* Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго *

Лунный свет освещал её плечи, идеальную кожу без единого изъяна, настолько отличающуюся от того, как она выглядела совсем недавно — перед тем, как пропала. Широкая сорочка сначала замерла на кончиках её сосков, прежде чем Сабин стянула её дальше, а после — на широких бёдрах, переходивших из талии самым невероятным изгибом.

Гектор не шевелился, только смотрел. Если бы взглядом можно было поглотить или убить, это наверняка бы произошло. Каждая мышца в его теле была напряжена, пока он ожидал её следующего шага.

Он прекрасно понимал, чего она хочет.

Чтобы он снял с неё ошейник. А если это не получится — она хотела стать достаточно сильной благодаря близости с ним, чтобы скрывать ошейник. Она не любила его и хотела даже не в десятую часть настолько, насколько он сам, буквально мучаясь рядом с ней месяцами.

Но ничто из этого не изменило бы его мнения сейчас.

Когда её колено оказалось на кровати, которая немного прогнулась под весом девушки, все его тело отозвалось, включая член, болезненным бугром топорщащийся под брэ. Гектор чувствовал, что почти ничего не слышит от одной только мысли о том, что сейчас произойдёт.

Наверное, никогда в жизни он не стремился оказаться внутри женщины настолько сильно. Мысль о том, что её тело совсем рядом — он мог бы одним движением подмять её под себя и войти на всю глубину, сразу, по самый пах, в жаркие складки — была неконтролируемой. Она возвращалась к нему снова и снова.

С момента, когда он впервые познал женщину, у него никогда не было столь долгого перерыва.

— Ты собираешься просто лежать? — спросила она чуть нервно, явно не зная, что делать дальше.

Он усмехнулся.

— Да. Если ты хочешь этого, ты сделаешь это сама, — тихо ответил он, не моргая, не желая терять ни секунды этого момента.

Он стянул брэ и обхватил член у основания так, что теперь тот торчал вверх — напряжённый и огромный. Девушка тут же отвернулась, спрятав лицо за волосами. От этого внутри поднялась яркая вспышка отрицания. Ему до боли захотелось убрать её волосы, видеть выражение её лица, читать её…

— Убери волосы, — хрипло приказал он, и она подчинилась.

Но в тёплых карих глазах горела такая решимость и возбуждение, что у него возникло подозрение.

Сабин долго была одна — целых три месяца. Она изменилась до неузнаваемости и наверняка сбегала с помощью своей магии. Могла ли она узнать правду о том, что каэри-маги становятся сильнее при близости, опытным путём? Уж слишком сильно отличалось её поведение.

— У тебя кто-то был?! — жёстко спросил он. — Там, в Дорнессе?

Недоуменный взгляд на него и крохотная заминка длиной в две секунды… которую он заметил слишком хорошо.

-Нет.

Она не собиралась объяснять ему ничего большего. Вместо этого, не позволяя эмоциям отразиться на своем лице, забралась сверху, перекинула через него одну ногу, сидя чуть поверх колен.

Круглые женские ягодицы, совершенно обнажённые и немного прохладные, коснулись его ног, слабый поток магии сразу ударил в голову. Лунный свет цеплялся за её грудь, подчёркивая напряжённые соски — тёмные, болезненно заострённые, реагирующие на прохладу воздуха и на его тяжёлый взгляд. Тени мягко обрамляли их, делая ещё более заметными на светлой коже. Ниже — линия талии, уходящая в плавный изгиб бёдер с выступающими косточками. Тело здесь становилось мягче, бёдра были по-женски округлыми, их хотелось схватить, сжать, увидеть свою смуглую руку на фоне этой теплоты и упругости.

И конечно, перед ним… Его торчащее возбуждение, истекающее соками, и каштановый треугольник мягких кудрявых волос прямо за ним. Так близко.

Сабин не торопилась. И не стеснялась, не пряталась. Интересно, сознавала ли она, насколько порочна эта картина?

— Ты правда не собираешься ничего делать сам?

Он сделает, обязательно. Но не в это первое проникновение.

— Это твой выбор, — ему казалось, что он может кончить от одного только звука её голоса. — Я никогда не буду принуждать тебя, Сабин, я уже говорил.

Зло выдохнув, она сердито откинула прядь с лица, позволив ему наблюдать за тем, как её грудь упруго вздрогнула от этого движения. А после она упёрлась руками ему в живот, приподнимаясь над ним. Мышцы его живота даже не дрогнули под её ладонями — настолько сильно он был напряжён, но её пальцы скользили по коже, влажной от пота.

Прямо над ним она замерла, едва касаясь головки его возбуждения влажными, горячими складками, и тогда Гектор не выдержал.

Положил руку на её бедро и потянул вниз, одновременно совершая неконтролируемый рывок бёдрами навстречу. Хотелось, чтобы она опустилась на него всем телом, чтобы оказалась под ним, чтобы он мог вгрызаться в её плечо, целовать его, целовать её шею и губы, бешено погружаясь в неё не только внизу, но и языком. Он почти ничего не слышал, сделал ещё один резкий толчок, потом ещё один, чувствуя, как магия хлынула в него, несмотря на то что он и так был полон. Ощущая, как болезненно и приятно закололо всё тело, но потом…

Он почувствовал сопротивление. Понял, что её тело стало почти таким же каменным, как и его собственное.

Сабин не было приятно. Лицо девушки исказилось от боли, глаза были плотно закрыты, а руки упирались в его скользкий торс, пытаясь оттолкнуть. Единственным, что удерживало её над ним — и его в ней — была жёсткая хватка на её бедре.

Гектор разжал пальцы, и девушка начала медленно соскальзывать, но остановилась, оставив внутри лишь самую головку. Сабин тяжело дышала, судорожно открывая и закрывая рот, непроизвольно сжимая его мышцами. Её соки вперемешку с кровью — её было не так много — стекали вниз, на его живот.

Даже в этот момент он наслаждался мгновением. Запахом её пота, её кожи и волос, дурманящим смешением их тел.

Жалобно всхлипнув, она попыталась вернуться, скользнуть хоть на малую долю ниже, но Гектор, сердито выдохнув, решил прекратить это мучение. Он снял её с себя, рывком уложив рядом и убирая мешавшие волосы от лица.

Её глаза оказались прямо напротив его глаз. Упрямые, полные злости. Она не плакала и больше не морщилась.

— Что за… — она, похоже, не знала, что именно спросить. — Продолжи!

— О-о-о, поверь, я мог бы. Вколачиваться в тебя раз за разом, сбоку, сверху, сзади, часами, пока в тебе не останется ни капли силы. И, может, даже позже, пока ты будешь спать. Но это не то, что тебе сейчас нужно.

— Ты не знаешь, что мне нужно! — зло зашипела она, сама потянувшись к нему.

Гектор позволил. Позволил ей целовать его, почти сразу перехватывая контроль и жёстко вламываясь в её рот языком. Он чувствовал, как болят его губы — и наверняка её тоже. Она мычала, но не отстранялась, пытаясь бороться за равенство, но это было ничем, по сравнению с тем, что он на самом деле хотел с ней сотворить.

Но для девственницы на сегодня достаточно.

Прижав её к себе, он позволил ладони обхватить слишком пышную для такого телосложения ягодицу, наслаждаясь упругостью и гладкостью кожи, а после отпустил. Перевернул её спиной к себе, чувствуя, как головка его члена касается ее ягодиц, и опустил руку вниз.

Он не издал ни звука — только укусил её в плечо, не слишком сильно, изливаясь на нежную женскую кожу после пары резких движений кулаком. Он думал о том, что ни один мужчина даже после такой ничтожной близости никогда не согласится на меньшее с каэри.

Сабин тяжело дышала, раскрасневшаяся совершенно везде. Высокая полная грудь быстро вздымалась, но долго лежать так она не смогла. Дёрнулась, пытаясь вырваться из его рук.

— Спи здесь, — тихо приказал Гектор.

— Мне нужно помыться.

***

Когда Сабин открыла глаза, она долго и растерянно смотрела на стену, оставаясь расслабленной и мягкой в его руках. Солнце стояло уже высоко. Гектор слышал, как за дверью их комнаты много раз проходили хозяева дома, но они не спешили будить рыцаря.

Боялись?

Прошлой ночью Сабин освежилась и вернулась в свою постель, но как только она уснула, он перенёс её к себе, обнимая тонкое тело со спины. Он почти не чувствовал отдачи магии, несмотря на полное соприкосновение — настолько был полон после сеансов с Мари-Клэр.

Другие каэри, в отличие от Сабин, были совсем не против близости и даже считали это своим долгом. Это почему-то вызывало в нём отвращение — то, что они принимали это за обязанность. Сабин была его каэри много месяцев, у них никогда не случалось близости, и он не мог сказать, что это хоть как-то сказывалось на их магических сеансах.

Мужчины слабы.

Они просто не могут отказать себе в возможности прикоснуться к этим странным магическим созданиям, которые всегда были преступно прекрасны.

Это мужчины изменили законы так, чтобы каэри с самого детства растили как любовниц. Образованные, способные поддержать разговор, никогда не отказывающие своим господам. Им внушали, что это норма.

Элоиз с сочувствием отзывалась о них, утверждая, что на самом деле почти все каэри ненавидят своих магов. Они делают это, только потому что верят, будто обязаны, и что покорность подарит им преференции и место за хозяйским столом. Сделает их почти хозяйками.

А теперь Сабин лежала в его руках, вплотную, касаясь его чуть вспотевшей кожей, острыми лопатками и попой.

Ненавидела ли она его? И мог ли он доверять хоть каким-то словам леди Элоиз? Его отношения с Сабин — какими бы болезненными и неправильными они не были — были настоящими.

-Сколько сейчас время? - спросила Сабин, потихоньку напрягаясь.

Она не могла не чувствовать вес тяжёлой смуглой руки, лежащей на её талии и медленно ласкающей живот. Гектор ощущал, как он поджался от напряжения. И она не могла не чувствовать его возбуждённый член практически между своих ягодиц.

— Почти одиннадцать. Мы отправимся, как только ты будешь готова, — спокойно произнёс он.

— А что случилось с крохотными остановками на четыре-пять часов? — спросила она, развернувшись в его руках.

Что она ожидала услышать?

— Я не хочу подвергать тебя изнурительному переезду сразу после того, как лишил невинности. Но и оставаться здесь мы больше не можем.

Он не предложил ей вернуться в Гратан — на это не было времени, и он не знал, смог бы оставить её там. Она сама изъявила желание двигаться вместе с отрядом. Сабин ненавидела замок Элоиз, и он не мог винить её в этом.

Колодки, лишения, связь с воровской шайкой — всё просто потому, что у неё не было ничего. Потому что он не обеспечил её ничем, а после наказал за попытку выжить в одиночку. Но без того наказания и формальных извинений её участь могла бы оказаться намного хуже, если бы кто-то из лордов начал жаловаться и обвинять саму Сабин в мошенничестве…

— Я буду готова через десять минут, — произнесла она наконец.

Гектор кивнул, поднимаясь и одеваясь за считанные мгновения, при этом не сводя глаз с Сабин. Она не поворачивалась к нему, и мужчина видел длинные пушистые каштановые волосы, волной спадающие на спину, стройные ноги, бёдра и очертания груди.

— Я хотела бы переодеться одна, — сказала она неловко.

На секунду в душе Гектора мелькнули сомнения — вдруг она убежит прямо сейчас? Она фактически призналась, что хотела этого… Попросила снять с неё ошейник.

Нет… Она останется с ним так долго, сколько понадобится, чтобы её сила выросла. И только потом попытается сбежать.

У него есть время изменить её мнение. Убедить в другом.

***

Они добрались до лагеря позднее, чем он планировал — на восходе четвёртого дня, отдыхая, как он и собирался, не больше четырёх часов. Почти всю поездку Сабин молчала, лишь изредка отвечая на его вопросы. Он вспомнил, как когда-то, в первые дни её появления в его жизни, мечтал об этой тишине.

Сколько бы он отдал сейчас, чтобы узнать, что у неё в голове.

И он… скучал по старой Сабин. Бойкой, не стесняющейся ответить сразу, иногда говорящей глупости.

— Каэри, каэри! — указывали на неё пальцем в деревнях, где они ночевали.

На Сабин не было наряда каэри — традиционных струящихся тканей, но её узнавали по одной только красоте. Такой странной, почти неестественной, тёплой, к которой нестерпимо хотелось прикоснуться. Наверняка эта красота была частью их магии, их способностей, но именно она и погубила свободу каэри. Потому что сильные мужчины, наделённые властью, не могут себе отказать.

Как и он не мог — постоянно касался её, не в силах отпустить. Конечно, он делал вид, будто просто придерживает её на Валоре, но она не была дурой и понимала, насколько чрезмерно он её… удерживал.

Рыцарь водил её по редким ярмаркам в деревнях, которые они пересекали, однако она ни разу не попросила ничего купить. В какой-то момент он даже предложил ей выбрать то, что нравится, но она ответила, что Дория принесла ей всё необходимое. Теперь у неё в три раза больше одежды и личных вещей, чем когда-либо было в жизни.

— Сколько осталось нерасчищенного тракта? По срокам? И что дальше? — спросила она, когда до лагеря оставалось меньше часа.

— Около месяца, а после мы прибудем в столицу.

Месяц рядом с Сабин… Месяц на то, чтобы изменить её мнение. На то, чтобы сделать её магию настолько сильной, насколько это возможно.

— И что там? В столице?

— Я отправлюсь на поиски Жана, если его семье так и не придёт письмо о выкупе. Жан Леру — благородных кровей, разбойники не станут убивать его, если только не произошла страшная случайность. Но он отсутствовал так долго…

— А после? Гратан?

Гектор молчал, потому что на данный момент сам не знал ответа. Его Величество обещал выдать ему надел земли, возможно, даже с крохотной крепостью за долгую службу. Первый в Меритане лорд-бастард… И, скорее всего, ему подберут девицу из местных в жёны.

— Нет. В столице состоится свадьба леди Элоиз и моего брата, и больше мы в крепость не вернёмся.