Апрель 1978 года, город «М» Московская область.

— Больше я ничем помочь не могу. И так пришлось задействовать все ресурсы. Вернее, идти и просить за тебя напрямую. Директор этого не любит, так как человек принципиальный. Его даже из Горкома стараются лишний раз не беспокоить. Не подведи меня, Оболенский!

Мы идём с Элеонорой по улице Коминтерна, покинув здание Дворца культуры. На улице сегодня прохладно, но солнечно. Последнее радует, так как надоела холодрыга, ещё на фоне серых и индустриальных пейзажей. Кто мешает властям хоть дома побелить в более весёлые цвета? Мимо нас прошли несколько детей, громко поздоровавшихся с Элеонорой. Та кивнула им в ответ улыбнувшись. Наверное, подопечные из «Костра».

Бывшая старшая вожатая, а ныне первый человек комсомола М-ского района, в элегантном коричневом пальто и косынке. Я тоже оделся цивильно — в брюки и болоньевый плащ. На голове шляпа. А чего? Элегантно на самом деле. Надо соблюдать определённый стиль при встречах с важными людьми. Только пришлось снова вскрыть заначку и отвезти её барыге.

Элеонора приехала в заводской ДК проверить свой проект, где я её и ждал. Да, идею с детским ансамблем она не выпускает из виду, хотя недавно ушла с Машиностроительного. Вернее, шагнула на несколько ступеней вверх по карьерной лестнице. Мне грех на это жаловаться — такая поддержка лишней не бывает.

Кстати, женщина отодвинула от проекта Говядина, пытавшегося всеми правдами и неправдами к нему присосаться. Но повезло! Наверху оказались люди, понимающие, что парторг — человек бесталанный и обычный карьерист. Доверь ему такое дело — точно развалит. Это же не языком чесать без остановки.

Сейчас в «М» действует ансамбль «Семицветики», являющийся локомотивом всего проекта. Недавно в Москве создали ещё коллектив «Ребята с нашего двора», что тоже радует. Руководство комсомола всерьёз взялось за подготовку кадров для эстрады. Впрочем, меня сейчас заботит совершенно другое.

Смысл сегодняшней встречи простой. С подачи упомянутого Говядина ВИА «Странные сны» начали активно зажимать. После новогоднего концерта нам разрешили выступить только в Ногинске и Павловском Посаде, где расположены филиалы Машиностроительного. Предприятие-то огромное! Только мне от этого не легче. Парторг отодвинул нас даже от выступления на танцах, регулярно проходящих в заводском ДК. Это сильный удар по коллективу. Ведь нам ещё ограничили время репетиций. В общем, засада со всех сторон.

И вдруг появился шанс! Директор Машиностроительного решил организовать концерт на майские праздники, чтобы развлечь народ. Заодно Иван Олегович надумал выделить главную группу завода и посмотреть выступления артистов вживую. На Новый год его не было.

Всё это благодаря Элеоноре, попросившей за нас. Иначе пришлось бы снова участвовать в склоках Говядина и профкома, полностью его поддерживающего. Сейчас же есть шанс стать коллективом при ДК и получить максимальную автономию. Нам бы ещё нормальную студию. Пока приходится репетировать в подвальной каморке. У меня дома можно играть только гитарные партии, ударную установку туда не отвезёшь. Но есть и плюсы: мы определились с клавишником. Пусть электроорган не синтезатор, однако с ним у «снов» совершенно иное звучание.

— Он же с Рязани и любит Есенина?

— Да, — ответила начальница остановившись. — Чего ты задумал, Никита? Не нравится мне этот блеск в глазах.

Выдаю в ответ свою самую обаятельную улыбку.

— Всё будет хорошо! Мы на это и рассчитываем. Вы будете на выступлении?

— Придётся, — устало вздохнула Элеонора. — Хотя в последнее время я начала уставать от музыки.

Здесь ничем помочь не могу. Раз человек полез во власть именно с этого направления, то пусть терпит.

* * *

Зрительный зал заводского ДК достаточно большой, около восьмисот пятидесяти мест. Для города этого мало, но сегодня пустых кресел хоть отбавляй. В основном заняты первые ряды, где расположились высокопоставленные гости и местные работники. Отдельной стайкой сели дети, с предвкушением наблюдавшие за происходящим. Кружков у нас много, есть даже цирковой. Вот ребятня и повалила на зрелище, прослышав о концерте.

Элеонора села по правую руку от Синяева, это директор Машиностроительного. Невысокий такой дядька средних лет с серьёзным лицом. Слева от шефа расположился Глебов, что внушает оптимизм. В отличие от севшего рядом с замом Говядина. Как без него? Тут ещё профком в полном составе, относящийся ко мне неприязненно. Зато на моей стороне заводской комсомол в лице одной рыжей особы. Но о ней сейчас лучше не думать. Всё потом.

«Трудяги» не стали спорить и согласились выступать первыми. Я с парнями примостился с краешка в седьмом ряду, наблюдая, как конкуренты готовятся к выступлению. Две колонки и усилители забавно смотрелись под лепниной, изображавшей Маркса и Ленина. Под профилями вождей чего-то ещё написано, но я никак не могу запомнить эти лозунги.

Володя, лидер «Трудяг», проверил засвистевший микрофон, заставивший присутствующих поморщиться. Бывает! Техника в это время специфическая, хоть завод не жалеет денег на обеспечение ДК.

Если кратко, то конкуренты выдали неплохой уровень, но оказались предсказуемыми. «Вологда», «Не повторяется такое никогда» и «Обручальное кольцо» ещё можно было слушать, если слишком не придираться к качеству исполнения. Но три собственные композиции парни могли и не играть. Детский сад — штаны на лямках! Почему не попробовать сделать кавер? Я ведь показал им путь. Ну нет у вас нормального поэта. Так зачем мучить людей всякой мутью? Для сельской дискотеки репертуар сойдёт, но у нас более серьёзный уровень.

— Всё готово, Олег? — спрашиваю радиста, который на самом деле рабочий высшей квалификации.

Мы попросили привлечь его для настройки. Кстати, тоже проблема. Организация концертов — дело сложное. Это со стороны всё кажется простым. Типа приехали парни, спели, отключили гитары и уехали. Угу! А как быть с ударными и органом? Ещё есть освещение, которому я планирую уделить побольше времени.

Но сегодня всё проще. Я вокалист, Кузнец — бас, Сергей Иванов — соло, Саша Лукьянов — ритм. И, конечно, Рамешкин на ударных.

Мы зашли на сцену и слегка поклонились зрителям. Надо сказать, что состав «снов» выглядит гораздо представительнее конкурентов. Во-первых, солист у них красавчик! Ха-ха! Сам себя не похвалишь…

А если серьёзно, то мы надели недавно заказанные строгие костюмы серого цвета. Тут ещё я настоял, чтобы парни сделали более короткие причёски. Пришлось давить авторитетом, но получилось неплохо. Теперь это наш стиль. Остальные музыканты могут отращивать любые лохмы — их право. А мы выглядим солидно.

Ну и сами парни привлекательные. Кузнецов — голубоглазый шатен ростом под метр семьдесят семь, хорошо сложен. Раму хоть сейчас на плакат времён одного австрийского художника. Гореть ему в аду! Я про Алоизыча, а не нашего блондинистого великана. Иванов, он же Серый, чем-то похож на Кузнеца, только черты лица попроще. А Лука вообще хорош! Он трудится футбольным тренером на стадионе и в очень хорошей форме. Рост у гитаристов примерно одинаковый, барабанщик сидит, и его не видно. Я немного повыше, но для контраста ситуация выглядит неплохо.

— Разрешите сначала спеть нашу переработку одной известной песни, а затем мы порадуем вас собственным творчеством. Вернее… Сами поймёте, — произношу немного удивлённому начальству.

Только Элеонора напряглась, сузив глаза. Сегодня нет никаких спецэффектов, освещение работает на всю катушку, поэтому мне хорошо видно реакцию первых рядов. Так, главное — не пялиться на одну несносную особу, специально расстегнувшую пару пуговиц на блузке.

Акустика в зале неплохая, да и аппаратуру Олег настроил выше всяких похвал. По нынешним временам сложно добиться столь чистого звука, заодно не повредить барабанные перепонки зрителей. Поэтому «Плачущая в автомате девушка» была хорошо встречена публикой. Дети даже немного похлопали. Впрочем, они также встретили «Вологду» от конкурентов.

— Думаю, многие из вас уже слышали нашу песню «Странные сны», в честь которой названа группа. Порадуем вас ещё раз, — произношу с улыбкой и подаю команду Раме.

Барабанщик не подвёл, отсчитав ритм, после чего я начал петь. Нравится мне эта композиция. Абстрагировавшись от окружающих, погружаюсь в пение. Кузнец и Лука хотели сразу начать с козырей. Не зря же мы столько готовились. Но я настоял, что надо выдавать репертуар дозированно. Заодно чередовать мажорную и минорную песни. Друг — отличный музыкант, гораздо лучше меня. Только он плохо разбирается в шоу-бизнесе.

https://m3play.ru/diman-rokeman-strannye-sny-demo-dark-rock-kaver-1836/

Не удержавшись в самом конце, смотрю в сторону рыжей провокаторши. Вопреки моим ожиданиям зелёные очи затуманились, а лицо девушки было задумчивым. Анна положила подбородок на кулак и смотрела сквозь меня. Ей нравится эта песня, как и многие другие в моём исполнении. А может, врёт. Но сейчас девушку зацепило.

Естественно, мы исполняли композицию в лёгкой версии. Здесь рок-н-ролл практически под запретом. Зачем пугать народ хардом?

После последнего аккорда дети снова зашебуршали, немного похлопав. Они стеснялись начальства, но не смогли скрыть эмоции. А ещё мне показалось, что Синяеву песня понравилась. Он даже немного подался вперёд, чтобы лучше слышать текст. Ничего, сейчас мы нанесём по главному зрителю основной удар.

— Признаюсь честно, очень сложно написать хорошие стихи, которые ещё должны лечь на музыку. Затем вся композиция ещё должна понравиться слушателям, — произношу в микрофон. — Поэтому мы с товарищами решили пойти логичным путём. Есть отличные стихи, надо только подобрать к ним музыку. Итак, мой любимый поэт, бывший по совместительству московским хулиганом. Сергей Александрович и его «Озорной гуляка».

После объявления директор буквально впился в меня взглядом. В ответ оставалось только нормально исполнить песню. Да простит меня группа «Альфа», но без плагиата никак. Люби Синяев Блока или Маяковского. Да хоть Пушкина! Только здесь иная ситуация. Я ведь узнал максимум о предпочтениях и характере директора. Бурная у него была молодость. Не просто так он любит Есенина. Поэтому поехали!

Я обманывать себя не стану,

Залегла забота в сердце мглистом.

Отчего прослыл я шарлатаном?

Отчего прослыл я скандалистом?

Начинаю петь после задорного начала. Заодно начинаю пританцовывать у микрофона. Первыми необычность выступления оценили дети и начали хлопать в такт. Тут как раз несколько ребят из кружка хореографии. Я может, не великий танцор, но изобразить нормальный твист способен. Тем более что пришлось ускорить изначальный вариант.

https://ya.ru/video/preview/17680602948310047236

Особенно забавно было наблюдать за Элеонорой и Анной. Обе комсомольские активистки натурально оторопели. Но если бывшая вожатая быстро пришла в себя и начала похлопывать в ладоши — композиция-то действительно заводная! Ну и я хорош! Чего скромничать. Однако рыжая красотка отреагировала иначе. В её глазах начало полыхать от едва сдерживаемого гнева. Ещё бы! Мы ведь держали репетиции в секрете. Хорошо, что парни не проболтались. Значит, атмосфера в коллективе здоровая!

Только зеленоглазое создание таких вещей не любит. У неё характер как у диктатора со стажем. Никаких сюрпризов, и всё должно быть под контролем. Либо она должна знать. Сложно с ней. Только моя мечта важнее любых женщин! И судя по виду Синяева, до неё осталось несколько шагов.

Дети перестали сдерживаться и хлопали от души. Кто-то даже крикнул: «Браво!» Смотрю, а народа в зале значительно прибавилось. И аплодируют не только юные зрители, но и большая половина присутствующих. Даже высокопоставленные гости не выдержали. Кроме некоторых индивидов, конечно.

Дабы не дать народу расслабиться, сразу подаю команду парням. Несколько ударов барабанных палочек — и мы действительно вдарили по року. Пусть не тяжёлому, но не кастрированному варианту, исполняемому в СССР. В конце концов, у нас ознакомительный концерт, отмажемся.

Проигрыш, и я начал, выкладываясь уже по полной. Нечего сдерживаться, надо проявить все свои таланты. Вон даже конкуренты обалдели, слушая нас с отвалившимися челюстями. Утрирую, но парни в натуральном шоке. Ещё бы!

https://vkvideo.ru/video-232464757_456239122

У меня несколько вариантов исполнения этого стихотворения. Но я предпочёл более тяжёлый. Хотя мы сделали его более или менее приемлемым для советской эстрады. Чем-то исполнение пересекается с «Позвони мне, позвони». Вроде фильм ещё не вышел. Хотя я даже не помню, как он называется. Только песня есть в памяти.

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.

Заканчиваю петь одновременно с музыкой. Вроде неплохо получилось! Я ещё в образе, смотрю на зал и начинаю нервничать. Аж холодно стало в груди. Зрители молчат! Неужели не зашло!

Вдруг дети разразились аплодисментами, подтолкнув остальных слушателей. Синяев точно доволен! И это главное! Элеонора радостно улыбается, и даже Анна немного отошла. Меня же потряхивает. Рубашка под пиджаком прилипла к спине от пота, да и ноги дрожат. Ничего себе вставило! Это от нервов или адреналина? До этого выступления не вызывали у меня такой реакции. Но в целом хорошо! Я бы сказал — круто!

Немного отдышавшись, подаю парням знак и приступаю к главному блюду. Или заключительному на сегодня. Хотя хороших стихов у Есенина много. Кому-то мой выбор не понравится.

Было желание исполнить композицию в стиле Малинина, но я отказался. Хотя одну из песен Александра придётся сплагиатить. С моей-то здешней фамилией. А может, не буду. Просто спою в узком кругу. Касательно стихотворения Есенина, память выдала очень необычный вариант, который мне сначала не понравился. Однако, обыграв его мысленно, пришло понимание о его крутости.

Плохо, что такую хорошую вещь исполнить с большой сцены не дадут. Как же? Там ведь русский человек собрался помирать под иконами. Нас же старательно убеждают, что сейчас в СССР нет национальностей, а есть новый человек — советский. Угу. Только когда приходит большой северный лис, власти сразу вспоминают про русских и православие. Ладно, сейчас надо отработать песню так, чтобы у Синяева не было шансов. Он и так в некоей прострации. В хорошем понимании слова, конечно. Наверняка на мужика нахлынули воспоминания. Я и сам в прошлой жизни поддавался очарованию поэзии великого рязанца.

По идее можно спеть эту песню а капелла, но мы подготовили вариант с постепенным включением всего нашего ВИА. Погнали, наши городские!

Положили меня в русской рубашке

Под иконами умирать.

https://vkvideo.ru/video-232330129_456239057

Закончился проигрыш, и зал снова отреагировал странно. Дети начали хлопать и одобрительно кричать. Песня удалась! Это не похвальба, а констатация факта. Только смотрю, что преподаватели кружков начали быстро успокаивать своих подопечных. Они-то лучше понимают, о чём песня и текущая линия партии.

Забавные ощущения. Понимаю, что это провокация. Вон Говядин смотрит на меня влюблёнными глазами. Парторг уже решил, как будет топить неугодного и неподконтрольного музыканта. Элеонора сидела с каменным лицом, не выказывая никаких эмоций. Ей сложнее всех. Хорошо начавшееся выступление закончилось, скажем, нестандартной композицией. Анна тоже была задумчива и даже не думала хлопать. В общем, всё сложно. Только мы своего добились. Я не знаток человеческих душ, однако способен заметить одобрение на лице директора. Репертуар же мы почистим.

— Это всё, товарищи! — произношу, скрывая усмешку.

Народ задвигался, кое-кто из детей устремился к выходу. Я же смотрел на Синяева.

— Пройдём, певец. Пообщаемся, — вдруг раздался громкий голос Ивана Олеговича.

* * *

Далеко идти не пришлось. Нам моментально освободили кабинет директора ДК, ещё и предложили печеньки с чаем. Я бы выпил — горло пересохло. Поесть тоже не помешает. Вроде пять песен и двадцать минут работы, но будто два дня пахал. Спина всё так же мокрая от пота, но хоть пропала дрожь. Всё-таки выступление на сцене сложно описать. Это надо почувствовать! И мне сейчас хорошо.

— Садись, — Синяев кивнул на стул, одиноко стоявший возле шкафа.

Сам он расположился в неудобном кресле, некоторое время устраиваясь. Затем Иван Олегович достал пачку «Стюардессы», импортную зажигалку и закурил. Мне не предложил. Сделав три большие затяжки, мужик перевёл на меня строгий взгляд.

— Ты знал? Кто рассказал? Элеонора?

Вопрос понятен. Ответ на него давно готов.

— Нет, это не она. Ваше происхождение и увлечение Есениным — не секрет. Просто надо было немного поговорить со старыми работниками завода. Не буду врать, на то у меня и был расчёт.

Директор снова затянулся, а затем усмехнулся.

— Хочешь мне понравиться и получить преференции?

— Снова нет, — усмехаюсь в ответ, наблюдая, как Синяев начал искать пепельницу. — Моя цель — большая сцена. А ещё я хочу выйти на мирового зрителя. Не буду заниматься бахвальством, но вы сегодня самолично наблюдали за моими возможностями.

Взяв с тумбочки блюдце, Иван Олегович сбросил туда пепел. Вот директор ДК обрадуется! Хотя она тётка понятливая, мы с ней неплохо так общаемся.

— Не слишком ли заоблачные цели? — явно успокоившись, произнёс собеседник.

— Вот кассета, здесь десять песен на стихи русских поэтов и ещё пять моих собственных. Извините, больше не успели, — передаю директору запись и затем развожу руками. — Насчёт заграницы сейчас рассуждать глупо и самонадеянно. Сначала надо завоевать советского зрителя. Думаю, у меня получится.

В ответ директор рассмеялся, после чего затушил сигарету.

— Мне нравится твой настрой. Ну и поёшь ты хорошо. Я ведь сам занимался в детстве в музыкальной школе и пел в хоре. Есть с чем сравнивать, — некоторое время Синяев молчал, затем вдруг огорошил меня: — Считай, ансамбль получил путёвку в жизнь. Переведём вас в ДК и оформим как положено, чтобы потом не было претензий. Что ещё нужно?

Такие шансы могут больше не появиться. Поэтому надо просить всё сразу.

— Своё помещение для репетиций в ДК. Плюс аппаратура, специалист, умеющий её настраивать, и администратор ансамбля. Далее надо что-то решать со светом, и нам потребуется автобус.

— А он тебе зачем? — удивлённо вскинулся директор.

— Мы никому не известная группа. Вначале лучше гастролировать по Подмосковью и ближайшим городам вроде Тулы или Ярославля. У нас же одна колонка весит под сто килограмм. Плюс инструменты, благо они свои, кроме органа и барабанов. Нас ни в один самолёт или поезд не пустят, придётся заранее договариваться. Значит, нужен человек, разбирающийся во всех нюансах. Нам же самим надо ещё тренироваться. Сегодня парни жутко фальшивили, да и я сам несколько раз не попал в ноты, потом ещё разнервничался, — произношу совершенно честно. — Думаю, год уйдёт у нас на организационные вопросы и привыкание. И…

Не знаю, говорить или нет. Впрочем, Иван Олегович решил за меня.

— Продолжай!

— Нам бы защиту от товарищей вроде Говядина и Кораблёва.

Вдруг Синяев снова рассмеялся, показав крепкие, но жёлтые от табака зубы.

— От таких людей, как Михаил, не скрыться. Но я тебя понял. Завтра жду весь ваш коллектив в двенадцать, заодно со списком необходимого и планом действий. Справишься?

На этот раз взгляд директора оказался похож на рентген. Только мы и не такое проходили.

— Конечно! И мы вас не подведём.