Декабрьская ночь в Лондоне была черной и вязкой, как деготь. В лавке Томаса на полках дремали фарфоровые пастушки и латунные секстанты, а в центре, под конусом света от лампы, стоял шахматный конь.

Фигура была вырезана из бивня мамонта – тяжелая, с желтизной прожилок, пахнущая временем и морозной землей.

– Мой брат проиграл за этой доской всё: поместье, конюшни и, наконец, собственную жизнь, – посетитель, бледный офицер с пустой штаниной, прислонил костыль к прилавку. – Он застрелился вчера после партии с «Черным Магистром». Но перед смертью он кричал, что фигуры ходят сами. Что слоновая кость теплая, как человеческая плоть. Томас взял коня. Он не стал разглядывать резьбу. Он положил фигуру на аптекарские весы. Стрелка дрогнула и замерла. Затем старик достал из-под прилавка чашу с горячей водой и опустил коня в нее.

– Вашему брату не врали чувства, – проговорил Томас, наблюдая, как от кости отделяются крошечные пузырьки воздуха. – Эта кость действительно «живая». Он извлек фигуру и приложил к её основанию тонкую пластинку из слюды. Слюда мгновенно запотела.

– Посмотрите на гриву коня, полковник. Видите эти поры? Это не дефект материала. Это вентиляция.

Томас взял тонкое сверло и, найдя точку в орнаменте седла, сделал одно короткое движение. Фигура распалась на две половины, обнажив сердцевину. Внутри кости была вырезана полость, в которой лежала крошечная, размером с горошину, капсула из пористого дерева, обмотанная золотой проволокой.

– Это не магия. Это гальваника и химия, – Томас поднес капсулу к свету. – Внутри – концентрат мускуса и индийской конопли. Когда фигура нагревается от тепла человеческой руки, пары начинают просачиваться сквозь поры кости.

Полковник нахмурился, вцепившись в прилавок.

– Но как это заставляло фигуры «ходить»?

– Они и не ходили. Они внушали движение, – Томас указал на золотую проволоку. – Это сердечник магнита. Под шахматным столом «Магистра» был спрятан переменный ток. При нажатии педали магнитный импульс заставлял фигуру в руке игрока мелко дрожать. А пары конопли, которыми дышал ваш брат всю партию, дорисовывали в его мозгу остальное. Он видел движение там, где был лишь статический спазм. Томас перевернул основание фигуры. На нем была едва заметная вмятина от ногтя.

– Ваш брат понял это в последнюю секунду. Он пытался раздавить коня, чувствуя его вибрацию. Но «Магистр» – хороший игрок. Он играет не на доске, а на нервной системе противника.

Старик аккуратно сложил половины кости обратно. Вещь снова выглядела благородным антиквариатом.

– Фигуры не стоят поместья, полковник. Но они стоят правды. Ваш брат не сошел с ума – он был отравлен и обманут физикой.

Томас пододвинул фигуру офицеру.

– Возьмите её. И если решите нанести визит «Магистру», не забудьте надеть кожаные перчатки. Они плохо проводят и ток, и яд. А с вас – пять шиллингов за то, что я вернул вашему брату его честное имя, пусть и посмертно.

За окном прогрохотал патрульный кэб. В лавке пахло мокрой псиной и нагретой костью. Томас знал: в этом городе даже шахматы – не игра ума, а схватка механизмов.

Вещь: Предмет – это инструмент воли. Когда вещь начинает казаться живой, ищите того, кто держит за ниточки её механическое сердце.