалось избежать, но так или иначе мир к осени 1955 года подошёл к новой опасной черте.

Вопрос лишь в том — где рванёт?