Эм-Ла с опаской глядела на то, как Паи копается в земле недалеко от алого Источника. Приморцы встали по обе стороны от Источника, чтобы следить за обстановкой и предупредить, если появится враг. С десяток защитников из числа некромантов лежали тут же: Паи уничтожил их с пугающей быстротой.

– Эм-Ла, иди сюда, мне понадобятся твои тонкие пальцы.

Просьба прозвучала двусмысленно, и, вкупе с пугающей её обстановкой, девушка ненароком задумалась, как же она будет жить без пальцев, если изобретатель их отберёт.

Она подошла ближе, заметив мешанину из блестящих прутьев.

– Вот, скрути эти, а потом передай мне.

Эм-Ла села на землю и, поглядывая на запад, начала плести из прутьев жгут. В это время Паи с помощью магии начал преобразовывать стекло в странный змеящийся шнур. Всё это длилось не больше получаса. Солнце успело взойти над лесом, в котором находился Источник, но его тут же скрыли принесённые ветром тучи.

В алом свете местность выглядела угрожающе, отчего приморцы чувствовали себя неважно, Паи же полностью погрузился в работу.

– Так, готово, – наконец отозвался он. – Эм-Ла?

– Почти всё скрутила, нужна минута.

– Отлично. Се-Ми, бери вон ту трубу и тащи к Источнику, я сделаю для тебя безопасный коридор, чтобы ты не обжёгся.

Здоровяк молча проделал то, что от него требовалось.

– У меня есть готовый фрагмент провода, значит, я смогу сделать репликацию с помощью магии. Не плести же нам эти провода до самого Дахар.

Приморцы переглянулись, но промолчали. Се-Ми вставил трубу в землю в непосредственной близости с алым потоком. Несмотря на защиту Паи, он чувствовал ужасный жар, так что рубаха его насквозь промокла от пота.

– Можете возвращаться обратно, – заметил Паи, и невидимая кирка проделала в земле длинную борозду, конец которой терялся где-то на юге.

В неё Паи поместил сплетённый Эм-Ла шнур, а потом начал медленно двигаться, и на глазах мужчины и девушки так называемый провод удлинился. А потом ещё и ещё.

– Всё, уходим отсюда.

Кочевники взбирались на башни и сбрасывали метательные орудия. Кричали от боли защитники Нарадвелл, не успевшие покинуть посты. Кровь лилась рекой, горел магический огонь, и мертвецы наступали. Пали вторая и третья стены. Оставалась лишь одна, а за ней – башня командования и отход на юг. Но Паи дал передышку и шанс далёким от Дахар защитникам Нарадвелл завершить свою дело. Алые лучи разорвали пространство, выжигая неприятеля, взбирающегося на последнюю стену. Пристроенные к метательным орудиям проводники и трансляторы – так их назвал сам изобретатель – работали, как мощная пушка. Некроманты сначала отступили, гадая о природе защитного орудия, но вскоре продолжили осаду Дахар, стараясь как можно скорее разрушить сооружения.

***

– Эй, ты! На платформе! Отступаем! – Бэл нёсся по улице Дахар, перескакивая через боевые заграждения под звуки трубы.

Трое магов, защищающих пушку, доработанную Паи, замешкались, рискуя остаться за воротами. Бэл подождал, когда последний из них спустится по деревянным ступеням. Самый молодой, ему не было и пятнадцати, оступился и упал. Бэл быстро подхватил мальчишку и толкнул в сторону остальных.

Трое кочевников выползли через дыру в стене и направились к пушке. Через минуту она была разбита и сброшена вниз.

До ворот оставалось не больше ста метров, когда Бэл почувствовал, как заскрипел его амулет. Прямо за ним выросла фигура Высшего некроманта. Не уродливый, не страшный – обычный бледный мужчина с чёрными как смоль волосами и красными глазами. Пепельные волосы убраны под чёрный шлем, плащ развевается на ветру. Он криво ухмыльнулся, глядя прямо на Бэла, словно вызывал его на дуэль. Бэл обернулся, нервно сглотнул, увидев, как медленно закрываются ворота. А потом встал лицом к неприятелю.

Со всех сторон появлялись другие твари, но некромант сделал жест, чтобы те не трогали реллийца.

«Значит, у тебя есть понятие о чести», – подумал Бэл и оголил лезвие меча.

Сражение было изматывающим для обоих. Некромант хорошо владел холодным оружием, но и Бэл считался одним из лучших в академии. Звон металла разбавляли хрипы и рычание кочевников, бродящих по кругу, словно гиены, ждущие падаль.

Уворачиваясь от ударов, Бэл украдкой искал пути отступления. Если он снесёт голову противнику, едва ли его отпустят просто так.

Периодически Бэл слышал, как скрипел амулет: кто-то прощупывал его, пытался воздействовать, даже иногда бил изо всех сил – но тот не поддавался. Паи действительно проделал отличную работу.

Наконец некромант выдохся, Бэл видел, что он злится и уже жалеет, что не позволил разодрать противника когтями и клыками. Реллиец сделал подкат, резко развернулся и рубанул некроманта по шее со спины. Тот покачнулся, схватился за огромную рану рукой и рухнул лицом в запорошенную песком дорогу.

Кочевники взвыли и сорвались с места. Одного Бэл успел рубануть, а второй ударил его в живот так, что реллиец отлетел на несколько метров назад, угодив спиной в косяк пустой кузни. Он силился встать, но поясницу пронзила противная боль.

Чувствуя, что жертва в безвыходном положении, кочевники не торопились, надвигались медленно, будто хотели поселить в глазах Бэла ужас скорой кончины. Но тут из-за угла выскочила крупная тень и вгрызлась в ногу одного из кочевников. Тот попытался увернуться, сбросить нападавшего, но орпу умело маневрировал, жаля жертву острым хвостом. Ещё один рывок – и полупёс разгрыз неприятелю горло, а затем встал к Бэлу спиной, рыча на остальных.

Бэл узнал Хеку, того самого питомца Жом-Хура с белой повязкой на передней лапе.

– Ты тоже не успел, – выдохнул Бэл, собираясь с силами.

Он поднял меч, распрямился, превозмогая боль, принял стойку. Они вступили в бой вместе, кромсая прибывающих некромантов. Невосприимчивый к магии орпу был лучшим союзником сейчас. Он действовал так, будто всю жизнь тренировался вместе с Бэлом. Когда реллиец делал выпад, Хеку оббегал противника, сбивая того с ног. Когда Бэл отворачивался, орпу прикрывал ему спину. Они сражались так долго, пока одна из тварей не приложила Бэла камнем из разрушенной стены. Реллиец упал на колени, полностью дезориентированный. Хотел встать, но снова опускался. А потом настала тьма.

Вспышками он видел ту же песчаную крошку, ту же улицу, видел четыре переминающиеся лапы, толстый хвост. Хеку рычал, защищая бойца. А потом на время пространство озарил алый свет. Часть нападавших попадали на пол, и Хеку подполз под Бэла, ухватившись зубами за край его плечевого доспеха. Он помчался прочь, унося союзника как можно дальше от армии некромантов, туда, где надеялся переждать битву.

***

Легион не могла сразу использовать разрушающую магию: не знала, сможет ли её стабилизировать, – поэтому решила дождаться, пока Диэлон уйдёт подальше. И всё это время она держала защитный барьер, не подпуская ни одного врага ближе, чем на сто метров. Кочевники с разбега бились об него и отлетали в сторону, снова приходили в себя, повторяли действие. Высшие некроманты лишь злобно скалились, скребя длинными ногтями переливающуюся магическую стену. Некоторые из них посылали заклятья, пытаясь пробить оборону. Мертвецы не двигались, просто застыли в безмолвном трансе. И всё же, медленно, но верно, они окружали Легион. Мешало им только мощное тело горы.

По рукам Легион пошли мелкие трещины, из которых сочилась кровь: оболочка не выдерживала энергии, рвущейся изнутри. По вискам тёк пот. Чёрные волосы давно растрепались и расплелись, обрамляя лицо. Времени оставалось совсем мало, а силы Легион могли иссякнуть, полностью разрушив оболочку. Нужно было заканчивать с защитой и переходить к нападению.

Легион опустила ладони и убрала барьер, закрыв глаза, глубоко вздохнула. Всё внутри тела сжалось и замерло на секунду. Магия мягко покрыла кожу, через мгновение начав её разъедать. Вздыбив волосы, огромной силы волна покатилась от тела Легион. Она продвигалась по земле, превращая камни в мелкую стружку, поднимая сильный ветер, вырывая и без того покалеченные деревья с корнем. Приближаясь к врагу, она рвала его на части, подкидывая вверх кровавые куски. Через какие-то минуты они все были мертвы. Даже сила Источника их не защитила. Однако волна продолжала свой ход, достигнув стены границы Северных магов и разбив её.

Легион покачнулась и упала на колени. Кашляя, она подняла голову, чтобы убедиться в успехе. Ни одной живой души на сотни километров. На мгновение ей показалось, что она увидела брата. Он стоял вдалеке, рядом с развалившимся военным укреплением магов, наблюдал за ней с сочувствующим взглядом и благодарил за жертву.

Легион поднесла дрожащую руку к глазам – всю её покрывала кровь. Ноги выглядели так же, а спину жгло от соприкосновения с тканью. На лице проявились несколько глубоких ран. Но всё это не могло сравниться с бессильем и чувством опустошения. Магия безжалостна к тем, кто ею злоупотребляет.

Необходимость двигаться дальше заставила её неуклюже приподняться и пойти вслед за Диэлоном.

***

Диэлон шёл осторожно, опасаясь быть замеченным. Рваные края пещерного хода подсвечивались агрессивным алым светом, словно любой входящий попадал в глотку монстра. Через пять минут он почувствовал сильный толчок. По породе пробежала дрожь, а потом поток воздуха со стороны входа чуть не сбил Диэлона с ног.

Следуя за нитями энергии, галерею он нашёл довольно быстро. Ужаснулся, увидев у проёма разбросанные кости и иссушенные тела жертв. Второй раз у него перехватило дыхание, когда он заметил подвешенных за руки к потолку мужчин и женщин. Маленькие дети же, измотанные и молчаливые, сидели около стен, прикованные цепями. Диэлон почувствовал приятную жизненную силу, которая текла из рабов к Источнику, а тот через недра делился с изменившими его существами. Жизненные нити людей были очень слабыми, едва ощутимыми: артефакт почти истощил их.

Широкий горячий стержень уходил далеко вверх и терялся в сводах, где давно успел проделать ровную чёрную дыру. Диэлон похолодел, когда представил, как заходит в поток.

– А вот и он. – Из-за Источника вышел высокий мужчина с красными глазами и мертвенно-бледной кожей.

Диэлон сразу узнал Высшего некроманта. Более того, узнал отца – они были чем-то похожи. Тот же нос, губы, опасный взгляд, только глаза другого цвета. Некромант шёл вальяжно, словно хозяин положения. У него не было меча или кинжала: очевидно, надеялся разобраться с Диэлоном голыми руками.

– Нам не нужно враждовать, сын. Нас бесстыже разделили, не дали выбирать. Но ты моя кровь. Как назвала тебя эта… Хранительница? – Последнее слово Мате Гул выплюнул, как опасный яд.

– Какая разница, моё имя неважно.

Мате Гул снисходительно наклонил голову и подошёл ближе.

– Разве ты не чувствовал себя одиноким, покинутым, а может, обманутым? Разве тебе не хотелось обрести семью?

– Хотелось, – честно ответил Диэлон, вспоминая недавние мысли.

– Разве ты не задавался вопросом, почему с тобой так поступили: бросили, оставили среди тех, кто едва ли сможет понять природу твоей силы?

– Я знаю ответ на этот вопрос. Ты пленил мою мать, а потом убил её. Именно поэтому я остался один.

Мате Гул нахмурился, отвернулся, не опасаясь подставить спину.

– Я не хотел её убивать, а предложил союз, но она отказалась, – быстро сказал он.

– Да, после того, как ты взял её силой.

– Она… она мне правда приглянулась. Но я оставался лишь врагом, захватчиком, некромантом, мерзкой тварью, которую Хранители даже подпускать к себе не желают. Я так поступил скорее от отчаяния. Не думал наперёд. Но теперь у меня есть ты, мой сын, моё продолжение. – Мате Гул обернулся, глаза его горели надеждой и каким-то странным воодушевлением. – Кочевники лишь инструмент для Высших, они нам не ровня, просто звери. И когда они уничтожат анкорских аристократов, мы займём их место. Целая империя у наших ног, сынок!

– Но зачем? – удивился Диэлон. – Зачем тебе целая империя?

– Что за глупый вопрос?

– Обычный вопрос. Я лишь хочу понять твои мотивы.

– Власть даёт подчинение моей воле, но не только мёртвых. Живые жители Нарадвелл будут преклонять колени перед нашим могуществом, в страхе произносить наши имена, а может, некоторые будут испытывать высшую степень восхищения. Для нас откроются все дороги. Союзники и даже враги будут уважать нас. Любая женщина станет твоей, если попросишь.

– А как же искренняя любовь, дружба? Настоящие чувства, а не купленные деньгами и властью? – Диэлон боялся пошевелиться: некромант казался ему сумасшедшим, одержимым странной, непонятной Диэлону идеей. – Знаешь, у меня есть хороший друг, и мы частенько захаживали в трактиры, кутили на городских праздниках, смотрели забеги с породистыми жеребцами, гуляли с девчонками. Всё было просто и легко. И каждый день был ярок и интересен. Я не знал, кого встречу сегодня, не знал, свяжет ли нас крепкая дружба, но это было увлекательное приключение, в котором и крылась сама жизнь. Но я никогда не ждал от окружающих подчинения, необходимость в этом отсутствовала. Понравившиеся люди часто становились близки мне. И я работал над отношениями, поддерживал своих друзей, а в ответ, когда помощь понадобилась мне, они поддержали меня. И вот исходя из этого я спрошу ещё раз: зачем мне объединяться с тобой, ради чего? Торжества смерти? Вымирания? Истощения земли? Кажется, так вы поступаете с захваченными государствами: выпиваете все соки, а потом оставляете руины.

Мате Гул молчал, сверля Диэлона взглядом, полным скепсиса.

– Ты слишком молод и наивен, чтобы понять мои мотивы. Когда ты станешь старше, обзаведёшься семьёй, то должен будешь следовать общепринятым правилам и нормам, даже если они однажды поставят тебя в тупик или навредят семье. Придёт новый правитель и посчитает, что полукровки и некроманты не достойны жить в Нарадвелл, и именно тогда, вспомнив мои слова, пожалеешь, что не пошёл следом.

– Я не понимаю.

– Именно. Тебя никогда не гнали прочь, не испытывали омерзения в твоём присутствии. В Карраабин моих братьев ограничили клочком земли ривены, в Дануа некромантов вырезал новый император. У нас нет своего государства, нам просто не дают организоваться. В далёком прошлом, когда ещё не было ни Нарадвелл, ни Карраабин, ни Дануа, некроманты пытались строить свою страну, но объединённые силы первых народов осадили наши крепости, разрушили города до основания, убили наших женщин.

Безграничная власть спасла бы нас, уничтожила страхи, обеспечила безопасность. Власть даёт покой, и если для её достижения я должен вырезать половину Нарадвелл, я сделаю это, с тобой или без тебя.

Разочарованный Мате Гул протянул руку, и Диэлон почувствовал в области шеи резкую боль, словно его полоснули ножом. Через мгновение он начал задыхаться, тщетно пытаясь освободиться от магических пут.

– Пусть Источник полакомится тобой, раз иную пользу моей армии ты принести не можешь. Или на пороге смерти ты даже передумаешь. Решайся, сынок. Я ждал тебя, но враг в тылу мне не нужен.

Диэлон видел только красные своды в острых осколках породы, хотел дотянуться к ним, обратиться к магии, но не мог даже пальцем пошевелить. В глазах темнело, кровь била в ушах, ноги и руки немели секунда за секундой. А потом он подумал о Легион и её скором приходе. Это и придало ему сил.

Он видел Мате Гула со стороны, как тот стоит, напрягая всё тело, а перед ним зависли лишь очертания прежнего Диэлона, его проекция, а не он сам. Он обошёл некроманта со спины, затем взглянул в правую руку, где тут же из тысячи чёрных частиц образовался острый клинок. Диэлон не колебался, когда всадил его Мате Гулу между рёбер. Тот взвыл, упал на колени, и проекция перед ним исчезла.

– Как… что ты… ментальная магия?

– Подарок от гремучей смеси Хранителя и Высшего некроманта, – шепнул Диэлон на ухо Мате Гулу.

– И что ты намерен сделать, мальчик? Убить меня здесь?

– Для начала я покопаюсь в твоей голове.

Перед истекающим кровью некромантом и Диэлоном понеслись мрачные картинки из жизни первого. Вот он видит старый разрушенный замок и грозного отца, нависшего над бледным мальчишкой. Отец лупит его зазубренной плёткой, оставляя на теле следы. Вот мальчишка один блуждает по полям и лесам, гонимый деревенскими жителями, не оценившими подъём мёртвого скота на их поле, вот его подбирает семья аристократов. Мальчик убивает отца семейства и обманывает всех годами, подписывая рукой мертвеца документы, отдающие право на имение и все прилегающие к нему земли ему – Мате Гулу. Когда жена аристократа понимает, что происходит на самом деле, становится поздно. Мате Гул, будучи подростком, ищет поддержки у Высших некромантов Карраабин, но сталкивается с отсутствием амбиций и откровенным безразличием. Затем находит союзников в лице таких же изгоев, как он. А позже, разъезжая по Кае Ди, обнаруживает племена кочевников, сжирающие и уничтожающие всё на своём пути. Их природа ему неизвестна, и связь с разрушающей магией смерти его поражает. Он заручается поддержкой глав кланов. Но понимает, что те своенравны и ненадёжны. Он убивает их, становясь на их место. Теперь он готов и пойдёт на первую империю, имеющую выгодное расположение в Кае Ди. Он больше не будет бояться, больше не будет скитаться, Мате Гул найдёт себе дом. А когда он захватит её, то вернётся в Карраабин, чтобы помочь землякам воспрять духом и выйти из-под гнёта людей, ривенов и магов.

Мате Гул узнаёт, что некроманты не первый раз осаждают Нарадвелл, что были смельчаки и до него, но их уничтожили Хранители магии – древний народ, владеющий магией в совершенстве. Мате Гул мечтает покарать их, уничтожить, но, к своему удивлению, обнаруживает, что глупые анкорцы давно избавились от миролюбивых Хранителей, загнав их в Антирский лес. Лишь одну из них он встречает на своём пути – Иллиалон. Её могущество восхищает Мате Гула, он начинает испытывать к командующей симпатию. Потом рождается желание. Но для неё он сродни таракану, она смотрит на Мате Гула с презрением, даже отвращением. Это оскорбляет его. Бросив все силы, ему удаётся её пленить.

Диэлон отвернулся от яркого сюжета: больше не хотел его видеть. Издевательства над матерью давались ему тяжело. Мате Гул же следил за происходящим с широко раскрытыми глазами.

– Она всё ещё здесь, – словно помешанный, лепетал он, – в моих воспоминаниях.

Глазами некроманта Диэлон увидел, как она бежала, как дикий ужас горел в её глазах: она уже знала, чем обернулась для неё встреча с Мате Гулом. Затем снова войны и смерти и, наконец, решающий бой с Иллиалон.

Трагическая смерть Иллиалон и последняя фраза, вырвавшаяся из её уст: «Не трогай Тау», – вызвали в Диэлоне бурю эмоций. Он снова и снова пропарывал кожу Мате Гула ментальным лезвием, заставляя того корчиться на земле. Диэлон кричал. А потом остановился, осел и растворился во тьме.

Всё дальнейшее он помнил смутно. Лежа на тёплой земле, с трудом разлепляя веки, он видел, как тонкая фигура прошла к Источнику. Она задержалась лишь на секунду, даже что-то сказала, а затем исчезла в ярком свете. Это видение повторилось снова, и Диэлон не мог понять, спит он или нет. Возможно, магия ранила его и теперь он с трудом различает явь и фантазии. Но перед тем, как окончательно потерять сознание, он увидел яркую вспышку и гаснущий Источник. Легион уничтожила его.

***

– Посмотрите на запад! Вспышка!

– Поднажмите, братцы! Они отступают!

– Гоните их за ворота!

– Поджигай оставшееся горючее!

– Сюда-сюда!

– Барон Паиониа! Пушки перестали бить лучом, они лишь мерцают.

– Хороший знак, значит, семья Руа сделала своё дело.

– Нам продолжать обстрел?

– Теперь не требуется, посмотрите, они бегут.

– Где мой сын?!

– Генерал, не двигайтесь, нужно зашить рану.

– Просто ответьте! Он жив?

– Мы пока не можем найти его. Он не добрался до последних ворот.

– Мой мальчик…

– Генерал, ваша рана.

– Да плевал я… где капитан Ремус?

– Гонит некромантов от третьей стены.

– Хорошо… хорошо…

– Отдыхайте, генерал.

– Где Жом-Хур?

– В госпитале, Се-Ми. Приморцы его лечат. Не переживай, его только в спину цапнули.

– А Хеку?

– Пропал. Не видели его, к сожалению.

– Вот же…

– Ты куда?

– Хочу убедиться, что Жом-Хур жив.

– У тебя у самого на руке кровь.

– Не моя это, дружок.

***

Повозка застряла на переправе: упёрлась пузом прямо в покатый валун недалеко от речки.

– Ака тебя подери, осталось всего ничего, – с досадой бросил Раилус. – Ну-ка Теркус, подсоби. Миа, Эрэл, хватайте Юну и брысь с телеги.

Пока мужчины возились с транспортом под палящими солнечными лучами, Миа развела небольшой костерок в тени скалы. Сварила лёгкий суп, обжарила грибы и овощи. Эрэл игралась с Юной, пряча от малышки камешки и веточки под узорчатым платком.

– Славная погодка, – сказал Теркус и разогнулся. – Ух, славная.

– Зато на севере гляди какие тучи. Хоть бы твои друзья под дождь не попали, – отозвался Раилус.

– С Легион непогода им не грозит. Она маг что надо. Да и девчонка хорошая. Вот бы у них с Диэлоном всё получилось.

– Они ладят?

– Диэлон ещё в Варате о ней часто говорил. С насмешками там, прибаутками, но всё было сразу понятно. Поэтому я так удивился, когда он начал гулять с Эрэл.

– Сплетничаешь обо мне! – смеясь, крикнула Эрэл.

– Ты что! Разве я могу! В общем, я всегда знал, что между Диэлоном и Легион что-то есть. Такая незримая связь, нечто неуловимое, общее.

– Суп готов! – Миа разложила тарелки и ложки.

Раилус загнул последний гвоздь, которым усилил днище повозки.

– Идём, дорогая! Ну, будем верить, что у них всё хорошо.

– Так точно, – улыбнулся Теркус и, прихрамывая, пошёл к костру. – Эй, Эрэл, а ты когда-нибудь мечтала связать свою жизнь с анкорцем?

– С кем?

– С анкорцем. Не делай вид, что не слышала.

– Понятия не имею, о чём ты.

– Ну так что?

– Смотря кого ты имеешь в виду.

– Ну, весёлого блондина с перебитыми пальцами.

– Хромого, что ли?

– Ну да.

– Да ни в жизнь.

– Ну подумай.

– Подумала, нет уж.

– А если хорошо подумать?

– Теркус!

– Ладно, ладно.

– Садись уже есть, ловелас.

– Сажусь. И всё-таки поскорей бы увидеться с ними снова. Уже скучаю.

– И я.

– Эрэл скучает? Не верю!

– Теркус!

– Прости.

– Если ты сейчас же не замолчишь, я отдам твою порцию Юне.

– Не самый плохой исход.

– Знаю.

– Приятного аппетита!

– И вам.