Есть мнение, что мамочка его узнала. Я про гостя. Ведь когда мы выходили из машины, она чуть не до хруста распрямила спину.

Она и обычно с горделивой осанкой вышагивает. Но тут — прямо ровнехонькая, как бамбук.

Даже нет: там, где бамбуку прививали ровность и прочность, мать моя идеальная женщина преподавала.

Как можно узнать человека по спине? Ну, варианты имеются. По номерам на майбахе, скажем. Или по манерам. По низкому баритону: полосатый костюм как раз засмеялся удачной шутке дядюшки Цзиня.

Чтобы узнавать человека по жестам и голосу, надо его знать.

И знать преотлично.

Мать… Не вовремя мы батю в очередную песчаную командировку отправили!

Любопытство резко сменилось настороженностью.

— Сестра! А-Ли, — замахал нам Цзинь.

Порывисто кивнул знакомому и рванул к нам.

Объясняться?

Да нет, зараза родственная! Хватать эту ворону. И заслонять от меня остальных. Эй, отпусти! Кто будет отслеживать их реакции, пока ты меня крутишь, спутав с пропеллером?

В детстве не наигрался?

— Цзинь, — с холодком сказала мама. — Поставь мою драгоценность. И вообще: я запрещаю тебе тискать моих детей. До того, как вы с И не обрадуете всех нас грядущим пополнением, чтобы и пальцем не трогал племянников!

Меня аж заштормило. И не потому, что голова закружилась. Нормально у меня всё с вестибулярным аппаратом!

Да я норматив по прохождению полосы препятствий на днях сдала на две минуты сорок пять секунд! У второго места — три минуты десять. Две сорок пять — новый рекорд школы так-то.

А он не на обычном стадионе проводился, где хоть и меняют многое, но привыкнуть не сложно. Нет, нас прогоняли всей младшей школой, по очереди, целый день отвели под состязание, замаскированное под сдачу нормативов, по стадиону в отдельном корпусе.

Там трибуны, экраны, камеры, прожекторы — как в ток-шоу. Высокобюджетном и спортивно-ориентированном. Запись отправляли родителям, и в школьном архиве будет храниться копия — история же.

До последнего мы верили, что у первоклашек-то будут смягченные условия. Но нет. Нифига подобного!

Я тогда неслась и вспоминала «Бегущего человека». За моей головой не охотились, но ощущение эпичности не отпускало ни на миг.

Киборги? Андроиды? Да кому они нужны? Тут из школьников — в некоторых особо продвинутых учебных заведениях — лепят биомашины. И про вычислительные мощности «процессора» не забывают.

Уклон на математику никто не отменял.

А тут чтобы головушка от нескольких кругов в воздухе закружилась? Не смешно даже.

Штормило эту ворону от «тонкости» намека Мэйхуа. Ещё и при чужом человеке.

Если это «тонкий» намек на продолжение рода, то что тогда толстый? Заявиться к ним домой и у них на глазах протыкать вышивальной иглой все упаковочки с «резиночками»?

Так. Визитер решил повернуться. Вид спереди ещё более хлыщеватый, чем со спины.

Он весь подался вперед, снял очки. Под ними узкие, напряженные, чайного цвета глаза.

А это у нас что за коктейль? И радость, и тоска, и капелька масла…

— Он её глазами раздевает или ест? — обалдела ворона от увиденного.

— Э? — повернулись ко мне Цзинь и мамочка.

Упс… Я это вслух сказала. Ладно, прошептала… Вроде — гость с лица не сбледнул, значит, не расслышал. А у охраны по роду деятельности выборочный слух.

— Ты ошибаешься, — взяла слово Мэйхуа.

Но мы с ней обе знали: я не ошибаюсь.

Гость поедал глазами мамочку, хотя вроде как старался этого не делать. Допустим, он так рад её видеть.

Машинально обернулась на «водителя» Цуя. Взял он оружие? Или хотя бы монтировку? Мне только спросить… то есть, для спокойствия.

— Добрый вечер, — закашлялся (курить вредно!) визитер. — Я без приглашения.

Шкала вороньего к нему отношения сползла от настороженности к легкой неприязни.

— Хэ Шань, — мать держалась так, словно это она смотрит на него сверху вниз. — Давно не виделись. Милая, это наш с Цзинем старый знакомый.

Персональное пояснение для главного человечка.

Кивнула, принимая информацию. А сама перебирала «файлы» в картотеке памяти. Ворона слышала это имя! Точно-точно. Но когда?

Реакция дядьки на маму, я оговорюсь, для человека непривыкшего, осталась бы незамеченной. Как и лексический выбор Мэйхуа для «представления» гостя мне.

Старый здесь — давний.

До настоящей «старости» полосатому костюму ещё очень далеко. Китайцы часто хорошо сохраняются, но этому лет тридцать. От силы — тридцать пять.

Но ещё в словах зашито — расстояние.

Подбор слов говорит о дистанции.

Намек куда тоньше, чем запрет тискать её детей.

Но не менее ясный.

«Тебе не рады в этом доме, Хэ Шань», — звучит за напускной вежливостью. — «Не виделись давно, и ещё столько бы не видеться».

Репутация данного персонажа в глазах этой вороны упала до Неприязни. Именно с большой буквы.

— Сестра, прости, что без предупреждения, — почуял изменение в атмосфере (одним метеочувствительным органом, не иначе) Цзинь. — Хэ будет в городе только два дня. У него интересное предложение. Его стоит выслушать.

К сохранению жизни и не продырявленной (взглядом и не только) шкурки дядюшки отмечу: он вряд ли приволок к нам «хвост» без веской причины. Поэтому цель визита неприятного дяденьки и впрямь стоит заслушать.

Может быть, даже накормить. Но это как мать решит.

— Всё так, — кашлянул визитер, приблизившись к нам. — Представишь мне маленькую красавицу?

Кто-то выбрал в диалоговом окне вариант: «Польстить» — для повышения репутации?

Попытка провалена! Я же вижу, что ты меня узнал.

Билборды со свежайшей рекламой «Яркой жизни» в городе чуть ли не на каждом шагу. Там спортивная внесезонная коллекция представлена. Коллаборация с местным производителем спортивной обуви (годовой неэксклюзивный контракт на приятную сумму для Мэй-Мэй).

Часть из этих билбордов размером с иной дом!

Таковые не только по столице расставлены. Во всех крупных городах Поднебесной есть личико (и костюмчик с обувкой) этой вороны.

Чтобы не узнать меня с близкого расстояния, нужно иметь неслабый такой дефект зрения. Или просто космического уровня рассеянность.

— Конечно, — согласилась моя воспитанная. — Ли Мэйли, наша с Танзином прекрасная дочь. С сыном познакомлю тебя чуть позже. Ты останешься на ужин?

Тут, мне кажется, и перевод с вежливо-китайского не нужен. Всё прозрачно.

Дядька «чайный глаз» тоже понял. Кивнул с рожей каменной. Протопал вместе с нами внутрь.

Там нас встретила Чу-четыре с братишкой на руках. Эти двое отлично поладили, и на четвертую Чу оставляли малого, когда маме нужно было уехать в город. Девушке — доплата, нам — меньше мук с выбором няни и допуском в дом посторонних людей.

Эта ворона зыркнула на замершего изваянием постороннего. Тот встал, как вкопанный, с напряженной, четко очерченной линией челюсти — как у терракотовых воинов в Сиане.

— Кажется, дядя не рад знакомству? — невинно хлопнула ресничками одна маленькая актриса. — Ваш пульс участился. Вот тут, на шее, сосуд пульсирует.

Дядя играет в неузнавание? В любую игру можно играть вдвоем. Сумеешь обойти, Хэ?

Мы в этой сценке сыграем ребенка с избыточным любопытством. А я в актерской игре лучше многих, выставка наград не даст соврать.

Пояснение о пульсации в сонной артерии на нарочито-детском (но наблюдательном) уровне — это, чтобы гость не пучил на меня глаза по-рыбьи. Хватит с меня одной пучеглазой, взятой не так давно на поруки…

Второго такого не выдержу. Да и жутковато это, когда узкие глаза вытаращиваются.

«Полосатик» дернул кадыком, но лицо удержал.

— Впечатляет. Ты точно ребенок?

Нет, ну он сам напросился.

Я на осанку тоже не жалуюсь — мамина дочка. Для того, чтобы повторить за мной, вам понадобится идеально прямая спина. Затем — вздергиваем подбородок. И медленно ведем «сканирующим» взглядом с кончиков туфель собеседника до его же макушки.

Направление снизу вверх здесь — ключевой момент.

Поверьте, вам для такого не нужно быть выше ростом. Чуть запрокинутая головушка и приподнятый подбородок сделают всё за вас.

Взгляд может быть просто «сканером». Средством «оценки». От него человеку станет не себе. Больше или меньше, зависит от его устойчивости.

А можно добавить выражение брезгливости. Так поступайте исключительно с теми, кого не жалко сделать врагом.

И можно показать разочарование. Это нередко (подсознательно?) проделывают начальники при отповеди неумех-подчиненных. При этом босс сидит в кресле, а работник стоит. Виноватым и униженным чувствует себя стоящий, а не тот, кто сидит — и чье положение глаз (но не статуса!) заведомо ниже.

Я решила на первый раз обойтись обычным «сканированием».

— Ребенок, — озвучила.

Предварительно закончив с неспешным визуальным путешествием от кожаной обуви до коротко стриженных висков.

Не произносите ни словечка, пока взгляд скользит по собеседнику! Молчите, это нервирует. А вот потом можно и высказаться.

Посеять семена слов в «удобренную» взглядом «почву».

Обиднее всего в моменте прозвучат не оскорбления. А безразличие.

Им вы показываете: оценка произведена, объект не заслуживает внимания.

Этот Хэ ответил мне долгим прямым взглядом, через «прицел» прищура. «Ты слишком продвинутая для своего возраста», — говорил его взгляд.

«И что ты мне сделаешь?» — ответила я без слов.

Он кхекнул. Вроде бы даже уважительно.

Эта ворона кивнула.

Мы друг друга поняли.

В то же время дядя Шэнли ломанулся бодрым лосем к малышу Хану.

— Стоять! — был одернут бескомпромиссной Мэйхуа. — Уже забыл? Я запретила трогать, теребить и мять моих детей! Условие снятия запрета ты тоже услышал. Не делай вид, что оглох.

«Лосю» будто кто-то набросил веревку на рога и потянул назад, так он затормозил. Даже копыта передние… ноги, то есть, забуксовали.

— Дядя заболел? — спросил мой заботливый братик. — А кто у нас в гостях?

Я говорила, что мой младший тоже для своего возраста очень уж умный? Если нет, исправляюсь: Хан — маленький умник.

— Дядя одурел, — ласково ответила мамочка. — Не исполняет свой долг, как должно. А в гостях у нас господин Хэ Шань. Познакомьтесь, господин Хэ, — перешла на официальное обращение она. — С нашим сыном, Ли Ханом.

«Лосик» захрипел с таким видом, словно рога с него живого решили содрать.

Гость двинул челюстью. Звук — как две ракушки друг о друга отерлись.

Да ну, я буду не я, если между ним и мамой нет какой-то особой истории.

И тем вороне тревожнее!

Я когда-то режиссера Яна опасалась наедине с родительницей оставлять. Вдруг бы увел нашу красавицу от простецкого бати?

Это по ходу выяснилось, что батя не так уж и прост. И что Мэйхуа в любви не просто «подставляет щеку». И что режиссерское сердце затухло, лежит в пустой капсуле для праха в склепе, в пригороде Гонконга…

А этот хлыщ в полосочку уже готов вместо ужина мамочку нашу слопать. Так дело не пойдет!

— Здравствуйте, молодой господин Ли Хан, — присел на корточки визитер. — Приятно познакомиться.

— М-м, — подозрительно воззрился на него братик.

И шагнул так, чтобы скрыться за маминой юбкой. Мэйхуа подхватила сынулю, зажмурилась. Вполголоса сказала Чу-четыре, чтобы накрывали на стол с учетом гостей. И уткнулась носом в мягкие детские волосы.

Сто процентов понимая, мам. Малыш так вкусно пахнет! Новорожденный он вообще опьяняюще пах молочком, чистым хлопком и почему-то свежей выпечкой. Ещё немножко травами и сладостью. Не аромат, а чистый дофамин.

Хан подрос, молоком уже не пахнет. Чистота и пряные травы с ноткой сладости остались. М-м-ням!

Гостю же никакого удовольствия не досталось.

Эх, нет у тебя подхода к детям, полосатик. Не чувствуешь совсем, где лесть может сработать в плюс к «репе», она же репутация. Или где у сыновей-наследников не растят с детства «корону» на голове. В таких семьях, пожалуй, этот Хэ не ошибся бы с «молодым господином» при обращении.

Но наш Хан — искренний, открытый ребенок. Он чует фальшь, как ищейка контрабанду. А к особому отношению («Это же сын, бесценный наследник фамилии!») не приучен.

Любовь и ласку в нашей семье делят на всех поровну.

Натужное дыхание Хэ Шаня, не ожидавшего такой реакции, хотелось сравнить с намокшей парчой. Такое же оно стало тяжелое, холодное. Неуютное.

Я метнула недовольный взгляд на Цзиня. Он приволок в наш чудесный загородный дом, полный тепла и уюта, этого подбитого морозным ветром хлыща.

Выстудил тут всё, обкашлял. На мать зыркает.

Красная шкала отношения близилась к крайней неприязни.

Хотя дядька, по большому счету, ничего ещё не сделал предосудительного. Даже сигару затушил и бросил в урну перед входом.

Мужчины тут вообще дымят много и часто. Тишайший каменный воин — редкое исключение. Но и дядя, и садовник, и «водитель» — все бегают к входной группе. Потому как внутри дома у нас строжайший запрет на сигаретный дым.

Этот Хэ без особого напоминания догадался о назначении урны. Может, не так он и плох?

Да, не умеет обращаться с детьми. Да, пялится на мать. Она у нас красоточка, грех не любоваться.

Тише, ворона, тише. Дыхание ровнее, эмоции в узду. Дай шанс полосатику себя проявить… Так или иначе.

— У вас есть дети, господин Хэ? — задействовала образ малышки-любопышки еще раз. — Выглядите так, будто вам в новинку общаться с маленькими.

Гость поднимался — смысл высиживать перед малявкой, который от тебя прячется? — и мой вопрос застиг его в движении. Так и застыл он, чем-то напоминая Терминатора сразу после переноса во времени. Только в одежде и без горы мускулов.

Длилось это буквально миг. Затем он распрямился, и с тренированной физиономией ответил.

— Пока нет. Но я надеюсь в дальнейшем обязательно исполнить свой сыновий долг.

Снова Цзиню сипеть и хрипеть. Обида пришла, откуда не ждал, называется.

Окей, я объективна. За чувство юмора накинем «плюс один» к репутации.

Мэйхуа окинула Хэ Шаня сложным взглядом. Будто прикидывала: а не сжалиться ли над ним за то, как подхватил её «тонкий намек» для Цзиня? Но тут же встрепенулась, отбросив секундный порыв, как лист комканной бумаги…

Вот оно! Документ смят изящными пальцами, он летит в стену… Дядюшка отводит взгляд в сторону.

Точно, речь шла о защите братьев наших меньших! Вы знали, что собаки по сей день входят в список сельскохозяйственных животных Китая?

Знайте! Законодательно, в перечне «Национального каталога генетических ресурсов домашнего скота и птицы». Издано Министерством сельского хозяйства и сельских дел КНР.

Нас же в школе учат родину любить. Не хочу углубляться, а то легко скатиться в политику. Не хотелось бы. Но уроки «морали и общества» даже в нашей элитной школе проводятся. И там, в виде непредусмотренного системой бонуса, можно задавать учителю разные каверзные вопросы.

Рисковать и прослыть ненадежным элементом ворона не стремится. Но уточнять некоторые моментики — почему бы и не да?

Так вот, овцы, коровы, свиньи и т.д. стоят в одном ряду с собаками. Кошек там нет, слава Мирозданию.

Хотя не всех отсутствие мяукалок в перечне останавливает… Голубей, вон, тоже нет. А они есть — и на рынках, и в ресторанных блюдах. Разве что в Гонконге можно встретить стаю голубей на площади. В Макао не была, но там, наверно, тоже.

На материке голуби имеются. Но готовые к подаче на стол.

Не осуждаю: много лет голода и голубя сделают съедобной, питательной птицей. Но и поддерживать не готова.

Однако речь не о птичках, которых жалко.

А о законе, который маленькая я мечтала протолкнуть. О защите братьев наших меньших. Тогда эта ворона не знала про перечень… А взрослые, похоже, не хотели меня расстраивать.

Хэ Шань. Тогда и прозвучало это имя. «Красный принц» Хэ Шань. Ребенок из семьи политика.

Мать моя тогда метнула бумажный «снаряд» в стену.

Ёлушки-воробушки! Теперь я уверена: «красный принц» и Мэйхуа были не просто знакомы…