Горная деревня Камур. Граница между землями реллийцев и Северных магов

В убежище! В убежище! Хватайте детей, бросайте пожитки и бегите! В убежище! –

Громкий голос деревенского старосты разлетался по небольшой деревушке у подножия горы Ахрд. Семьи, бросая работу, пожитки и оставляя дома открытыми, неслись к каменной громадине, надеясь спрятаться в её недрах от давнего врага. Детей, больных и стариков чуть ли не волоком тащили, оставляя на руках и ногах ссадины и порезы от острой каменной крошки, на которой была построена деревня.

Мужчины целовали домашних, брали в руки тяпки, вилы, кирки и другие инструменты, пригодные для обороны, и собирались вокруг вооружённого такой же домашней утварью старосты.

– Юэл уже сжёг тела?

– Да, на восток посмотри, видишь, пылает?

Невысокий мужчина в коричневой робе посмотрел в сторону, куда указывал староста. И действительно, над одинокими сухими деревцами и каменными валунами клубился чёрный дым. Издалека можно было заметить зияющие дыры раскопанных могил и крохотные перекошенные памятники.

– Говорил же, что всё это устарело, – недовольно произнёс мужчина в робе, – зачем трупами землю портить. В телах уже ни души, ни жизни, просто оболочки. А вы всё про упокоение какое-то. Давно бы их сожгли и время сейчас не теряли.

– Не говори так, Доуэл. Это вы, реллийцы, ни во что не верите, а у нас принято людей земле предавать, – махнул рукой староста.

– И чего ради? Смысл в этом какой? На месте кладбища могли быть посевы или дома для переселенцев. А там одни трупы. О живых нужно думать. Теперь кочевники разгуляются, если Юэл с ребятами кого-то пропустили.

– Не пропустил, не переживай. А такие речи лучше больше не заводи, оскорбительны они.

– Кого же они оскорбляют? Тех, кто тратит силы и ухаживает за кладбищем? Или тех, кто вынужден высаживать семена в десяти километрах отсюда, так как ближайший чернозём занят захоронениями?

– Не будем, Доуэл. Сейчас проблема посерьёзней.

– Именно, Палисий. У нас проблема как раз из-за того, что Юэл вместо налаживания обороны сжигает тела.

Староста промолчал, виновато взглянув из-под мохнатых седых бровей на Доуэла. Деревня опустела, остались только те, кто собирался принять бой. Среди анкорцев и реллийцев затесалась одна женщина из остов. Переселенка, совсем недавно приехавшая в горы из-за болезни матери.

Не раздавалась по толпе защитников глупая бравада, никто не храбрился, не подмигивал, как это бывало среди старых вояк, вновь вернувшихся к любимому ремеслу. Люди стояли молча, глядя на холм, за которым набирало силу страшное бедствие. Все знали, что это их последний бой, и только щуплая, едва осязаемая надежда теплилась в душах местных жителей, что их семьи сумеют спастись за каменной стеной в лучах благодатного сияния земли.

– Иди, Палисий, уходи к остальным. Только ты сможешь сдержать стены убежища, – тихо произнёс Доуэл, сжимая древко кирки.

– Я вас не брошу.

– Палисий. Нашим жёнам и детям ты нужнее. Прошу, уходи.

Староста сплюнул, вкладывая в этот жест всё негодование, но подчинился. Отойдя от защитников к небольшому мостку, он обернулся и крикнул:

– Всех вас знаю, всех вас помню, дорогие! Будьте смелыми! И пусть Матерь примет каждого в свои тёплые объятия.

Оставшиеся подняли руки и приложили их к подбородку, как принято у реллийцев выражать почтение.

До пещеры староста добрался быстро. Женщины, дети, старики и калеки уже ютились внутри. В глазах их стоял животный страх. Многие дрожали, как от холода, хотя внутри разливался жар яркого жёлтого луча, бившего из земли в своды в самом центре галереи. Палисий, как и другие Северные маги, называл подобные явления энергетическими колодцами. Местный колодец считался одним из крупнейших в Нарадвелл, только благодаря ему Палисий надеялся, что удержит огромный камень, закрывающий вход.

Староста подошёл к лучу ближе, осторожно поднёс руки, но не касался: подобное действие чревато ожогом. Заглянул в яркие всполохи, мелькающие то тут, то там в теле магического явления и втянул носом пропитанный магией воздух. Затем встал к колодцу спиной, лицом ко входу. Он старался не слушать крики раздираемых на куски жертв, раздававшиеся за стеной. Старался не вспоминать лица односельчан, оставшихся с жуткими тварями. Старался не видеть, как женщины в беспамятстве сжимают малышей и как те жмутся поближе к материнской груди. Сердце Палисия обливалось кровью: он не был уверен, что сумеет их защитить. Он бы мог отправить их в лабиринт проходов, запутанный и чёрный, чтобы те немногие, кто выберется к пустоши, попытались пробиться к магам, но не сделал этого, поскольку боялся стать причиной не менее жуткой – голодной – смерти в темноте и одиночестве.

Крики стихли. Их заменило протяжное шипение, переходящее в бормотание. Женщины прислушались, то и дело поглядывая на старосту с немым вопросом. Время тянулось бесконечно. Томительное ожидание и надежда, всё ещё трепыхающаяся, всё ещё живая. Даже дети умолкли, следуя материнским наказам. Пещера застыла, и лишь энергия колодца пульсировала, распространяя едва заметные магические волны.

Первый толчок сотряс гору спустя минут десять. Палисий встал в стойку и начертил защитный знак. Осторожно потянул силу из колодца, чтобы укрыть убежище магическим куполом. Второй толчок пришёлся как раз на защиту. Палисий вздрогнул, по коже побежали колючие мурашки. Снова толчок и попытка сдвинуть камень. Женщины заплакали. Толчок. Палисий потянулся к энергии, чувствуя, как магия обжигает ему горло. Тишина. Густая и плотная, что можно резать ножом. Враг то ли набирался сил, то ли искал бреши в обороне. Теперь надежда закралась и в крепкое сердце старосты. А вдруг…

Новый толчок был таким сильным, что Палисий упал на колени, стараясь удержать магический купол. Ещё один удар, сильнее прежнего.

– Кариэл! – позвал староста срывающимся от перенапряжения голосом. – Веди детей в пещеры! Попробуйте выбраться!

– Палисий… – Фиолетовоглазая женщина, держа за руку маленькую девочку, поднялась на ноги. – Но Доуэл…

– Нет больше твоего мужа, Кариэл. Тебе ли не знать. И всех нас ждёт его участь. Так пусть хотя бы у деток будет шанс.

– Иди, Кариэл, – вдруг поднялась другая женщина, постарше, седоволосая. – Забери моих внуков.

– И моих.

– Дочку мою возьми.

Кариэл испуганно глядела на земляков, словно не понимала, чего они от неё хотят.

Толчок.

– Иди, дочка, – кивнул староста. – Ты самая смелая из нас, самая боевая. С тобой у деток будет шанс выжить.

– Не просите меня, – чуть ли не плакала Кариэл. – Как же я доберусь до магов? Только пустошь тянется четыре километра. Мы не успеем…

– Иди, дочка, – повторил староста, – мы телами своими закроем проход, чтобы некроманты дольше к вам добирались.

Стоило Палисию сказать это, как одна из пожилых женщин и два старых калеки поднялись с мест, вытаскивая крохотные ножички из-за пояса.

Кариэл беззвучно расплакалась, глядя то на односельчан, то на дочку.

– Дети, – позвала она сквозь застилающие глаза слёзы, – идите сюда.

Крохотные ручки потянулись к ней, самого маленького мальчонку, который ещё не научился ходить, женщина посадила себе на предплечье.

Уходя из пещеры, она не оборачивалась, поскольку боялась увидеть, как Ралла, жена старосты, перерезала себе горло возле входа, чтобы стать первым кирпичиком, укрывающим будущее их поселения от врага.

Палисий сжал зубы, сдерживая крик. Его любимая Ралла, дорогая жена. Сорок лет они прожили вместе. Сколько невзгод и потерь они встретили плечом к плечу. Ралла. Маг снова потянулся к колодцу, и теперь на волосатых старческих руках показались первые ожоги. Но защита стояла. Новый толчок и попытка откатить камень. В щели уже можно было увидеть кроваво-серую массу из врагов и побеждённых.

Первой в пещеру вползла остская женщина, и её вскрикнувшую больную мать, готовую кинуться к дочери, остановили односельчанки. Палисий увидел надрезанные сухожилия: женщина хотела, чтобы после смерти её тело не могло нанести родным людям ущерб. В пустых глазах затаилось безумие. Она мычала, перебирая искалеченными руками, и остановилась только перед магическим куполом, взвыв от прикосновения к нему. Следом, словно кривые тени, протиснулись человекоподобные существа с красными, как спелые вишни, глазами и тощими вытянутыми лицами. Их острые когти скребли по камням, одежды на теле не было, и весь неприкрытый срам ужасал неестественным цветом и формой. Камень отходил всё дальше, и в проёме уже виднелись жуткие ухмыляющиеся существа. Но они не слепо неслись на магию Палисия, а выжидающе толпились рядом. И в какой-то момент маг понял почему.

Он отличался от них, этот высокий бледный, как коровье молоко, мужчина. Чёрный плащ с белым узором развевался на ветру, когда он шёл по созданному его войском проходу. Красные глаза горели ярче, чем у остальных. Зрачки – маленькие чёрные точки посреди кровавых шаров. Некромант вселял ужас одним своим присутствием. И если на лицах кочевников горело желание и голод, то этот был холоден, как лёд на верхушке Ахрд.

– Какой смелый старый маг. – Удивительно чистый и красивый голос диссонировал с образом. – Но какой в этом смысл? Нас десятки тысяч, и мы голодны.

Зубы Палисия застучали друг о друга. Он не хотел бояться, но страх решил за него. Он обернулся и посмотрел на земляков, а они на него. Потом осторожно, чтобы никто не заметил, кинул взгляд на проход – тот был завален телами стариков и калек, пожертвовавшими ради детей своей жизнью. Они умирали так, чтобы их руки и ноги были плотно сплетены между собой, и некроманты, даже оживив трупы, не смогли бы сдвинуть этот ком с места, по крайней мере, быстро.

– Сделай это, Палисий, – кивнула ближайшая к нему девушка, совсем молодая анкорка Эрцеус. – Я не хочу, чтобы меня насиловали эти твари, чтобы они… измывались над моей матерью.

– Сделай, – поддержала вторая.

Потом кивнула третья, четвёртая, пятая – и так все сто десять человек. Их голоса слились в скорбное скандирование, от которого Палисий зарычал, как раненый зверь. Он глянул на чудовище, оживившее уцелевших телом односельчан, потом на остку, мычащую возле купола. Маг понимал: он не выстоит, а помощи ждать неоткуда.

– Давай, Палисий. Пойдём за Раллой и Доуэлом. Попросим за наших детей лично у Матери, – шепнула Эрцеус.

Старик опустил глаза, потом руки, затёкшие и обуглившиеся. Повернулся к колодцу и позволил магии пройти сквозь него, заполнить всё тело. Напрягся, превозмогая сводящую с ума боль, и выпустил энергию во внешний мир резкой волной. Магия сотрясла своды пещеры, заставила гору вздрогнуть. Все жители деревни загорелись факелами, вспыхнули, будто их кинули в жар солнца, и распались пеплом по земле. Только связка тел у прохода осталась нетронутой. Волна пошла дальше, и некоторые из существ взвыли от боли. Тех, кто стоял ближе всего к куполу, охватило пламя. Человек в чёрном плаще с белыми узорами выставил перед собой невидимый щит, отбил магию, вернув её обратно в колодец.

– Неплохо для Северного мага, – тихо произнёс он, глядя, как в агонии корчатся воины его армии. – Но так он лишь выиграл время.

***

Южные владения императора. Варатский округ

– Источник, Хранители магии называют это Источником, а Северные маги – энергетическим колодцем, – пояснила Легион.

Теркус прикусил губу и задумался.

– Ну… наверно. Не суть. В общем, говорю ему, не лезь ты туда, территория чужая, кто его знает, как обернётся. Не послушал, полез. Получил ожог лица и половины тела. Идиот.

– О ком ты толкуешь, я отвлёкся? – спросил Диэлон, догоняя Легион и Теркуса, едущих впереди.

– Да о Килусе Кривом, помнишь его? Такой длинный с редкой бородёнкой. Похож на тощую обезьяну. Всё в гильдию Бойцов хотел попасть, но его не взяли, телосложением не вышел.

– А-а-а, Килус. Всё, вспомнил, – кивнул Диэлон. – А что за Источник?

– Легион говорит, что тот луч, в который он прыгнул по пьяни, называется у Хранителей магии Источником.

Диэлон нахмурился:

– Хранителей магии? Откуда Легион знать, как он называется у Хранителей, если это полумифический народ?

Теркус повернулся к Легион, словно хотел задать тот же вопрос. Гордый взгляд девушки оба парня трактовали по-своему.

– Умничаешь, значит, – усмехнулся Теркус. – Учёная девица.

– Наверняка услышала где-то, – махнул рукой Диэлон. – О Хранителях столько легенд сложили, что и не сосчитать. Легенда об одиннадцати отважных, о старом дубе и магическом вихре и ещё какие-то, но я забыл.

– Ты тоже не промах, дружище, – заметил Теркус, – я и об этих не знал. А что это за история про отважных?

– Легенда об одиннадцати отважных? – Диэлон дёрнул поводья, так как его кобыла, заинтересовавшись кустиком неподалёку, хотела остановиться. – В ней говорится об одиннадцати Хранителях магии, давших отпор полчищам некромантов, осаждавшим границы Нарадвелл. По легенде, к первым магам за помощью обратился император – не из семьи Рат, об этих ещё тогда и речи не шло. Реллийцев к тому моменту уже разбили, мёртвые во главе с некромантами пошли вглубь страны. Тогда-то Хранители и выступили единым фронтом. Их сила была настолько велика, что они без труда остановили многотысячную армию врага.

Теркус слушал друга раскрыв рот, Легион же изучающе смотрела на спутника, несколько смутив его.

– Но это всего лишь миф, конечно, – спохватился он, ловя странный взгляд девушки.

– Где ты слышал эту историю? – спросила Легион, снова поразив парней приятным голосом.

– Не знаю, наверно, в детстве.

Друзья не съезжали с торгового тракта, изредка поглядывая за спину. Уходить с большака желания не было, да и местность не позволяла. По обе стороны простирались густые леса, а до ближайшего поселения полдня пути верхом. Останавливаться боялись, но и лошадей не мучали быстрой ездой. По совету Теркуса взяли с собой ещё двух жеребцов и навьючили их пожитками. Эрэл всю дорогу молчала, Бэл выглядел более воодушевлённым, но и он явно погрустнел. Диэлон полагал, это из-за смерти земляков, с которыми расправилась Легион.

– Легион, а как так получилось, что ты попала в рабство к моему дяде? – спросил Диэлон, когда они пересекали широкий мост, перекинутый над рекой Го.

– Мы с братом приехали на ярмарку, вроде той, что сейчас проходит в Варате. Вечером на нас напали работорговцы.

– Но вы же маги, так? Как у них вышло сцапать магов? – снова подключился Теркус: от долгого молчания, как он сам говорил, у него болела голова.

– Всё произошло очень быстро. Лил дождь, стоял туман. Я их даже не видела.

– А брат?

– Брат упал с повозки. Не знаю, что с ним случилось. Может быть, умер, а может, тоже пресмыкается перед знатью на званых вечерах с ошейником, как у меня. – Последние слова пронизывала горечь.

– А что за… кхм… за глупость сказал Дериус? – наконец решился Диэлон. – Ну… о том, что ты только меня не смогла убить и… кхм… защищала.

Легион опустила взгляд, было видно, что говорить об этом ей неловко. Диэлон, в меру своих ограниченных познаний в сфере душевных терзаний, предположил, что имеет место романтический подтекст, но ошибался.

– Я хотела, но просто не могла. Магия не слушалась меня. Это как потерять руку, а потом через фантомную боль чувствовать её присутствие. Я чувствовала эту «руку», но не могла протянуть.

Диэлон подумал, что его первая догадка понравилась ему больше, чем правда.

– Ясно, – только и сумел выдавить из себя парень. Ускользнуло ли от Легион его разочарование, он не знал, но постарался тщательно скрыть неуместное чувство.

К сумеркам друзья вышли за пределы леса и увидели вдалеке слабые огоньки небольшого поселения. Над ветхими крышами клубился дым костра, но движения, привычного для подобных мест, не наблюдалось. Либо деревенские слишком рано ушли спать, либо деревня пустовала, но откуда тогда дым?

Торговый тракт тёмной лентой тянулся дальше, но к поселению шла отдельная, изрытая колеёй тропа, почти заросшая высокой колосящейся травой.

– Что за запах? – заметила первой Эрэл и скривилась. – Гадость какая.

Легион потемнела и бросила быстрый взгляд на Бэла, словно хотела сравнить догадку.

– Но этого ж не может быть. На Юг некроманты не добрались, – с надеждой в голосе сказал Теркус.

– Как знать, – произнёс Бэл, сжав на поясе забранную у мёртвого реллийского солдата саблю.

– Тогда, может, не стоит туда идти? – тихо предложила Эрэл.

– Ночевать в доме лучше, чем в поле. Нужно разведать обстановку, – отозвался брат.

Они осторожно подъехали к распахнутым старым воротам. Признаков борьбы не было. Дорожки пылились, раскрытые окна и двери зияли пустыми глазницами. Висящие у притолоки крохотные фонарики, в виде истёкшей свечки под стеклянным колпачком, горели тускло, едва давая свет.

– Дым идёт с окраины, вон оттуда, недалеко от частокола, – указал Теркус, поднявшись на стременах.

– Легион, – впервые за долгое время после расправы над стражами обратился к ней Бэл, – в случае чего ты же сможешь нас защитить?

Девушка коротко кивнула, а Диэлон снова увидел магию, блестящую и вибрирующую у неё на лице. В этот раз даже запах почувствовал, такой терпкий с пряной ноткой.

Деревня ничем не отличалась от прочих. Типичные строения сельских жителей, чьё существование зиждется на разведении скота и ежегодных посевах. Только вот ни одного деревенского им по пути не встретилось. Но что действительно испугало друзей, так это картина у частокола. Там находилось местное кладбище. Петлевидные надгробия, выкорчеванные из земли и брошенные абы как неподалёку от разрытых могил, напоминали разложенные капканы. Тел не было, и теперь все, кажется, поняли, что горит.

Движение показалось за небольшой часовней. Крепкий мужичок в грязной рубахе и рваных штанах усердно выкапывал очередного покойника.

– Вечер добрый, – обратился Теркус. – Вы местный?

Мужчина на секунду замер, пытаясь определить, откуда слышен голос, затем выпрямился, отбросил лопату в сторону и ловко вылез из вырытой ямы. Он как-то неуместно улыбнулся и, кажется, хихикнул.

– Старуха сказала: «Копай и жги, Тото», – странно глотая звуки, сообщил новый знакомый. – Тото взял лопату и уже почти закончил.

– Кажется, у него мозги набекрень, – шепнул друзьям Теркус, а громче спросил: – Где все жители, Тото?

Мужчина развёл руками и хихикнул.

– Тото не знает. Старуха сказала…

– Да-да, мы поняли. Жители куда-то ушли?

Тото задумался, покрутил головой, посмотрел в сторону жилых домов, потом стукнул себя по голове и сказал:

– Тото видел, как они ушли в лес. Все ушли.

– Зачем?

– Большое зло идёт с севера. Все ушли в лес.

– Всё ясно. Люди перепугались и решили спрятаться от кочевников в лесах, – сказал Бэл.

– Да, кочевники, – с умным видом кивнул Тото. – Старуха сказала…

Теркус не стал дослушивать любимую присказку Тото и повернулся к друзьям:

– Ну что? Останемся?

Эрэл застонала:

– Тут жуткая вонь, как же здесь спать?

– И то верно, – поддержал сестру Бэл. – Но спать на голой земле тоже не лучшее решение. К тому же от этой вони мы избавимся разве что через пару километров пути.

– Значит, остаёмся, – подытожил Диэлон.

***

Императорский префект застал мэра Варата в компании трёх лекарей и кастеляна Мербуса. Дериус Рат, злой и раздражённый, метал гром и молнии. То и дело в присутствующих летели оскорбления и домашняя утварь. Гнев этот вызван был отнюдь не ранениями, полученными в путешествии по торговому тракту, а отсутствием его телохранителя – Легион. Префект давно подозревал, что сиротка, взятая из приюта, совсем не та, кем её считают. Догадки свои он никому не озвучивал, зная, как именно младший брат императора устраняет слухи.

– Моё почтение, господин Рат, – наигранно улыбнулся префект в полупоклоне.

– Господин Берус Лат, – даже не посмотрев на гостя, небрежно махнул рукой мэр. – Зачем вы здесь?

– Несколько стражников города исчезли, включая ценных для армии императора реллийцев. Сегодня на их имена пришли повестки, но в казармах мои люди будущих солдат не обнаружили. Последний раз их видели с вами.

Глаза Дериуса сверкнули недобрым огнём.

– Во всем виновата Легион.

– Прошу прощения… ваш телохранитель?

– Да. Она спелась с бандитами из ирихов и уволокла с собой моего племянника. Я хотел их догнать, но получил рваную рану и сотрясение мозга.

– Прискорбно. – Префект ни слову не поверил, но виду не подал.

Дериус указал взглядом на мягкое кресло, приглашая гостя сесть. Кастелян Мербус без лишних слов дал указание приготовить закуски и горячего чаю.

– Аккуратнее, Ака вас побери! – выругался Дериус, ударив одного из лекарей по руке. – Не рукав пришиваешь!

Префект терпеливо ждал продолжения сомнительного рассказа.

– Девка спелась с ирихами за моей спиной, продала им мальчишку. Сообразила, что он стоит следующий в наследном списке после меня.

– Та самая безмолвная Легион, которую я видел на стольких казнях? – сузил глаза Берус.

– В тихом омуте, префект. Я тоже не догадывался о её планах.

Берус Лат устало потёр веки кончиками пальцев.

– Что вы намерены делать, Дериус?

– Я уже разослал по ближайшим городам их с Диэлоном портреты, назначил награду.

– Даже так…

– А как иначе? Девчонка должна ответить за содеянное.

– Понимаю. Однако ж повестка есть повестка. Долг обязывает меня забрать в армию часть стражи из варатского корпуса.

Дериус скривился:

– А кто будет защищать Юг от бандитов и бродяг?

– Если Нарадвелл не даст должный отпор, нечего будет защищать, господин Рат. Что же, я вас уведомил, теперь мне пора.

Дериус секунду молчал, но тут же спохватился:

– Господин Лат, могу я вас попросить?

Префект остановился в дверях:

– Слушаю.

– Напишите императору, что сбежала особо опасная преступница, пусть его гвардейцы прочёсывают окрестности и, если нужно, нейтрализуют её. У меня есть догадка, что Легион потащит Диэлона именно туда.

– Интересная догадка. Но в текущей ситуации едва ли императору будет дело до какого-то мага с юга.

– О, вы её плохо знаете. Легион опасна. Очень опасна. Она как зверь, сбежавший из клетки, никогда не знаешь, чего от неё ожидать.

– Печально слышать подобное о вашей протеже. Что ж, я сообщу императору об опасности. Спасибо, господин Рат.

***

Легион проснулась раньше всех, потянулась, осмотрелась, расправила смявшееся за время сна платье. Друзья сопели в дальнем углу лачуги спина к спине, укрывшись старыми одеялами. Дым на улице рассеялся, но гадкий запах палёной плоти впитался, казалось, даже в землю. Тото исчез. Наверно, ушёл за своими. А вместе с ним и одна из лошадей, гружёная провизией. Девушка выругалась, осмотрев валяющуюся на земле сброшенную попону.

Быстрым шагом она миновала короткую улицу и вышла к кладбищу. Жуткая чёрная гора истлевших тел одиноко высилась среди хаоса разрытых могил. Ни следа Тото.

– Вот мерзавец, – тихо сказала она.

– Кто мерзавец? – раздался заспанный голос Бэла позади.

Легион обернулась. Парень растирал затёкшие руки и широко зевал.

– Одну из лошадей с провизией уволок тот кретин могильщик.

Глаза Бэла расширились. Решив убедиться, что Легион не врёт, он быстро посмотрел на коновязь.

– Проклятье. Мозги набекрень, а воровать умеет, – резюмировал он.

– Значит, нам снова придётся зайти в населённый пункт, но в текущей ситуации затеи опасней не придумаешь.

– Согласен. Ака бы его побрал, а ведь мне он сразу не понравился.

– Нужно было озвучить догадку, – пожала плечами Легион. – У вояк реллийцев нюх на такие дела.

Бэлу и польстило сказанное, и одновременно раздосадовало.

– В следующий раз молчать не буду. Представляю, как расстроится Теркус.

Легион промолчала, снова вглядываясь в пугающую картину сгоревших покойников. Ей вспомнилось, как мама объясняла, почему тела умерших надобно сжигать сразу, а не отравлять трупным ядом землю. Хранители магии, будучи народом кочевым, захоронений не организовывали. В богов, как и реллийцы, тоже не верили, посему сжигали тела без лишних предрассудков. Лишь последние годы её род осел в лощине за Антирским лесом, однако старая традиция осталась. Никто не хотел занимать землю мёртвыми, когда она была нужна живым.

– Почему они их хоронят? – спросила Легион у Бэла. – И что это за знаки, в виде которых сделаны надгробия?

– Очевидно, в этой деревне поклоняются Матери – божеству, согласно их вере, выносившему и родившему этот мир. Петля означает пустое чрево.

– Интересно.

– История религий была одним из любимых предметов в академии.

– Даже немного завидую тебе. Дериус не стал тратиться на моё обучение. Я и писать на вашем языке не умею.

– На нашем? Он разве не твой? Ты же из Северных магов, верно?

– Нет.

Бэл сначала нахмурился, а потом его брови поползли вверх.

– Так ты и правда из…

– …Хранителей? Да.

– Думал, их не существует, а это лишь миф, красивая легенда.

Легион проглотила ком в горле, поскольку со словами Бэла вернулись образы родных мест.

– Существуем. Мы редко выходим к людям, и если судить по моей ситуации – правильно делаем.

Бэл обошёл Легион и сел на перекладину забора.

– Слышал, Хранителям не нужно тратить время на составление заклинаний. Магия слушается вас быстро, без задержек.

– Так и есть.

– Но ты говорила, что брата и тебя схватили.

– Магия не даёт бонус к ловкости, Бэл, она не предупреждает об опасности. Брат просто не успел что-либо сделать, а я была слишком мала и не привыкла нападать на других людей с помощью магии. Но я усвоила урок, и от меня люди Дериуса пощады пусть не ждут.

– Ты поэтому так жестоко разделалась с теми солдатами?

Легион смутилась, на лице проявился румянец.

– Там я потеряла контроль. Испугалась, что снова попала в рабство. Прости, если напугала твою сестру. Но ты должен знать, если потребуется, я буду защищаться так, как умею. Никаких поблажек, никаких колебаний. Этот мир был жесток ко мне, так пусть получит за это сполна.

– Понимаю и не могу винить. Не знаю, как сам бы поступил в подобной ситуации.

Из-за холмов показался яркий солнечный диск, и деревню залило жёлтым светом. Вдалеке закричала сонная птица, переполошив половину лесной живности.

– Наверно, пора их будить, – предположил Бэл. – Не хотелось бы встретиться с нашими преследователями.

– Они охотятся за мной и Диэлоном, вам ничего не грозит, если вовремя разделимся.

Бэл отрицательно покачал головой:

– Нет. Мы с вами до конца. А защититься я сумею, не переживай. Ремеслу реллийцев обучился.

Легион снова хотела извиниться, но не стала, решив в последний момент, что у стражи Дериуса был выбор.

– Пойду, разбужу.

Легион впервые за тринадцать лет ехала туда, куда сама хотела. Впервые за тринадцать лет ей не отдавали приказы. Она дышала полной грудью и улыбалась лучам полуденного солнца. Но ещё ценнее были ростки новой надежды, закинутые в душу бывшей пленницы. Она ухватилась за шанс снова вернуться домой и увидеть маму с отцом. Пусть шею по-прежнему сжимал «ошейник», пусть где-то поблизости рыскали ищейки Дериуса. Всё это неважно. Сейчас она свободна.

Погода благоволила друзьям, и от позавчерашних туч не осталось и следа, но по краям большака всё ещё стояла вода. Дул лёгкий, едва уловимый ветерок. В воздухе витали ароматы луговых цветов, которые показались сразу за холмом.

Эрэл вынюхивала свою одежду, с разочарованием отмечая, что запах палёной плоти остался вместе с ней надолго. Раздосадованный потерей жеребца Теркус что-то бурчал себе под нос. Слов Легион не могла разобрать, но была уверена, что это проклятия в адрес деревенских. Диэлон выглядел задумчивым, очевидно, картина, увиденная накануне, сбила его с толку. Немудрено: он почти не покидал стены Варата, а о войнах знал только из книг по истории. Если бы Легион не служила Дериусу Рату, дававшему самые омерзительные задания, то тоже бы впечатлилась. Но побывав наёмным убийцей, пусть и не по собственному желанию, она перестала приходить в ужас от вида мёртвых тел и разрытых могил. Только Бэл, кажется, разделял с Легион удовольствие от верховой езды. У них двоих действительно имелось нечто общее: он хотел поскорее увидеть отца, а она – мать.

Первый обоз с беженцами встретился спустя пару часов после обеда. Уставшие мужчины и женщины говорили несвязно, постоянно перебивали друг друга, ругались. Единственное, что поняли друзья, – эти люди тоже боятся нашествия кочевников и решили сразу уйти в сторону Антирских лесов. После них телеги с пожитками встречались ещё пару раз, а под вечер друзья вышли к стоянке вынужденных переселенцев.

Те окружили себя крытыми повозками, по центру горел небольшой костёр, на котором жарилась поросячья тушка. Переговаривались тихо, почти неслышно, часто замолкали, погружаясь в тоску по дому. Друзья постарались подъехать шумно, чтобы не испугать народ внезапным появлением. В первую очередь напряглись мужчины. Едва заметно каждый из них потянулся кто к дубинке, кто к тяпке.

– Приветствую от лица нашей скромной компании, – натужно улыбнулся Теркус, всё ещё печалясь краже скакуна. – Меня зовут Теркус. Это мои друзья: Диэлон, Бэл, Эрэл и Легион. Мы едем на север, но нам нужно купить провизии, так как в одной из деревень сво… нехороший человек по имени Тото украл часть наших пожитков.

Мужчины и женщины переглянулись, кто-то понимающе закивал.

– От нас что нужно? – резко отозвался, по-видимому, главный.

– Мы готовы заплатить за еду, питьё и тёплые одеяла – в Нарадвелл даже весной ночи не радуют жарой.

– Если ты не заметил, – главный не церемонился, – мы и сами живём не лучше вашего. Побросали дома и имущество, вынуждены колесить по стране, так как императорское, дёрни его за ногу, величество не изволило сообщить, что, собственно, простому люду делать.

– А что тут непонятного? – вспыхнул Бэл. – Если реллийцы не удержат оборону, всей Нарадвелл конец. Кочевники не лучше этого вашего, дёрни за ногу, величества.

– А ты, фиолетовоглазый, чего не с ними-то? – усмехнулся мужчина.

– Я как раз туда и еду, если ты не заметил, – отплатил той же монетой Бэл.

– Не будем горячиться, – примирительно развёл руки Теркус. – К костру нас хотя бы пустите, погреться. Ночь подбирается.

Главный не сводил с Бэла глаз, потом ещё раз внимательно осмотрел остальных – едва ли в сумерках эта внимательность могла помочь.

– Там лошадей можете оставить.

– Нет уж, – покачал головой Теркус, – второй раз я ошибку не совершу. Мы их привяжем к одной из ваших повозочек, так, чтобы в поле зрения попадали.

Главный пожал плечами, дескать, как знаете.

Подойдя ближе, Легион смогла осмотреть беженцев. В основном женщины и дети, всего пятеро мужчин. Угрюмые, заросшие, будто в дороге не один месяц, однако война длится не так долго. Так откуда они бегут?

Пока Легион оценивала новых знакомых, главный рассматривал её.

– А эта ваша подруга, часом, не варатская змея? Очень уж похожа.

Теркус, в этот момент принявший чашку воды от мамы с тремя детьми, чуть не поперхнулся, но сдержался.

– Нет. Она не местная, – сухо ответил он.

– Не местная, говоришь. – Главный нахмурился. – А то нам проблемы с Дериусом не нужны. Мы наслышаны, как он неугодных устраняет.

– А вы-то ему зачем? – не скрывая насмешки, спросил Диэлон.

– Затем, – сплюнул на землю главный и замолчал.

Повисло неловкое молчание, даже дети притихли.

– Вы же не только от войны бежите, так? – вдруг произнесла Легион.

Друзья с удивлением повернулись к ней.

– Тебе какое дело, девчонка?

– Никакого, – развела руками девушка, – любопытство. Вы выглядите так, словно в дороге дольше, чем идёт война.

– Слухами земля полнится.

– И вы узнали о кочевниках раньше, чем реллийские дозорные? – подключился к разговору Бэл. – За такое могли бы и озолотиться, чего промолчали?

– Молчи, щенок. Тебя не спросил.

– Если это тайна, пусть таковой и остаётся, – подытожила Легион, явно не желая затевать ссору, но по-прежнему мечтая разгадать причину бегства случайных знакомых. Любопытство было в её природе, и поделать с этим она ничего не могла.

Следующие полчаса до захода солнца друзья болтали о дороге и дальнейших планах. Когда пришла пора делить поросёнка, то обменяли на горячее мясо немного сухарей и соли.

– Интересно, как там мой дед? – задумался Теркус, пережёвывая свинину.

– Да, и наша тётя, – поддержала Эрэл, брезгливо удаляя с еды остатки пепла.

– Как? Да как обычно, – пожал плечами Бэл. – Живут. Может, подали объявления с нашими физиономиями. Но зная тётю, она не шибко переживает. Сама не раз из дома сбегала, мама рассказывала.

– Мой дед не такой. Не удивлюсь, если увижу его людей в Делькоре, – отметил Теркус.

Диэлон и Легион молчали. А что было говорить? Их ищут, это точно. И не одна группа. Вопрос в другом: как быстро до них доберутся? Погони не было, но Диэлон сказал Легион, что видел вдалеке несущегося гонца.

– Тебе бы нужно переодеться, – обратился к Легион Бэл. – Слишком много внимания привлекает наряд из змеиной кожи. Даже деревенские знают о некой «варатской змее». Нам это не на руку.

– Поддерживаю, – присоединился Диэлон. – А мне стоит шрам прикрыть.

– Мне вот всегда было интересно, – влезла Эрэл, – почему именно змеиная кожа, что за выбор такой странный? Не в моде же…

Легион улыбнулась, но беззлобно.

– Это Дериус. Какой-то идиот сказал ему, что кожа змеи лучше пропускает магию, делает чародея продуктивнее.

– Правда? – Брови Эрэл порхнули вверх.

– Чушь, разумеется. Наряд неудобный, тесный и жаркий. Но я была вынуждена его постоянно носить.

Впервые Эрэл взглянула на Легион с сочувствием.

– Однажды мама заставила меня надеть вельветовое платье под горло, когда мы поехали к дедушке с бабушкой. Я чуть не задохнулась в нём. И пахла… – Девушка осеклась, кинув взгляд на сидящих поблизости парней. – В общем, когда мы будем в Делькоре, зайдём в лавку и купим себе нормальные платья. Эта рухлядь, которую они взяли в деревне, никуда не годится.

– Плохая идея, – заметил Бэл, – заходить в город небезопасно, тем более за покупками каких-то тряпок.

– И что теперь? Легион должна потеть в этом ужасе? – быстро сообразила Эрэл, переведя стрелки.

Бэл, как и остальные, понял это и снисходительно улыбнулся:

– Нет, дорогая. Но мы что-нибудь придумаем.

Ночь выдалась холодной. Переселенцы попрятались в палатках, оставив одного часового, но и тот захрапел, не прошло и получаса. Друзья легли недалеко от лошадей, накидав веток и листвы под тонкие одеяла. Легион снова села в стороне, чувствуя себя чужой, лишней. Сначала она грела себя магией, но когда начала погружаться в дрёму, холодный воздух коснулся кожи лица и ног. Полусон прервала чья-то тёплая рука.

– Пойдём к нам, – раздался тихий голос Диэлона в темноте. – Теплее будет. Не нужно мёрзнуть.

Легион не стала сопротивляться и пошла за ним. Легла рядом, почувствовав горячее дыхание на затылке. Диэлон быстро накинул на неё одеяло и положил руку на предплечье. Этого хватило, чтобы погрузиться в крепкий сон.

Друзей разбудили сдавленные крики сопротивления. Всё ещё стояла ночь, но повозки освещали жёлтые фонари. Возле самой дальней столпилось человек десять. Среди них были не только переселенцы, но и чужаки.

Легион поднялась на локтях, всмотрелась. Кожаные доспехи, мечи, луки. Явно не военные. Кто же?

Да, она знала их. Местные дельцы, работающие на Дериуса Рата. С помощью этих мордоворотов он собирал мзду с деревень Варатского округа. Теперь всё встало на свои места. Переселенцы не только от некромантов бегут, но и от своих же.

– Вмешаемся? – предложил заспанный Бэл, потянувшись к мечу.

– И что дальше? – развёл руками Теркус. – Нет, не поймите неправильно, я только «за» разного рода заварушки. Но их там сколько… раз, два… три…

– У них в группе двадцать человек, – быстро перебила Легион. – Здесь только пятеро, остальные ждут неподалёку.

– Ого, вот это подробности, – удивился парень.

– Она их знает, – отозвался Диэлон, вглядевшись в лицо спутницы.

– Да, знаю. Они работают на Дериуса. Если увидят нас – однозначно доложат.

– Тогда уходим по-тихому? – спросил Теркус.

В этот момент вскрикнула женщина, у которой попытались отобрать маленькую девочку. Легион знала, для чего, и от этого внутри неё всё вспыхнуло. Не говоря ни слова, она подскочила с места и понеслась в сторону разбойников. Бэл выхватил меч и помчался следом. Диэлон и Теркус тоже не мешкали. Лишь Эрэл хватала ртом воздух от испуга.

– Мне что делать? – пискнула она.

– Оставайся здесь, – бросил Теркус. – Вдруг она решит разделаться с этими ребятами так же, как со стражами?

Легион шла стремительно, решительность в каждом шаге отзывалась скрипом кожаных сапог. Немногие могли заметить, как вздымаются выбившиеся из пучка волосы от магической вибрации.

– Какого Ака вам от них нужно?! – с ходу крикнула она.

Мужчины обернулись и пригляделись к ней.

– Это что, Змея? – хмыкнул один.

– Точно, Змея. Легион? Какими судьбами? – гадко улыбнулся седобородый.

– Иди к Ака в зад! – зло выплюнула Легион. – Оставь ребёнка в покое!

Мужчины нахмурились, из-за спин переселенцев вышли ещё трое – группа поддержки.

– Тебе какое дело? – уже без улыбки спросил седобородый. – У Дериуса на них другой план? Или что? Где он, кстати?

Легион молчала, не зная, что сказать. Одно ей было понятно: отобрать девочку она не даст.

– Да она тут без него, Кетус, – объявил второй, едва заметно пятясь.

– Чего испугался? – Глаза седобородого сверкнули. – Девица без него и шагу ступить не может. Бояться нечего.

– Тогда где же Дериус? – с издёвкой спросил ещё один, выбритый наголо разбойник.

Седобородый внимательно следил за девушкой, наверно, пытался найти ответы или решить, опасна она или нет.

– Забирайте детей и уходим, – наконец сказал он и сплюнул на землю.

– Я сказала, не трогать детей. – Голос Легион изменился, она слышала, как вибрируют от магии голосовые связки, создавая угрожающее дрожание, сродни рыку.

Переселенцы тоже боязливо сжались, однако мать одной из девчонок быстро схватила дочь и спряталась за спину Легион.

– Тебе это дорого обойдётся, – облизал губы седобородый.

Легион пилила его диким взглядом, гадая, чем обернётся сопротивление, но при этом чувствовала, что рядом встали Теркус, Бэл и Диэлон, готовые вступить в схватку.

Седобородый колебался. Он уже приметил поднявшуюся над травой дорожную пыль, услышал загудевшие неподалёку ветви старых деревьев, почувствовал колыхание воздуха вокруг себя.

– Мы ещё поговорим, – прошипел он.

– Обязательно, – не моргнув, без доли сарказма отозвалась Легион.

– Уходим.

Мужчины заскочили на лошадей и медленно, не выдавая трусости, покинули временный лагерь.

Стоило им скрыться в ночной тьме – фонари они потушили, чтобы не выдать расположения остальной группы, – переселенцы окружили Легион.

– Что нам делать теперь?

– Помогите нам!

– Вы маг?

– Спасите детей!

Из толпы вышел главный, тот самый, что узнал Легион.

– Вы нас обманули, но я рад, что Змея встала на нашу сторону. Правда, пока не знаю, зачем.

– Не называйте меня так, – холодно сказала Легион. – Они вернутся. Более того, сообщат о нас Дериусу. Я должна догнать их.

Больше не говоря ни слова, девушка вернулась к лошадям и взяла ту, на которой ехал Диэлон, – самую быструю.

– Ты же не собираешься расправиться с ними в одиночку? – догнал её Диэлон. – Я поеду с тобой.

– Нет, останьтесь здесь. Я должна…

– Я понял, избавиться от них. Твои способности я уже видел. Почему…

– Потому что я не хочу, чтобы кто-то ещё видел это. Их нельзя просто запугать и попросить не докладывать обо мне Дериусу. И заплатить больше, чем твой дядя, мы не сможем. Выход один. Я не вернусь в рабство. Надеюсь, это понятно.

– Я понял, – потемнел Диэлон и отошёл в сторону.

– Куда это она? – спросил Бэл.

– Избавиться от проблемы.

– Избавиться? Я правильно понял…

– Да, правильно.

Реллиец покачал головой, но ничего не ответил.

Мчась туда, где исчезли фигуры разбойников, Легион перебирала в голове варианты расправы. Проще всего было похоронить их на месте. Дождь не скоро бы вымыл тела, да и кто бы хватился обычных бандитов? Но магия слушалась её не так хорошо: силу сдерживал «ошейник». Удаление от амулета тоже давало негативный эффект, о котором Легион и не догадывалась. Шею пронзал отвратительный зуд, а кожа под повязкой краснела и покрывалась ссадинами. Об этом Хранитель магии не сказал. Ей повезло, что она решила пойти вместе с друзьями, а Дериус «обронил поводок».

Отвлёкшись на дискомфорт, Легион чуть было не поймала плечом стрелу. Лишь в последний момент она отклонилась, и та просвистела мимо.

– Я же сказал, что она за нами пойдёт. Это не в стиле Змеи – оставлять свидетелей, – послышалось в отдалении.

Полетели новые стрелы, но Легион уже закрылась невидимым щитом. Лезвия сталкивались с куполом, гнулись и падали в грязь. На ходу девушка соскочила с лошади и сделала короткий выпад в сторону голоса. Ночь пронзил хор удивлённых криков. Так Легион поняла, что в засаде сидят четверо. Она не церемонилась, не выжидала: слишком мало времени имелось в запасе. Всех четверых она вытянула силой. Они летели, волоча ноги по земле и выплёвывая ругательства.

– Кто первый скажет, где остальные, оставлю в живых, – безапелляционно произнесла она.

– Вон там, между холмами, – сразу сдал своих бритоголовый, безуспешно пытаясь вытащить из-за пазухи кинжал.

– Ты пойдёшь со мной. Остальные… приятно было познакомиться.

– Он врёт! – взвизгнул другой, судя по голосу, самый молодой из группы. – Они в этом прилеске.

– Идиот, – сплюнул бритоголовый.

– Хрена с два я сдохну с вами, – едва ли не плача, бросил он.

– Ты не понял, она не остав…

Договорить бандит не успел. Легион свернула шеи сразу четверым и, распахнув под ними земляные пласты, поместила тела поглубже. Пласты сомкнулись, будто ничего и не произошло, будто Легион ничего ужасного и не совершила, будто осталась чиста в помыслах и поступках.

Искать остальных долго не пришлось, трус выдал верное расположение. Все шестнадцать человек спокойно готовились к отходу. Один из них, тот самый бородач, рассказывал главному о Легион.

– Нужно сообщить Дериусу. Мне кажется, она сбежала от него.

– Сбежала? Ты чего? Разве она не его телохранитель?

– Я был свидетелем, когда он ей приказ через амулет какой-то отдавал. Так что…

– Странно это всё. А ты уверен, что она за нами попрётся?

– Увидим, только дождёмся Илуса с ребятами.

– Чего-то их долго нет.

Легион выросла сразу перед всеми, не давая опомниться, прийти в себя и схватиться за мечи. Она расправилась с ними так же быстро, как и со стражами, но на этот раз без ненависти, а словно выполняя задание, с присущим хладнокровием, выработанным за долгие годы служения негодяю. Когда девушка закончила, тишину нарушил только завывший в кронах деревьев ветер. Перед ней предстала жуткая картина, побоище, но руки её были чисты: всё сделала магия.

Легион резко почесала шею, охнула от пронзившей тело боли, выругалась и, нащупав поводья брошенного неподалёку коня, пошла обратно в лагерь. Она не хотела возвращаться быстро, желая побыть наедине с собственными мыслями.

Диэлон нашёл Легион на пригорке, у корявого пня. Она сидела на голой земле, грустно вглядываясь в горизонт, разрезаемый кривой линией нарсских гор. Парень осторожно, чтобы не потревожить, сел рядом. Долго молчал, не решаясь что-либо сказать.

– Ты правильно поступила, они бы нас выдали, – наконец произнёс он.

– Я знаю.

– Это, несомненно, зло, но подобные «дельцы» люди конченые. Для них ничего святого в мире нет. Ты лишь избавила Нарадвелл от очередного мусора.

– Знаю.

– Твоей вины в том, что Дериус последний мерзавец и водится с такими же подонками, как и он, нет. Незачем горевать.

– Знаю.

Диэлон нахмурился и повернулся к девушке, пытаясь получше рассмотреть эмоцию, которую изначально принял за печаль.

– Тогда чего ты хмурая такая?

Легион поджала губы. Взгляд её тут же потускнел и стал пустым, словно колодец в сезон засухи.

– Я грущу, потому что мне всё равно. Меня не терзает вина и не тревожит, что двадцать тел лежат глубоко под землёй. Мне плевать. В этом-то и проблема. Я что-то потеряла здесь, Диэлон, уже очень давно. Хранители магии всегда были созидателями, творцами, но никак не убийцами. И вот, я хочу вернуться домой, но как посмотреть в глаза матери – не знаю. Как объяснить ей, что мне плевать на людей и их проблемы, что я с лёгкостью могу уничтожить любого, даже и не моргнув, что я остыла к этому миру.

– Дериус…

– Дериус подтолкнул меня, это верно, но выбор я сделала сама. Я могла сопротивляться, но не стала. Во мне умерло что-то, Диэлон.

Парень тяжело вздохнул: разговоры по душам не были его коньком. Толкать проникновенные речи – скорее по части Бэла, в чьём теле дожидается своего часа великий полководец, а поднимать настроение, как дворцовый шут, умел только Теркус. Сам же Диэлон мог разве что придумать глупую шутку или съязвить.

– Ты спасла ту девочку, – вдруг вспомнил он эпизод минувшей ночи. – Значит, не всё потеряно.

– Только потому, что увидела в ней себя. Вспомнила, как меня забрали. Был бы это парнишка или муж женщины, я бы не стала вмешиваться.

Диэлон сгорбился, подхватил с земли тоненький прутик и засунул в рот. Так они сидели минут двадцать. Почти не двигались и не говорили. Занялся рассвет, и солнце снова поплыло по небесному океану, изредка пряча тучное тело за кудрявыми облаками.

– Нам пора, – заметил Диэлон.

– Знаю.

– Всё-то ты знаешь, Легион, – усмехнулся парень и встал. – Ждём тебя у повозок. Не опаздывай, а то останешься тут одна и заблудишься по пути к Северным магам.

– Карта у меня.

Диэлон был готов поклясться, что, сказав это, спутница слегка улыбнулась.

– Кто сказал? Я уже давно обшарил карманы твоей походной сумки и всё вытащил.

– Ты бы не посмел.

– Мне помогал Бэл.

– Враньё.

– У него спроси, потомственный вояка из клана Элтов врать не будет.

Легион вдруг обернулась, и столько благодарности лишь в одном кивке Диэлон не видел никогда.