Глава 2. Дети с его фамилией

К восьми утра я успела написать три заявления, разбудить человека в регистрационной службе и узнать, что старая благотворительная хартия Рябинового Дома действительно числилась действующей.

Это была хорошая новость.

Плохих оказалось больше.

— Вы имеете право подать заявление на возобновление работы учреждения, — объяснял мне по переговорной пластине сонный служащий из Ардена. — Но до проверки дома разрешение считается временным.

— Мне сейчас и нужно временное.

— Госпожа Моррен, временное не означает автоматическое.

— А что означает?

На другом конце тяжело вздохнули.

Я сидела в кабинете, прижав пластину к уху, и смотрела на приказ опеки, лежавший рядом со старой хартией.

— Заявление должен принять районный представитель Совета. После регистрации он может оставить несовершеннолетних на месте до первичного осмотра.

— Может или обязан?

— Может.

— По каким основаниям может отказать?

Пауза.

— Вы всегда так разговариваете с регистраторами?

— Семь лет работала с бюджетами стаи. Иначе ваши коллеги присылают ответ из трех страниц, в котором нет ответа.

Служащий, кажется, окончательно проснулся.

— Если помещение явно непригодно для проживания, если собственник не способен обеспечить содержание или если есть непосредственная угроза детям.

— Дом пригоден.

Я посмотрела на заклеенное окно, которое было видно из кабинета через двор.

— После ремонта одного окна будет еще пригоднее.

— Финансовое обеспечение?

— Есть.

Мои личные средства позволяли прожить здесь не один месяц. Даже после отказа от содержания Дейрона я не стала нищей женщиной с одним платьем и гордым выражением лица. У меня оставалось приданое, личный счет, часть вложений, принадлежавших мне до свадьбы, и доход от небольшого участка земли, который отец оформил на мое имя еще до моего совершеннолетия.

— Персонал?

— Смотритель, кухарка. Сегодня найму дополнительных людей.

— Лекарь?

— Будет вызван.

— Учитель?

— Ищу.

— Отдельный учет средств на каждого ребенка?

Я посмотрела на старую хозяйственную книгу Марты.

— Будет с сегодняшнего дня.

— Тогда подавайте.

— Уже подаю.

— Госпожа Моррен, я имею в виду через районного представителя.

— Я тоже.

Он помолчал.

— Он откроет приемную в девять.

— Он откроет ее в восемь сорок пять.

— Почему?

— Потому что мой курьер уже у его дома.

Еще одна пауза.

— Теперь я понимаю, почему ваше имя мне знакомо.

— Надеюсь, не из сегодняшних газет.

— Я не читаю раздел светских новостей.

— Умный человек.

Я отключила связь.

За дверью кто-то очень тихо шевельнулся.

Я подняла голову.

— Несса.

Тишина.

— Если хочешь слушать, можешь зайти. За дверью неудобно.

Через несколько секунд она появилась в проеме.

Сегодня девочка заплела косу сама. Неровно. Несколько темных прядей выбились у висков.

— Я не слушала.

— Конечно.

— Я шла мимо.

— И случайно стояла там последние пять минут.

Она чуть нахмурилась.

— Вы оборотень. У вас слух хороший.

— Именно.

Несса вошла.

На ней было вчерашнее серое платье.

Мне не понравилось, что я уже второй день видела ребенка в одной одежде, но спрашивать об этом сейчас не стала.

— Нас сегодня заберут?

Вот почему она стояла за дверью.

Я отложила перо.

— Я подаю заявление, чтобы вы остались здесь.

— Получится?

— Не знаю.

Она сразу стала напряженной.

Я добавила:

— Но шансы хорошие.

— Хорошие это сколько?

Я невольно улыбнулась.

— Ты дружишь с Финном слишком много.

— Он спрашивает цифры.

— Полезная привычка.

Несса подошла к столу и посмотрела на два документа.

Читать вверх ногами она умела плохо, но старалась.

— Это приказ?

— Да.

— А другое?

— Старая хартия дома.

— Что такое хартия?

— Документ, который разрешал принимать здесь детей, если им некуда было идти.

Она внимательно посмотрела на бумагу.

— Нас тоже?

— Если Совет восстановит действие учреждения, да.

— Тогда мы будем сиротами?

Вопрос застал меня врасплох.

— Почему?

— Вы сказали, сюда принимали сирот.

— Не только. Детей, которым временно нужен был дом.

Она несколько секунд молчала.

— А мы кто?

Я посмотрела на нее.

Вчера для меня ответ казался чудовищно очевидным.

Дети Дейрона.

Сегодня после нескольких часов с документами я уже не была уверена даже в этом.

— Пока вы четверо детей, о которых взрослые очень плохо оформили сведения.

Несса неожиданно фыркнула.

— Это звучит скучно.

— Очень.

— Хорошо.

Она повернулась к двери.

— Несса.

— Что?

— Откуда ты знаешь, что сегодня могут приехать?

Девочка пожала плечами.

— Марта плакала на кухне.

Понятно.

— Она волнуется.

— Она всегда волнуется, когда приезжают люди с печатями.

Я запомнила.

— Часто приезжали?

Несса замерла.

— Иногда.

— Кто?

— Не знаю. Взрослые.

— Дейрон?

Она посмотрела на меня осторожнее.

— Иногда он.

Мне до сих пор было тяжело слышать его имя в контексте этого дома.

Но я уже научилась не показывать детям каждую внутреннюю реакцию.

— А еще?

— Господин Холт.

— Варен Холт?

— Наверное.

— Как выглядит?

— Худой. Всегда пахнет бумагой и чем-то кислым.

Это был Варен.

Я знала этот запах. Он постоянно жевал травяные пастилки от желудка.

— Что он здесь делал?

— Разговаривал с Мартой. Иногда привозил бумаги. Один раз забрал Финна в город.

Я выпрямилась.

— Когда?

— Давно.

— Насколько?

— Мне было девять.

Два года назад.

— Зачем?

— Не знаю.

— Финн рассказывал?

Несса покачала головой.

— Вернулся злой.

— На кого?

— На всех.

Мне хотелось немедленно вызвать мальчика и начать задавать вопросы.

Не стала.

Дети не документы.

Их нельзя раскрыть на нужной странице только потому, что взрослому срочно понадобился ответ.

— Хорошо. Спасибо.

Несса уже дошла до двери.

— Если нас оставят, Том может спать не один?

Я посмотрела на нее.

— Он приходит к тебе?

— Иногда.

— Часто?

Она пожала плечами.

— Когда снится плохое.

— А тебе где спать, если он занимает кровать?

— Он маленький.

Это не ответ.

— Сегодня посмотрим комнаты и решим нормально.

Несса явно собиралась возразить.

Я добавила:

— Не отбирая его у тебя. Просто пятилетний ребенок не должен зависеть от того, хватит ли у одиннадцатилетней девочки места в кровати.

Она немного смутилась.

— Ему так спокойнее.

— Тогда сделаем так, чтобы ему было спокойно и тебе удобно.

Несса посмотрела на меня еще несколько секунд.

— Вы всегда все переделываете?

Я почти рассмеялась.

— Последние семь лет это была моя работа.

— А теперь?

Я задумалась.

— Теперь, похоже, тоже.

Когда она ушла, я еще некоторое время сидела неподвижно.

Не из-за документов.

Из-за этой простой фразы.

А теперь?

Вчера мне казалось, что развод отнял у меня работу вместе с браком.

Сегодня выяснялось, что никто не забирал у меня умение организовывать дом, считать бюджет, разговаривать со службами, искать людей и заставлять чиновников читать собственные правила.

Должность Луны исчезла.

Навыки остались.

Это было почти обидно своей очевидностью.

В девять десять вернулся мой курьер.

Вместе с районным представителем Совета.

Господина звали Иллар Рейн, и при первой встрече он выглядел как человек, который искренне хотел быть где угодно, только не в Рябиновом Доме.

Возраст около сорока пяти.

Плотный темный сюртук.

Кожаная папка.

И очень осторожный взгляд на меня.

— Госпожа Моррен.

— Господин Рейн.

— Я получил ваше заявление.

— Поэтому вы здесь.

— Поэтому я здесь.

Он явно не оценил.

Мы прошли в кабинет.

Марта принесла чай.

Иллар отказался.

Я не стала.

С утра успела выпить только половину чашки.

— Ситуация необычная, — начал он.

— Очень.

— После расторжения вашего брака право господина Вейла распоряжаться этим домом прекратилось.

— Дом передан мне окончательным имущественным соглашением.

— Да. Именно поэтому государственная опека получила уведомление о смене места проживания четырех несовершеннолетних.

— Они зарегистрированы детьми Дейрона Вейла.

— Да.

— Тогда почему его право опеки прекратилось вместе с домом?

Иллар поправил папку.

— Не прекратилось. Но господин Вейл вчера уведомил Совет, что временно не может принять несовершеннолетних в основной дом стаи из-за изменения семейного положения.

Я несколько секунд молчала.

— Простите?

— Он попросил определить им временное размещение до решения вопроса.

Внутри стало холодно.

Вчера Дейрон передал мне поместье.

Вчера же сообщил опеке, что не заберет собственных детей к себе.

И ни слова мне не сказал.

«Тебе не будет одиноко».

Теперь фраза приобрела окончательный смысл.

Он знал.

Не просто знал, что здесь дети.

Он передал их мне вместе с домом.

— То есть Альфа отказался принять четверых собственных детей?

Иллар посмотрел на меня.

— Формально он не отказывается от родительского статуса.

— Формально.

— Госпожа Моррен...

— Я просто хочу понять.

Он вздохнул.

— Господин Вейл указал, что до завершения нового брачного соглашения и подготовки помещений считает государственное временное размещение более подходящим.

Селина.

Новый брак.

Дети Дейрона почему-то мешали подготовке к нему.

Мне хотелось задать очень много вопросов человеку, который сидел далеко отсюда и, вероятно, уже занимался чем-то более важным.

Вместо этого спросила:

— Почему дети не могут остаться здесь?

— После смены собственника дом больше не является местом проживания под контролем их законного отца.

— Они жили здесь много лет.

— Да.

— С той же Мартой.

— Да.

— Условия за ночь не изменились.

Иллар посмотрел на старую хартию.

— Изменился юридический ответственный.

— Теперь это могу быть я.

— Если хартия будет восстановлена.

— Она не прекращена.

— Деятельность приостановлена.

— В документе есть право на возобновление владельцем после уведомления Совета.

Он знал.

Это было видно.

Но чиновники любили, когда человек сам произносил аргумент.

Так ответственность за его признание казалась меньше.

Иллар открыл хартию.

— Мне необходимо осмотреть дом.

— Осматривайте.

— Сегодня.

— Конечно.

— Если условия не соответствуют требованиям, дети будут переданы.

— Я понимаю.

Он поднял взгляд.

— Также потребуется подтвердить финансовую способность содержать их независимо от стаевых фондов.

Я положила перед ним банковское свидетельство.

Иллар удивился.

— Вы подготовились.

— Я семь лет подписывала заявки на открытие социальных домов.

Он взял документ.

— Этой суммы достаточно.

— Хорошо.

— Но на постоянное разрешение понадобится отдельный счет учреждения.

— Открою.

— Учитель.

— Найму.

— Лекарь.

— Уже вызван из деревни.

— Он лицензирован?

— Если нет, получит очень неприятный разговор.

Иллар впервые улыбнулся.

Немного.

— Хорошо.

Мы пошли по дому.

Он проверял не красоту.

То, что действительно имело значение.

Лестницы.

Замки.

Печь.

Воду.

Комнаты.

Постель.

Кухню.

Запасы.

У Тома спросил, где тот спит.

Мальчик показал.

Иллар нахмурился.

— Кровать нужна нормальная.

— Сегодня будет.

— Окно.

— Тоже.

Он проверил зимнюю одежду.

Вот здесь мне стало стыдно уже не за себя.

У Леи были только одни хорошие сапоги.

У Тома зимнее пальто осталось от Финна и было велико почти на два размера.

Несса сказала, что ее пальто нормальное.

Я попросила принести.

Рукава оказались короткими.

— Оно нормальное, — повторила она.

— Оно тебе мало.

— Застегивается.

— Это не одно и то же.

— Можно подвернуть платье.

— При чем тут платье?

Она замолчала.

И я поняла.

В этом доме дети привыкли решать проблему сами, прежде чем взрослый назовет ее расходом.

— Мы составим список, — сказала я мягче.

Несса смотрела недоверчиво.

— Не сегодня все покупать.

— Почему?

— Дорого.

Я едва не ответила, что деньги есть.

Остановилась.

Для нее речь была не только о деньгах.

Если потратить на одежду слишком много, кто-то может решить, что дети обходятся дорого.

А дорогих детей проще отдать.

— У дома есть бюджет, — сказала я. — Одежда входит в него. Ты ничего ни у кого не отнимаешь.

Несса отвела взгляд.

Иллар ничего не сказал.

Но в его лице появилось что-то менее служебное.

Осмотр занял почти два часа.

В конце мы вернулись в кабинет.

Иллар заполнил лист.

Я не пыталась читать вверх ногами.

Почти.

— На сорок восемь часов, — сказал он.

— Что?

— Я подтверждаю временное право содержания четверых детей на основании старой хартии до полной регистрации заявления.

Я выдохнула.

Только теперь поняла, как сильно была напряжена.

— Потом?

— Если сегодня заявление уйдет в Арден, завтра получите временную лицензию на тридцать дней.

— При каких условиях?

— Исправить окно, кровать младшего, показать договор с лекарем и начать отдельный учет расходов.

— Это все?

— Для первого разрешения.

— Сделаю.

Иллар подписал.

Потом поставил печать.

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Вы понимаете, что потом может возникнуть спор с господином Вейлом?

— По какому основанию?

— Он остается записанным отцом.

— Тогда почему не забирает детей?

— Я не защищаю его решение.

— Но?

— Если он позднее потребует вернуть детей под контроль стаи, вам придется доказывать, что их пребывание здесь отвечает их интересам.

— Значит, докажу.

Иллар несколько секунд смотрел на меня.

— Вы только вчера развелись.

— Я в курсе.

— И сегодня открываете приют для детей бывшего мужа.

Когда он произнес это вслух, ситуация прозвучала еще безумнее.

Я опустила взгляд на печать.

— Сегодня я не открываю приют для детей бывшего мужа.

— А что делаете?

— Не позволяю увезти четверых детей из единственного дома, который они знают, только потому, что взрослые не подготовили для них другой вариант.

Он кивнул.

— Это хорошее начало.

После его отъезда я позвала детей в столовую.

Все четверо пришли.

Марта осталась у двери.

Том сразу залез на стул с ногами.

Финн сел напротив меня.

Лея рядом с Нессой.

Я положила перед собой документ.

— Совет разрешил вам остаться здесь.

Том первым спросил:

— Навсегда?

— Нет.

Его лицо сразу стало серьезным.

— Почему?

— Потому что взрослые любят выдавать разрешения по частям.

Финн нахмурился.

— На сколько?

— Сейчас на два дня. Завтра должно быть разрешение на месяц.

— А потом?

— Будем получать следующее.

Несса смотрела на меня.

— Значит, все равно могут забрать.

— Могут попытаться.

— А вы?

Вот оно.

Не «Совет».

Не «Дейрон».

Я.

— Я буду делать все законное, чтобы решение принимали не потому, что кому-то удобно освободить дом.

Финн неожиданно спросил:

— А если Альфа скажет забрать?

Я посмотрела на него.

— Тогда Альфе придется объяснить Совету почему.

Мальчик опустил глаза.

— Он обычно не объясняет.

Я услышала в этой фразе больше, чем он собирался сказать.

— Здесь будет объяснять.

Том поднял руку.

Не знаю, кто научил его так делать.

— Да?

— Можно не ехать сегодня?

— Можно.

— Совсем сегодня?

— Совсем.

Он удовлетворенно опустил руку.

Лея впервые посмотрела мне прямо в лицо.

— А завтра?

— Завтра тоже.

Это я уже знала достаточно точно.

Девочка медленно улыбнулась.

Не мне.

Скорее самой возможности проснуться здесь еще раз.

Через полчаса в доме началась работа.

Настоящая.

Не красивая.

Кучер поехал за стекольщиком.

Марта отправилась составлять список одежды.

Я нашла в деревне плотника, который согласился приехать после обеда и сделать Тому кровать.

Хеста заявила, что кладовая почти пуста и через неделю закончится мука.

Я попросила полный список запасов.

Она принесла лист, где все было написано так мелко, будто экономия бумаги могла исправить бюджет.

— Пишите нормально.

— Я вижу.

— Я нет.

— У вас зрение хорошее.

— Хеста.

Она вздохнула и переписала.

В три приехал лекарь.

Лицензия у него была.

Он осмотрел детей.

У Финна обнаружил старую неправильно сросшуюся травму пальца.

У Леи — нехватку питания, не тяжелую, но заметную.

Том часто простужался.

Несса была здорова, если не считать усталости.

— Какой? — спросила я.

Лекарь посмотрел на девочку.

— Постоянной.

Несса нахмурилась.

— Я не устала.

— Поэтому сегодня после обеда не занимаешься с младшими.

— Но у Финна счет.

— Финну девять.

Финн возмутился:

— И что?

— То, что один день без счета тебя не погубит.

— Откуда вы знаете?

Я улыбнулась.

— Потому что сама не любила считать в девять лет.

— А теперь?

— Теперь считаю деньги.

Он задумался.

— Тогда счет полезный.

— Иногда.

После лекаря я пошла в кабинет и открыла новую книгу.

На первой странице написала четыре имени отдельно.

Не «дети Рябинового Дома».

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

Под каждым:

одежда;

лекарства;

образование;

личные нужды.

Потом отдельные общие расходы дома.

Еда.

Персонал.

Ремонт.

Топливо.

Если я собиралась открыть приют, он не будет существовать одной строкой «удаленное хозяйство», как при Дейроне.

Я слишком хорошо знала, что можно спрятать внутри общей суммы.

К вечеру руки болели от письма.

Я поднялась и потянулась.

За окном уже начинало темнеть.

Во дворе плотник устанавливал новую кровать.

Финн стоял рядом и задавал столько вопросов, что мужчина пару раз смотрел на меня с просьбой о спасении.

Я не спасла.

Пусть отвечает.

Через несколько минут у ворот появился всадник.

Один.

Темный конь.

Высокий мужчина в длинном дорожном пальто.

Он остановился не у главного крыльца, а возле ворот, будто сначала хотел убедиться, куда приехал.

Я не знала его.

Но Марта, вошедшая с бельем, увидела в окно и замерла.

— Кто?

— Альфа Торрен.

Я повернулась.

— Кайр Торрен?

— Да.

Имя я знала.

Кто в нашем мире не знал соседнего Альфу Каменного Хребта?

Наши стаи не враждовали.

И не дружили особенно близко.

Каменный Хребет контролировал северную дорогу через перевал, Серый Бор — торговый путь вдоль реки. Дейрон встречался с Кайром несколько раз в год по общим вопросам.

Я видела его издалека на Совете дважды.

Не разговаривала.

Помнила только, что он был слишком высоким даже среди оборотней и редко участвовал в пустых разговорах после официальных заседаний.

— Зачем он здесь?

Марта покачала головой.

— Не знаю.

Я закрыла книгу.

— Узнаем.

Когда я вышла на крыльцо, Кайр уже спешился.

Сначала я увидела именно мужчину.

Не Альфу.

Это раздражало, потому что сейчас мне совершенно не нужен был интерес к чужой внешности.

Высокий.

Широкие плечи под темным пальто.

Темные волосы чуть длиннее, чем носил Дейрон, и ветер постоянно сбивал одну прядь на лоб.

Лицо жесткое, но не холодное.

Он выглядел уставшим после дороги.

И очень внимательным.

Настолько, что мне сразу захотелось проверить, все ли пуговицы на платье застегнуты.

Я не проверила.

Кайр передал поводья моему кучеру.

— Эйлин Моррен?

Не «госпожа Вейл».

Уже хорошо.

— Да.

Он поднялся на первую ступень.

Не выше.

Остановился.

— Кайр Торрен.

— Я знаю.

Его губы едва заметно дрогнули.

— Тогда сэкономили время.

Голос оказался ниже, чем я помнила по Совету.

Спокойный.

Мне он понравился.

Это тоже раздражало.

— Чем могу помочь?

Кайр посмотрел на окна дома.

Потом на детскую тележку у крыльца.

— Мне сообщили, что здесь находятся четверо детей, зарегистрированных как дети Дейрона Вейла.

— Кто сообщил?

— Совет.

— Быстро.

— Я запросил сведения сам.

— Почему?

Он посмотрел на меня.

В его лице что-то изменилось.

Не смягчилось.

Стало личнее.

— Потому что одной из детей одиннадцать лет, она впервые появилась в центральном реестре шесть лет назад и до этого родилась в приграничной лечебнице Доррена.

Я вспомнила документы Нессы.

— Да.

Кайр продолжил:

— В той же лечебнице одиннадцать лет назад умерла моя младшая сестра.

Я замолчала.

Слишком быстро.

Еще утром у меня были четверо предполагаемых детей Дейрона.

К вечеру возле дома стоял мужчина и говорил, что одна из них может быть его родственницей.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Ответ был ровным.

Не жестоким.

Просто человек прожил с этой потерей давно.

— Как это связано с Нессой?

Кайр внимательно посмотрел на меня.

— Откуда вы знаете, что я говорю именно о ней?

— Она единственная одиннадцатилетняя.

Он кивнул.

— Верно.

— И?

— Моя сестра родила девочку.

Я почувствовала, как внутри все стало холоднее.

— Вы уверены?

— Да.

— Но сказали, ребенок умер.

На этот раз Кайр смотрел уже не на меня.

Куда-то мимо плеча.

— Мне сообщили, что ребенок не прожил и часа.

— Вы видели тело?

— Нет.

Вот.

Та самая дыра.

Я знала, как выглядят истории, которые потом начинаются со слов «тела не видели».

— Почему только сейчас вы связали ее с Нессой?

— До вчерашнего дня я не знал, что такая девочка существует.

— Вы искали?

Его взгляд вернулся ко мне.

— Одиннадцать лет.

Это прозвучало без театральности.

И поэтому поверилось сразу.

— В документах Нессы мать указана Элара Норн.

— Моей сестре после первого брака принадлежала фамилия Норн.

Я почувствовала, как волосы на руках поднялись.

— Элара Торрен-Норн?

— Да.

Я помнила только имя из свидетельства.

Элара Норн.

Никто не указал прежнюю фамилию.

— Вы хотите увидеть документы?

— Хочу увидеть девочку.

Я напряглась.

— Сначала документы.

Кайр медленно перевел взгляд на меня.

Вот здесь впервые между нами возник настоящий конфликт.

Я увидела человека, привыкшего, что его просьбы выполняют быстро.

Он увидел женщину, которая не собиралась.

— Эйлин...

— Мы познакомились минуту назад.

Он замолчал.

— В доме живет одиннадцатилетний ребенок, который сегодня утром спрашивал, не увезут ли ее отсюда. Я не приведу к ней незнакомого Альфу со словами: «возможно, это твой дядя».

Кайр смотрел на меня несколько секунд.

Я ожидала раздражения.

Получила другое.

— Разумно.

Слово прозвучало так просто, что я на мгновение растерялась.

— Хорошо.

— Но документы хочу увидеть сейчас.

— Это можно.

Я повела его в кабинет.

По дороге Финн высунулся из двери мастерской.

Увидел гостя.

Сразу спрятался.

Кайр заметил.

Ничего не сказал.

В кабинете я достала папку Нессы.

Не все документы.

Только регистрационные.

Кайр снял перчатки.

Руки у него были большие, с несколькими старыми шрамами на пальцах.

Я слишком долго смотрела.

Отвернулась к бумаге.

— Вот.

Он прочитал свидетельство.

На имени матери остановился.

Провел пальцем рядом, не касаясь чернил.

— Элара.

Голос изменился.

Совсем немного.

Мне пришлось напомнить себе, что для него это не загадка в документах.

Имя сестры.

Умершей женщины.

Он перевернул страницу.

— Место рождения совпадает.

— Вы знаете дату?

— Конечно.

Ответ вышел резче.

Он сразу выдохнул.

— Простите.

— Ничего.

Я прекрасно понимала.

Некоторые даты человек не забывает даже если хочет.

Кайр посмотрел следующие бумаги.

— Кто внес ее в центральный реестр?

— Варен Холт.

Он нахмурился.

— Управляющий Дейрона.

— Да.

— Когда?

— Через пять лет после рождения.

— Почему так поздно?

— Пока не знаю.

— Где она была до этого?

— Марта получила ее уже с этими документами.

— От кого?

— Холта.

Кайр положил лист.

— Вы действительно ничего не знали?

Я подняла глаза.

Вот.

Не вопрос из любопытства.

Обвинение.

Тихое.

Но ясное.

— Нет.

— Вы семь лет были женой Дейрона Вейла.

— Я помню.

— Луной его стаи.

— Тоже.

— И не знали, что в двух часах от вашего дома он содержит четырех детей на своем имени?

Я почувствовала знакомый гнев.

Не такой, как на Дейрона.

Там уже была боль.

Здесь только раздражение от мужчины, который приехал в мой дом и за пять минут решил, что понимает степень моей вины.

— Вы хотите услышать ответ или уже выбрали?

Кайр замер.

— Я задаю вопрос.

— Тогда задавайте без готового обвинения.

Он медленно откинулся на спинку стула.

— Хорошо. Как вы могли не знать?

— Очень просто. Расходы шли через общую строку удаленного хозяйства. Дом принадлежал семье Вейлов и находился под управлением Дейрона. Детские записи не входили в социальные отчеты, которые подписывала я. Варен Холт напрямую работал с мужем. А мой муж вчера развелся со мной из-за отсутствия наследника и только после приезда сюда я узнала, что он официально числится отцом четырех детей.

Последнюю часть я собиралась произнести спокойно.

Не получилось.

Кайр перестал выглядеть обвиняющим.

— Из-за отсутствия наследника?

— Да.

Он посмотрел на бумаги.

Потом на меня.

Я не хотела видеть жалость.

К счастью, ее не было.

— И вы увидели эти свидетельства вчера?

— Вчера.

— Дейрон что-нибудь объяснил?

— Я еще не разговаривала с ним после находки.

— Почему?

Вопрос удивил.

— Потому что сегодня утром государственная опека собиралась забрать детей, окно разбито, Том спит на плохой кровати, в доме нет учителя, а если я поеду два часа туда и два обратно ради возможности накричать на бывшего мужа, ничего из этого не изменится.

Кайр смотрел.

Дольше, чем требовалось.

Мне стало неуютно.

— Что?

— Ничего.

— У вас очень выразительное ничего.

Он почти улыбнулся.

— Я пересматриваю первый вывод.

— Быстро.

— Умею.

Мне неожиданно понравилось.

Не то, что подозревал.

То, что не стал цепляться за подозрение только ради собственного достоинства.

— Какой был вывод?

— Что жена Дейрона могла быть частью этой истории.

— А теперь?

— Теперь не знаю.

— Неплохо.

— Не благодарите.

— Не собиралась.

Между нами на секунду появилось что-то странное.

Не дружба.

Не симпатия даже.

Скорее ощущение, что мы оба услышали в другом человека, с которым придется разговаривать честно.

Кайр снова посмотрел на документы.

— У Нессы что-нибудь осталось от матери?

— Не знаю.

За дверью раздался тихий звон.

Что-то металлическое.

Я вспомнила медальон.

Вчера видела у девочки маленькую цепочку, но не рассматривала.

— Возможно.

— Что?

— Медальон.

Кайр сразу выпрямился.

— Какой?

— На ней был небольшой серебряный круг. Или овальный. Не уверена.

Он закрыл глаза.

На секунду.

— У Элары был овальный медальон с двумя горными соснами.

Я почувствовала, как воздух перестал казаться обычным.

Не магически.

Просто слишком много совпадений уже стояло рядом.

— Я не стану просить Нессу снять его ради проверки.

Кайр посмотрел на меня.

— И не надо.

— Вы сейчас серьезно?

— Вполне.

— Приятно удивлена.

— Я постараюсь не привыкать.

Я улыбнулась.

Совсем немного.

Кайр тоже.

И именно в этот момент дверь открылась.

Несса вошла.

Не постучала.

Увидела мужчину.

Остановилась.

Кайр тоже.

Я смотрела на его лицо и впервые увидела, как взрослый сильный мужчина совершенно теряет заранее подготовленные слова.

Не драматично.

Он не побледнел.

Не бросился к девочке.

Просто замер.

Глаза опустились к медальону на ее груди.

Овальному.

С двумя маленькими соснами.

Я теперь видела их сама.

Несса сразу коснулась украшения.

— Что?

Кайр поднял взгляд к ее лицу.

— Ничего.

Она нахмурилась.

— Вы кто?

Вот и первая правильная детская реакция.

Не «дядя».

Не внезапное узнавание крови.

Просто незнакомый мужчина.

Кайр встал.

Мне понравилось, что не подошел.

— Кайр Торрен.

Несса насторожилась.

— Альфа Каменного Хребта?

— Да.

— Зачем вы здесь?

Он посмотрел на меня.

Я не собиралась спасать его от разговора.

Но и позволить рассказать все сразу не могла.

— Господин Торрен проверяет старые документы, — сказала я.

Несса посмотрела на него.

— Наши?

— В том числе, — ответил Кайр.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что в одном из них есть имя человека, которого я знал.

Это была хорошая формулировка.

Правдивая.

Без взрыва чужой жизни.

Несса коснулась медальона.

Кайр снова заметил.

Она тоже.

— Вы на это смотрите.

— Да.

— Почему?

Он сделал паузу.

— У моей сестры был похожий.

Несса стала совсем неподвижной.

Я знала этот ее способ испугаться.

Не отступать.

Замирать.

— Как ее звали?

Кайр ответил:

— Элара.

Несса посмотрела на меня.

Не на него.

На меня.

Как будто я уже несколько раз успела стать человеком, который обязан объяснить, что происходит.

Слишком быстро.

Но отрицать было поздно.

— В твоем свидетельстве мать тоже зовут Элара.

Она знала.

Конечно знала.

— Норн.

— Да.

Кайр говорил очень осторожно:

— Моя сестра после брака носила фамилию Норн.

Несса сжала медальон в кулаке.

— Она умерла.

— Да.

— Марта сказала, при родах.

Я перевела взгляд на Кайра.

Он ответил:

— Мне тоже так сказали.

— А ребенок?

Кайр не успел ответить.

Несса сама продолжила:

— У нее был ребенок?

Вот здесь стало тяжело.

Я встала.

— Несса, мы пока ничего точно не знаем.

— Был?

Она смотрела на Кайра.

Он не стал лгать.

— Девочка.

— Она умерла?

— Мне сказали, что умерла.

Лицо Нессы стало белым.

— А теперь вы думаете, что это я.

Кайр сделал едва заметное движение вперед.

Остановился сам.

— Думаю, это нужно проверить.

— Как?

— Кровной экспертизой.

— Она больно?

Я ответила первой:

— Нет. Берут немного крови.

Несса посмотрела на меня.

— И потом я должна поехать с ним?

— Нет.

Слово прозвучало сразу.

Кайр тоже повернул голову ко мне.

Я продолжила:

— Экспертиза отвечает только на вопрос о родстве. Она не решает, где ты будешь жить завтра.

Несса смотрела уже на Кайра.

— Правда?

Он понял, что вопрос к нему.

— Правда.

— Даже если вы мой дядя?

Я увидела, как трудно ему дался ответ.

Потому что внутри этот мужчина, судя по всему, уже хотел сказать: тогда ты моя семья и поедешь домой.

Но он не сказал.

— Даже тогда.

Несса медленно отпустила медальон.

— Я подумаю.

Кайр кивнул.

— Хорошо.

Она вышла.

Не убежала.

Просто ушла.

Я закрыла дверь.

Потом повернулась к Кайру.

Он стоял у стола.

Руки сжаты.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— Что не начали обещать ей другую жизнь через пять минут после знакомства.

Он посмотрел в сторону двери.

— Я хотел.

— Я заметила.

— Очень сильно.

Теперь голос был совсем другим.

Тише.

Я впервые услышала не Альфу.

Брата женщины, которую он потерял.

Мужчину, который одиннадцать лет искал ребенка и только что увидел на шее незнакомой девочки вещь сестры.

У меня внутри что-то отозвалось.

Не жалость.

Наверное, узнавание.

Последние дни мы оба обнаруживали, что жизнь, которую считали законченной или понятной, существовала где-то рядом в совершенно другой форме.

— Кровная экспертиза даст ответ, — сказала я.

— Да.

— Если она согласится.

Кайр посмотрел на меня.

— Ей одиннадцать.

— Я знаю.

— Юридическое согласие может дать опекун.

— Сейчас официальный опекун Дейрон.

Его лицо сразу стало жестче.

— Тогда я добьюсь судебного разрешения.

Вот.

Альфа вернулся.

Решить.

Добиться.

Забрать препятствие.

Я вдруг увидела Дейрона так ясно, что стало неприятно.

— Кайр.

Он замолчал.

Я впервые назвала его по имени.

Кажется, он тоже заметил.

— Что?

— Сначала спросим Нессу.

— Если она откажется?

— Тогда подождем.

— Я ждал одиннадцать лет.

— Она не обязана компенсировать вам эти годы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась.

Кайр посмотрел на меня.

В глазах появилось раздражение.

— Вы не понимаете.

— Конечно не понимаю. Моя сестра не умирала при родах, и я не искала ее ребенка.

— Тогда...

— Но я понимаю, что сегодня утром эта девочка боялась, что ее увезут из дома. Если вечером другой Альфа скажет, что имеет право взять кровь или получить решение суда потому, что слишком долго ждал, для нее мало что изменится.

В комнате стало тихо.

Кайр не ответил сразу.

Я видела, что ему не нравится.

И еще видела, что он слушает.

Это было важнее.

— Я не собираюсь ее пугать, — сказал он наконец.

— Хорошо.

— Но проверка нужна.

— Нужна.

— Тогда в чем мы спорим?

— В том, кто первым принимает решение о ее теле.

Он медленно выдохнул.

— Вы всегда так формулируете?

— Когда люди начинают забывать суть.

— Я не забыл.

— Тогда отлично.

Кайр провел ладонью по волосам.

Раздражение не исчезло.

Но голос стал спокойнее.

— Я поговорю с ней. Без давления.

— Лучше не сегодня.

— Почему?

— Потому что она только что узнала, что мать, о которой знает две фразы, может оказаться вашей сестрой. Дайте ей хотя бы поужинать.

Он посмотрел на меня.

И неожиданно усмехнулся.

— Поужинать.

— Да.

— Вы серьезно?

— Очень.

— Я приехал сюда, потому что, возможно, нашел дочь моей погибшей сестры.

— А она ребенок, который сейчас должен есть суп, а не участвовать в вашей семейной драме до полуночи.

Кайр закрыл глаза.

Потом тихо рассмеялся.

Не громко.

Усталый звук.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Пусть ужинает.

— Как великодушно.

Он снова посмотрел на меня.

Теперь раздражение почти исчезло.

Осталось что-то теплое.

Опасное именно своей обычностью.

— Вы сложная женщина, Эйлин Моррен.

— Вчера муж объяснил Совету, что меня проще заменить.

Слова вырвались прежде, чем я решила, хочу ли их произносить.

Кайр перестал улыбаться.

Я сразу пожалела.

Не потому, что стыдилась.

Потому что не хотела превращать этого мужчину в слушателя истории моего развода на первой встрече.

— Простите.

— За что?

— Это не ваше дело.

— Нет.

Он произнес это спокойно.

И не добавил ничего.

Не спросил подробностей.

Не сказал, что Дейрон идиот.

Не начал убеждать меня, что я прекрасная женщина.

Просто оставил фразу там, где я ее положила.

Почему-то это подействовало сильнее любого утешения.

Я отвела взгляд.

— Мне нужно заказать одежду детям.

— Это попытка сменить тему?

— Да.

— Успешная.

Мы вышли из кабинета.

В коридоре стоял Финн.

На этот раз мальчик даже не делал вид, что шел мимо.

— Вы Альфа Торрен?

— Да.

— У вас в Каменном Хребте делают механические замки?

Кайр явно ожидал другой вопрос.

— Делают.

— Хорошие?

— Некоторые.

— Лучше сероборских?

Я остановилась.

Это было почти дипломатическое столкновение.

Кайр посмотрел на меня.

— Что отвечать?

— Вы Альфа.

— Очень полезно.

Финн ждал.

— В Каменном Хребте есть один мастер, который делает хорошие замки, — сказал Кайр. — Но если сравнивать все замки двух стай, придется провести исследование.

Мальчик одобрительно кивнул.

— Правильно.

И ушел.

Кайр смотрел ему вслед.

— Это Финн?

— Да.

— Он всегда такой?

— Знаю его сутки.

— Справедливо.

Мы спустились.

Кайр задержался до ужина.

Не потому, что я пригласила.

Его конь устал, а дорога обратно занимала несколько часов. Марта совершенно естественно поставила еще одну тарелку.

Я могла попросить его уехать.

Не стала.

Наверное, потому что Несса сама пришла в столовую.

Если бы она спряталась, я бы закончила визит.

Она села между Леей и Томом.

Кайр выбрал место напротив меня, не рядом с ней.

Еще один правильный выбор.

Том рассматривал его почти так же, как вчера меня.

— Вы большой.

Кайр посмотрел на себя.

— Мне говорили.

— Вы превращаетесь в большого волка?

Я невольно улыбнулась.

Вот и главный вопрос этого дома.

— Довольно, — ответил Кайр.

— Больше Эйлин?

Тишина.

Я подняла брови.

Кайр посмотрел на меня с откровенным интересом.

— Мы еще не сравнивали.

Финн фыркнул.

Несса закрыла лицо ладонью.

Лея впервые тихо засмеялась.

Том совершенно серьезно сказал:

— Надо сравнить.

— Не надо, — одновременно ответили мы с Кайром.

Дети засмеялись уже все.

Даже Несса.

Я смотрела на нее и видела, как на несколько секунд исчезла серьезность.

Просто одиннадцатилетняя девочка.

Рядом с ней сидел мужчина, который, возможно, был ее родным дядей.

Он не пытался сделать этот вечер другим.

Не задавал вопросов.

Не рассматривал ее слишком открыто.

Хотя иногда взгляд все равно задерживался.

Я замечала.

Несса тоже.

Но терпела.

За ужином Кайр разговаривал в основном с Финном о замках и с Томом о волках.

Лея молчала почти все время.

Когда Хеста принесла яблочный пирог, девочка случайно уронила ложку.

Кайр поднял.

Не подал ей в руку.

Положил рядом.

Лея тихо сказала:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

И все.

Он не пытался заставить застенчивого ребенка разговаривать.

Мне это понравилось.

Слишком много вещей сегодня мне в нем нравилось.

Я решила списать на усталость.

После ужина Несса ушла наверх с младшими.

Кайр проводил ее взглядом.

— Она всегда укладывает их?

— Похоже.

— Ей одиннадцать.

— Именно.

— Почему взрослая женщина, которая получала деньги за детей, позволяла это?

В голосе появилась жесткость.

Я сразу почувствовала желание защитить Марту.

— Потому что Марта одна в доме с четырьмя детьми, кухаркой и человеком, который приходит два раза в неделю. Не нужно искать виноватого в каждой плохой кровати.

Кайр посмотрел на меня.

— Я не ищу.

— Звучало именно так.

— Вам нравится спорить со мной?

Я задумалась.

— Пока не решила.

Он усмехнулся.

— Мне кажется, решили.

В передней он надел пальто.

Я стояла рядом.

Расстояние было обычным.

Почему-то я его замечала.

Кайр пах холодным воздухом, кожей и лесом.

Не какой-то особенной магией Альфы.

Просто мужчина провел день в дороге.

Мое тело отреагировало неожиданно.

Очень тихо.

Желанием подойти немного ближе.

Я разозлилась на себя.

Вчера закончился мой брак.

Не самое подходящее время замечать чужие плечи.

Хотя, если подумать, тело не подписывало брачного договора и не обязано было соблюдать траурный срок.

Я отвела взгляд к воротам.

— Завтра я отправлю запрос на кровную экспертизу.

Кайр застегнул пальто.

— Я могу организовать быстрее через свою стаю.

— Нет.

Он посмотрел.

— Почему?

— Потому что это будет официальная проверка через независимого родоведа.

— Моим специалистам вы не доверяете.

— Дело не в доверии. Если результат потом придется использовать в Совете, мне не нужна экспертиза, оплаченная человеком, который хочет подтвердить родство.

Кайр несколько секунд молчал.

— Правильно.

Я удивилась.

— Вы сегодня слишком часто соглашаетесь.

— Не привыкайте.

— Эту фразу обычно говорю я.

— Теперь поздно.

Он вышел на крыльцо.

Кучер уже вывел коня.

Я неожиданно спросила:

— Кайр.

Он повернулся.

— Да?

— Если Несса окажется вашей племянницей, что вы будете делать?

Вопрос был важнее, чем я хотела показать.

Он посмотрел в сторону верхних окон.

— Заберу ее домой.

Слишком быстро.

Вот оно.

Я почувствовала разочарование.

Не потому, что он хотел семью.

Потому что снова решение уже существовало до разговора с ребенком.

Кайр увидел мое лицо.

— Что?

— Ничего.

— Это неправда.

— Мы обсудим после результата.

— Эйлин.

Я посмотрела на него.

— Сегодня утром Несса боялась, что государственная опека заберет ее от этих детей. Вечером она узнает, что вы, возможно, родственник. Если завтра вы подтвердите кровь и сразу скажете, что она должна уехать, для нее изменится только имя взрослого, который решил.

Кайр нахмурился.

— Если она дочь моей сестры, ее место с семьей.

— Она уже живет с семьей.

— Эти дети ей не родственники.

— Вы уверены, что ребенок определяет семью только по крови?

Он замолчал.

Я продолжила мягче:

— Возможно, она захочет жить у вас. Возможно, нет. Возможно, захочет сначала узнать вас.

— Я не собираюсь тащить ее силой.

— Хорошо.

— Но она ребенок.

— Именно.

— Взрослые иногда должны принимать решения.

— Да. В вопросах безопасности. Лечения. Учебы. Но если у вас есть время не ломать ей жизнь за один день, почему бы им не воспользоваться?

Кайр долго смотрел на меня.

В его лице было что-то тяжелое.

— Потому что я одиннадцать лет думал, что она мертва.

Вот теперь я услышала настоящую причину.

Не титул.

Не право.

Страх снова потерять.

Я почувствовала, как собственная жесткость становится мягче.

— Я понимаю.

— Нет.

— Не полностью. Но понимаю достаточно, чтобы не считать вас чудовищем.

Он почти улыбнулся.

— Высокая оценка.

— Я сегодня экономлю похвалу.

— Заметно.

Я подошла на одну ступень ближе.

Не специально.

Только чтобы говорить тише.

— Если она ваша, вы ее уже нашли. Вам не нужно забирать ее завтра, чтобы находка стала настоящей.

Кайр опустил взгляд на меня.

Мы стояли близко.

Впервые по-настоящему.

Я видела светлую полоску старого шрама возле его подбородка.

Чувствовала тепло, несмотря на прохладный воздух.

Его взгляд задержался на моем лице.

Не на губах.

Но слишком внимательно.

Мне стало трудно помнить, о чем мы спорили.

Это было глупо.

И очень живо.

Кайр первым отступил.

Совсем немного.

— Подождем экспертизу.

— Хорошо.

— Но если подтвердится, я не обещаю быть спокойным.

— Я и не просила.

— Вы вообще мало просите.

Фраза задела неожиданно.

Потому что была правдой.

Я почти всегда делала сама.

Особенно последние годы.

— Спокойной дороги, Альфа Торрен.

Он понял, что я закрыла личную часть разговора.

— Кайр.

— Что?

— Если вы называете меня Альфой только когда хотите поставить на место, я начинаю замечать закономерность.

Я не удержалась.

— Полезный навык.

Он улыбнулся.

На этот раз открыто.

И стал намного моложе своих тридцати восьми.

Опасно привлекательным.

Я вдруг поняла, что тоже улыбаюсь.

— До завтра, Эйлин.

— Вы уже решили, что приедете?

— Да.

— Вот опять.

— Завтра утром Совет пришлет представителя по вашей лицензии. Я тоже имею право присутствовать как заявитель по возможному родству.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Кайр сел на коня.

Я смотрела, как он уезжает по аллее.

Только когда ворота закрылись, заметила Нессу в верхнем окне.

Она сразу отошла.

Я поднялась к ней.

Девочка сидела на кровати и расплетала косу.

Младших не было.

— Где остальные?

— Финн показывает Тому новую кровать. Лея у Марты.

Я села на стул.

Не на кровать.

— Хочешь поговорить?

— Нет.

— Хорошо.

Она продолжила расплетать.

Я подождала.

Через минуту Несса сама спросила:

— Он правда искал меня?

— Ребенка своей сестры.

— Это не то же самое.

— Верно.

Она посмотрела.

— Вы всегда отвечаете так?

— Как?

— Не говорите то, чего не знаете.

Я улыбнулась.

— Стараюсь.

— Взрослые обычно придумывают.

— Иногда думают, что так будет легче.

— Не легче.

— Я знаю.

Несса положила ленту на колени.

— Если кровь совпадет, я должна его любить?

Вопрос ударил сильнее, чем все сегодняшние бумаги.

— Нет.

— А он меня?

— Не знаю, что он будет чувствовать.

Она нахмурилась.

— Он смотрел странно.

— Думаю, потому что ты похожа на человека, которого он любил.

— На маму?

— Возможно.

Несса опустила взгляд.

— Я ее почти не помню.

— Это нормально.

— Нет.

— Почему?

— Если он помнит, а я нет, получится, что она ему больше семья.

Я медленно выдохнула.

— Несса, память не соревнование.

Она молчала.

— Ты была младенцем, когда она умерла. Ты не обязана помнить человека, чтобы быть его дочерью.

— А если я не хочу жить у него?

— Тогда ты это скажешь.

— А он послушает?

Я вспомнила разговор у крыльца.

— Ему придется.

— Вы заставите?

Вот тут я улыбнулась.

— Постараюсь убедить.

— А если не получится?

— Тогда Совет.

Несса наконец улыбнулась.

— Вы любите Совет?

— Нет.

— Но все время им угрожаете.

— Потому что иногда он полезен.

Она легла на подушку.

— Я подумаю про кровь.

— Хорошо.

— Не завтра утром.

— Хорошо.

— Может, после обеда.

— Как скажешь.

Я встала.

У двери она позвала:

— Эйлин.

Я повернулась.

Впервые без «госпожа».

— Да?

— Кайр красивый.

Я замерла.

Несса смотрела совершенно серьезно.

— Тебе одиннадцать.

— Я не сказала, что хочу за него замуж.

— Хорошо.

— Просто красивый.

— Спи.

— Вы тоже заметили.

— Несса.

Она рассмеялась.

Я закрыла дверь.

И только в коридоре позволила себе признать:

заметила.

К сожалению, очень хорошо.

Утром временная лицензия Рябинового Дома пришла раньше завтрака.

Тридцать дней.

Я прочитала документ трижды.

Не потому, что не верила.

Потому что хотелось видеть собственное имя в строке ответственного лица.

Эйлин Моррен.

Не Луна Серого Бора.

Не супруга Альфы.

Не представитель Дейрона.

Я.

Внизу стояли условия проверки через месяц.

Я уже начала составлять список.

Хеста принесла кашу.

Марта вошла с новой ведомостью одежды.

Финн спорил во дворе с плотником о том, какой замок нужно ставить на его ящик.

Том бегал вокруг новой кровати и утверждал, что теперь она слишком высокая.

Лея кормила неизвестно откуда появившегося серого кота.

Несса спустилась последней.

Посмотрела на меня.

— Получили?

Я подняла документ.

— Месяц.

Том услышал.

— Месяц это много?

— Тридцать дней, — сказал Финн.

— А потом?

Я посмотрела на детей.

— Потом получим еще.

На этот раз никто не спросил, уверена ли я.

Через час у ворот остановилась карета Совета.

За ней еще одна.

На второй двери был знак Каменного Хребта.

Кайр приехал.

Я увидела его из окна и почувствовала совершенно неуместное тепло где-то под ребрами.

Не счастье.

Не любовь.

До любви между нами было еще слишком много незнакомого.

Просто ожидание человека, которого хотелось увидеть снова.

И после семи лет брака, закончившегося вчера, это чувство показалось почти запрещенным.

Я все равно пошла открывать дверь сама.

Потому что моя жизнь больше не обязана была двигаться только с той скоростью, которую кто-то другой считал правильной.