* Сабин *

— Элоиз…

Сначала я подумала, что мне почудилось, потом — что сэр Гектор обознался, особенно когда он однажды открыл глаза и уставился на меня почти осознанным взглядом, прежде чем провалиться в беспамятство лихорадки несколькими секундами позже. Но он продолжал звать её и позднее, особенно жалобно — когда замерзал, содрогаясь всем огромным телом и хватая меня за руки…

Я видела подобную картину не впервые, от лихорадки умер мой младший брат, дядя и едва не скончался отец. Лечение всегда оставалось неизменным — постель и тишина, поить больного, охлаждать, когда он горел, обтирать водой и поддерживать свежесть воздуха, не закрывая окно. Я также приготовила ему настой из ромашки, в который так верила моя мама, но не знала, действовал ли он вообще, потому что время от времени рыцаря рвало.

Больше всего ему помогло другое — моя сила. Стоило мне прикоснуться к нему, как я начала очень медленно, по каплям, отдавать ему энергию. На полное восстановление таким образом могли бы уйти месяцы, а может, и год… Но даже это простое касание тут же заставило его дышать легче. Сэр Гектор был магом, а с магией восстановление шло значительно быстрее. А значит…

Я не позволяла себе раздумывать слишком долго. Если он умрёт, меня передадут другому, потому что я считалась собственностью его брата. И кто знает, пожелает ли новый господин не трогать меня… как женщину. Даже мысль о том, чтобы спать вот так, обнажённой, с другим мужчиной, казалась противной, хотя я знала, что для многих каэри это становилось реальностью, если их хозяева умирали.

Больше не сомневаясь, я разделась и прикоснулась к рыцарю всем телом — грудью, животом, обнажёнными ногами. Одна растянулась вдоль нижней части его тела, а вторую я забросила на мощное, мелко дрожащее бедро. Под моими руками рыцарь тут же стих, а я сама почувствовала, как сила вытягивается из меня куда быстрее, впитываясь в него… Я не спала, да и не хотела, хотя, когда я окончательно опустею, это безусловно случится.

Вместо сна я рассматривала его плечо, находившееся совсем рядом с моим лицом, мощную квадратную грудь с крохотными сосками. Шрамы пересекали смугловатую кожу во множестве мест, но самым страшным казался огромный след, пересекающий мужчину от шеи почти до тазовой кости. Я провела по шраму рукой, почти заворожённо замечая, как двигаются под пальцами мышцы.

Это повторялось многократно в течение нескольких следующих дней, и я радовалась, что успела предупредить Рику и Алана о своём отсутствии. Мы заметили крохотный отряд в то утро, когда рыцарь вернулся, а мы продавали амулеты.

— Элоиз… — ну вот, опять.

Самая старшая из моих сестёр, Винн, не раз повторяла, что мужчины имеют особую власть над женщинами, но я только отмахивалась от этих слов. Она говорила, что я сама всё пойму, когда прикоснусь к своему мужчине, почувствую его силу и широкие ладони…

Я не верила, ведь до пожара на меня не раз заглядывались соседские мальчишки, я знала мужское внимание. Но сейчас, изучая пальцами это огромное тело, упругие мышцы, мощный торс и напряжённый рельефный живот, я чувствовала что-то новое. Даже его плечи казались произведением искусства.

Никогда прежде я не касалась мужчин вот так. Никогда не была настолько близка к ним. Никогда не лежала обнажённой рядом с гигантом, находящимся в моей полной власти.

Вообще-то, это было неправильно — всё же он был рыцарем короля и требовал более умелого ухода. Но целитель, у которого и так имелось слишком много больных, оценил мою работу как удовлетворительную и сказал слугам в доме, что я прекрасно справляюсь с его указаниями. Не то чтобы он их действительно оставлял.

Леди Элоиз постучала в дверь сэра Гектора на четвёртый день, когда он уже почти выздоровел, дышал спокойно и иногда во сне… даже улыбался. Я никогда не видела его лица таким: рыцарь всегда оставался хмурым и со мной за всё время нашего знакомства обменялся лишь парой фраз.

— Вы пришли в себя! — неверяще произнесла леди, присев проверить его состояние.

Прямо за её спиной стоял целитель, раздутый от гордости, будто он лично лечил больного и не отходил от кровати ни на шаг.

— Леди Элоиз… — проснувшийся рыцарь, казалось, не видел никого, кроме хозяйки этой крепости, и это зрелище неожиданно полоснуло меня внутри.

Это же я тряслась от мысли, что он умрёт, буквально не отходила от него, злилась на лекаря за то, что тот не приходит и не сидит рядом с больным.

— Леди Элоиз так волновалась, так волновалась, постоянно расспрашивала меня о вас, но я, конечно, сразу же убедил её, что поставлю вас на ноги. Можете даже не сомневаться во мне, сэр Гектор, да и королю передайте…

— Уйдите! — рявкнул он на целителя, и тот поторопился скрыться, но потом…

Сэр Гектор с таким же ожиданием посмотрел на меня. Он явно хотел, чтобы я тоже ушла, оставив его наедине с леди. Обида захлестнула сердце с такой силой, что я, прикусив губу, тут же вылетела из его спальни. Я отправилась к себе, потирая грудь и не ожидая от самой себя подобной реакции. Хотя, на что я надеялась? Что он внезапно проникнется ко мне теплотой, выслушает и пообещает защитить от таких людей, как лорд Рудольф?

Звук хлопнувшей двери раздался очень скоро — это леди Элоиз покинула комнату моего господина. Только тогда я вспомнила, что она, вообще-то, благородная дама и невеста другого человека, а потому не может находиться наедине с мужчиной. Тем более, в его спальне!

Леди выглядела покрасневшей и очень смущённой, её светлые волосы были слегка встрёпаны, но расстроенной она не казалась. Бросив на меня короткий взгляд, она выпрямилась, расправила плечи и двинулась дальше плавной походкой, полной достоинства и уверенности.

— Каэри! Я знаю, что ты там, я слышу тебя! Вернись в комнату! — я вздрогнула, услышав этот окрик, но приказу подчинилась — тем более я и сама хотела с ним поговорить.

Сэр Гектор сидел на кровати рядом со стулом, на котором совсем недавно располагалась леди Элоиз. Он всё так же оставался полуобнажённым: покрывало скрывало его мощные ноги, которые я, впрочем, давно успела рассмотреть. Пот выступал на литых мускулах, подчёркивая их объём.

— Раздевайся.

— Нет-нет-нет! — я замахала руками. —Я уже всё, я уже отдала вам свою магию! Спешу уверить, вы полны сил, — я даже закивала, пытаясь подтвердить свои слова.

Почему-то, когда я делала это добровольно, и когда он был без сознания, я уставала намного меньше.

Мужчина замолчал и закрыл глаза, прислушиваясь к внутренним потокам, а когда открыл их, удовлетворёно кивнул.

— Ты права. Тогда можешь быть свободна, — он огляделся, явно пытаясь отыскать свою одежду.

Решительно сжав кулаки, я направилась к большому сундуку, куда сложила всё, что было на нём в день возвращения.

— Я сказал…

— Я сложила вашу одежду в этот сундук, когда вас принесли, — заявила я, поднимая тяжёлую крышку. — И я хотела бы с вами поговорить. Я здесь уже больше месяца, скоро пойдёт второй, а вы в крепости почти не бываете. Судя по всему, так будет и дальше.

— Да, это продолжится, — подтвердил рыцарь. — Я должен вернуться в сгоревшие деревни, но не сейчас — меня ждёт поручение Его Величества.

— Я понимаю. Просто…

Я даже не знала, как объяснить свои трудности. Сейчас они казались надуманными: я не понимала своего места в этой крепости, в то время как он только что пережил страшную лихорадку или отравление. Какая, казалось бы, глупость — меня кормили, не требовали тяжёлой работы, предоставили шикарную комнату и безопасность…

У меня даже была возможность выходить в город, заводить друзей, посещать ярмарки и фестивали. Взамен я всего лишь должна была отдавать ему свою энергию.

— Что, каэри? — вся теплота, сквозившая в его лице при виде леди Элоиз, исчезла. На меня он смотрел так, будто не мог дождаться момента, когда останется один. — Нас ждут на обеде.

— Тогда отправимся туда, — я решила, что обед как раз таки покажет ему, в чём заключаются мои трудности.

***

Столовая зала была тёплой и наполненной негромкими голосами. За длинным столом вели беседы, смеялись и обменивались новостями, не повышая тона. Блюда с мясом, хлебом и фруктами передавали из рук в руки, а кувшины с вином медленно пустели. В этом мерном шуме не чувствовалось суеты, но ощущалась какая-то странная наигранность.

Разумеется, ведь здесь собрались дворяне. Благородные и богатые жители Альмерэ и Меритана оказались в этой крепости после того, как лорду Ноксу даровали эти земли вместе с ближайшими городами и деревнями. Даровали так же, как и меня.

Хозяин крепости на обеде отсутствовал.

— Сэр Гектор! — леди Элоиз тут же вскочила, и её белоснежную кожу покрыл лёгкий румянец. — Целитель разрешил вам передвигаться?

Сидящая рядом взрослая женщина посмотрела на леди одобрительно, как на хорошую хозяйку. Гектор кивнул в ответ, задерживая взгляд на леди Каноссе. Совсем недолго, всего на мгновение… Но я заметила.

— Пожалуйста, садитесь, — леди Элоиз указала на свободные места слева от пустующего кресла лорда Нокса, и рыцарь тут же последовал туда.

Я неуверенно замерла, но, поймав его требовательный взгляд, поспешила за мужчиной.

Мне никогда прежде не доводилось есть за одним столом со знатью.

Для меня накрыли так же, как и для остальных, хотя взгляд Летти, казалось, был способен прожечь во мне дыру — она явно не ожидала увидеть меня здесь. Лорд Рудольф, который всего несколько дней назад грубо заявлял, что моё лицо можно просто спрятать, перевернуть меня на живот, сейчас выглядел возвышенным и благородным, чинно беседуя о чём-то с леди Элоиз. При виде меня его лицо показательно скривилось, будто само моё присутствие портило ему аппетит.

Впрочем, возможно, так оно и было. Люди то и дело посматривали на меня, взглядами сползая к шрамам, покрывающим нижнюю часть лица, руки и шею. Полупрозрачное платье каэри, всё то же единственное моё подходящее одеяние, мало что скрывало, выставляя напоказ столько кожи, сколько позволяли приличия.

С нами мало разговаривали. С сэром Гектором присутствующие вели себя подчёркнуто вежливо, меня же просто игнорировали, из-за чего беседы в нашей части стола постепенно стихли. Леди Элоиз, замечая это, расстраивалась и поджимала свои красивые губы, и это её расстройство замечал мой господин.

— Я обязательно вернусь в те края, — она тут же попыталась оживить беседу, возвращая её к теме помощи пострадавшим в окрестных деревнях. — Видели бы вы их! Люди были так рады моему приезду, они так меня любили…

— Это опасно, — возразил ей сэр Гектор. — Вы совсем себя не щадите, леди Каносса.

— Такая уж у неё натура, — добавила всё та же взрослая женщина с приятной полной фигурой.

За время обеда я выяснила, что эта дама, леди Жадвига Валле, приходится какой-то далёкой тётушкой лорду Ноксу и, получается… сэру Гектору тоже?

— Неважно, какая у неё натура, леди Валле, это всё равно опасно. Сначала я сам должен туда вернуться, но сейчас у меня совершенно нет времени.

Разговор и дальше вращался вокруг чудесного характера леди Элоиз, стремящейся всем помочь. Девушка заметно смущалась, краснела и тихо благодарила присутствующих за тёплые слова. Рыцарь время от времени бросал на неё теплые, полные восхищения взгляды, но стоило ему заметить, что на него смотрят, как он тут же отворачивался.

Он любит её!

На меня сэр Гектор не обращал никакого внимания. Я же ловила себя на том, что пытаюсь украдкой его рассмотреть, выискивая следы недавней болезни или усталости. Ничего. Его широкая ладонь лежала на столе совсем рядом со мной. Руки, даже после четырёх дней вынужденного бездействия, выдавали человека, привыкшего к тяжёлому труду: сбитые костяшки, мозоли, тонкие шрамы и загар, столь нелюбимый аристократами.

Он не стремился привлекать к себе внимание, хотя именно он разбирался с разбойниками в сожжённых деревнях и именно он едва не погиб. Совсем недавно.

А вот лорд Рудольф с каждой секундой выглядел всё более скучающим, несмотря на то, что ему подкладывали лучшие куски мяса и подливали изысканное вино — всё же он был представителем короля.

— Что-то не так, лорд Кранц? — осведомилась леди Валле.

Я даже тихо выдохнула, наконец услышав род сэра Рудольфа. Кранц… Они действительно были приближены к престолу, и, по слухам, вся семья числилась в советниках наравне с немногими другими родами. Что же он забыл здесь, в Гратане?

— Я по-прежнему не получил извинений, — наконец произнёс он, глядя почему-то исключительно на сэра Гектора. — Когда ты явился сюда вместе с каэри, я полагал, что она извинится за публичное оскорбление, которое нанесла мне совсем недавно.

***

Это ведь лорд Рудольф оскорблял меня, отзывался о моей внешности и намекал, что мною можно поделиться. Я всего лишь сказала, что не буду с ним спать!

Сэр Гектор нахмурил брови: ему явно никто не рассказал о событиях того дня, хотя я сама собиралась это сделать. Собиралась попросить его объяснить, что я не шлюха, и по возможности держать меня вдали от вельмож.

Слова лорда Рудольфа заметно расстроили леди Элоиз, которая теперь, покраснев, смотрела в стол и всячески думала как извернуть ситуацию так, чтобы конфликта не возникло. Она боялась советника короля, боялась расстроить его, и, может быть, я тоже отвечала бы не так резко…

Если бы знала на тот момент, кем он является.

Установившаяся тишина была настолько густой и плотной, что казалось, её можно резать ножом. Никто не решался перечить представителю короля, и разумеется, никто не собирался вставать на мою сторону. Единственным, кто мог хоть как-то остановить происходящее, был мой господин.

— Это так? — спросил он, но не у меня, а у леди Элоиз.

И та, прикусив губу, кивнула, глядя только в богато украшенную скатерть. Казалось, девушка была на грани слёз.

— Извинись, каэри, — приказал мне сэр Гектор, и я почувствовала, что замерла, не в силах пошевелиться.

Внутри росло что-то болезненное, тёмное, тяжёлое. Я не понимала, как оказалась в этой ситуации. Почему должна извиняться за то, что оскорбляли меня? Почему должна терпеть их издёвки?

— Я не оскорбляла лорда Кранца, — ответила я, чувствуя, как меня мелко трясёт. — Я просто отказала ему.

— Это было очень грубо, громко и некрасиво, это слышали буквально все, — в этот безумный разговор неожиданно вмешалась женщина, сидящая рядом с лордом Рудольфом и чем-то похожая на него. — Похоже, этой крепости не хватает твёрдой руки.

— Извинись, каэри, и оставь нас. Это приказ, — холодно добавил сэр Гектор, наблюдая, как Элоиз при этих словах вся сжалась.

Что-то было не так со всеми ними, что-то было не так с сэром Рудольфом и его семьёй — словно они только и искали конфликта, пытаясь разжечь его по любому поводу.

Мама всегда говорила, что у меня слишком несдержанный характер. Что если бы я не родилась каэри, то не удержалась бы ни на одной работе.

— Я никого не оскорбляла, я просто отказала! Сказала, что я не шлюха и не рабыня, и что не буду с ним спать! — заявила я, чувствуя, как пружина в груди достигает своего предела.

Я не собиралась извиняться за то, чего не делала. Эти вельможи не считали меня даже за человека, используя в своих играх. Лорд Рудольф смотрел пытливо, изучающе, будто наслаждаясь всем происходящим, в то время как лица леди Элоиз почти не было видно за светлыми волосами. Девушка мелко дрожала.

Она что, плакала? Но с ней ничего не случилось, её вообще никто не трогал и уж точно не оскорблял.

— Следуй за мной, — рявкнул мой господин, и я, конечно, последовала за ним.

В глубине души я не ожидала ничего хорошего, но всё же надеялась, что смогу объясниться. Я ведь ухаживала за ним всё это время, он не может всерьёз верить, что это заслуга леди Каноссы — это было бы просто неприлично.

За дверями большой столовой он схватил меня за запястье и потянул в сторону, подальше от чужих ушей и глаз, пока мы не достигли выхода, которым пользовались только слуги.

— Ты понимаешь, что я могу избавиться от тебя в любой момент? — прошипел он. — Что если я скажу, что ты не подходишь мне как каэри, тебя заменят, найдут кого-то другого? Единственная причина, по которой ты оказалась в этой крепости, состоит в том, что мой брат ненавидит меня. Поэтому он и подобрал для меня самую покалеченную, неподходящую и необразованную каэри, какую только можно было найти.

Каждое слово — как ножом по сердцу. Я и так знала о своих недостатках, но неужели нужно было настолько жестоко тыкать меня в них лицом? Тем более что я не могла ничего изменить, ни своего прошлого, ни того, кем мне довелось родиться.

— Ты вернёшься назад и извинишься. Униженно, так, чтобы лорд Кранц остался удовлетворён. И впредь не смей расстраивать или подставлять леди Элоиз — она и так лишилась всего, чтобы ещё страдать по твоей вине. Я видел, из какой… — он не произнёс слово «дыра», но я и так его поняла, — откуда тебя привезли. Ты никогда не жила лучше, чем в этой крепости, но всё это может исчезнуть буквально за секунду. Тебя отдадут другому, особенно теперь, когда ты доказала, что ожоги никак не сказались на твоей силе. И больше никогда, никогда не перечь мне при остальных!

Я прикусила губу, чувствуя, как огромный горький комок формируется в горле, а глаза начинает жечь, но сдержалась. Не хватало ещё плакать из-за каких-то насмешек, как бы сильно обида ни раздирала грудь.

Наверное, мне и правда не стоило перечить ему, но я почему-то решила, что рыцарь защитит меня, если кто-то начнёт приставать. Я понятия не имела, как себя вести. Никто меня не обучал, не называл имён лордов в крепости и не объяснял, какое место в иерархии я занимаю.

— Он относился ко мне как к шлюхе, оскорблял меня!

Неужели сэр Гектор и правда мог отдать меня другим? Просто потому, что я постояла за себя? Сказала «нет»?

— И что, ты не могла просто сказать «нет»? Знаешь, сколько раз слугам подобное предлагают, но никто не станет заставлять их силой. Обязательно было настраивать его против нас?! Элоиз не принуждает тебя работать, ты живёшь на всём готовом, в безопасности и сытости! Тихо вести себя, не высовываться из комнаты и не перечить лордам — самое малое, что ты можешь сделать в благодарность.

Не знаю, почему мне было настолько обидно слышать его слова. Возможно, потому что в них крылось зерно правды: я действительно жила лучше, чем когда-либо прежде. Но разве это полноценная жизнь — в неизвестности, когда даже носа наружу не высунуть, когда нет ни целей, ни будущего?

— Немедленно, — он кивнул в сторону коридора, ведущего назад в столовую. Он хотел, чтобы я униженно извинилась перед сэром Рудольфом прямо сейчас. — А после возвращайся в спальню. Я готов буду забыть об этом инциденте, в первый и последний раз, если ты начнёшь вести себя разумно.

***

В спальню сэра Гектора я возвращалась совершенно разбитая после этих извинений, чувствуя, как предала себя, как предаю каждую секунду, находясь здесь. Жизнь каэри в этом замке, на всём готовом, словно медленно убивала меня, хотя от меня даже ничего не требовали.

— Раздевайся, — приказал рыцарь, когда я вошла, и я лишь прикусила губу.

— Мы же обсуждали это совсем недавно. Я уже…

— Не перечь мне, каэри! Я выдвигаюсь сегодня, часть моей магии ушла на восстановление, и я хочу быть наполнен под завязку, — рыкнул он.

Злился ли он на меня за то, что я была резка с лордом Кранцем? Или потому, что я расстроила его леди Элоиз?

— Вы любите её, поэтому так разозлились на меня?

Лучше бы я этого не спрашивала. Лучше бы вообще никогда не открывала при нём рот.

-Почему ты считаешь что имеешь право задавать мне такие вопросы? Что я буду отвечать тебе, открывать душу?

Конечно… с какой стати, если он может просто не отвечать?

— Раздевайся, отправляйся в постель и молчи, ради Кроффа. У тебя есть одна обязанность, не слишком тяжёлая, но ты даже её не хочешь выполнять. И больше никогда, никогда не говори о леди Элоиз! Я и сам виноват: сразу же следовало объяснить тебе, что ты не ровня им и…

Я просто хотела, чтобы всё это закончилось. Чтобы рыцарь, на поддержку которого я почему-то надеялась, вновь уехал, оставив меня одну — раздавленную унизительными извинениями.

Если бы кто-то из моих друзей в деревне увидел меня сейчас, они бы меня не узнали. Я и сама себя не узнавала. Поэтому я просто разделась и улеглась на кровать, отвернувшись от рыцаря.

Горячо…

Раскалённая ладонь коснулась моего бока, притягивая меня ближе, а после тут же отдёрнулась. Я напряглась, не понимая, что случилось. Он никогда так не мешкал.

Рыцарь за моей спиной вёл себя неожиданно тихо, дышал неровно и по-прежнему не прикасался ко мне. Будто я была прокажённой или могла причинить ему боль.

— Что…

— Отвернись! — тихо приказал он, и я замерла в полуобороте, возвращаясь в прежнюю позицию. Как будто мне и так хотелось смотреть на него. — И не напрягайся так. Я уже сказал, что никогда не прикоснусь к тебе как к женщине.

Последнее было произнесено так зло, с такой неприязнью, что я поняла, что я по-настоящему противна ему. Из-за шрамов? Из-за его любви к леди Каноссе?

Несмотря на это, его прикосновение ощущалось так полно, так всеобъемлюще… Клянусь, я могла перечислить каждую мозоль на этой руке, лишь ощущая её своей кожей, покрывшейся мурашками.

Ненавижу…