По своему обыкновению, Элиза спустилась к завтраку позже всех. Она никогда не была ранней пташкой: даже для того, чтобы одеться и выйти из спальни, ей требовалось выпить две чашки кофе. Однако сегодня Элиза чувствовала себя особенно разбитой: ей так и не удалось нормально поспать.

Прошедшей ночью, лежа в постели, она никак не могла выбросить из головы то, как лорд Фокстед во время ее выступления буквально пожирал ее глазами, словно волк, что был в шаге от добычи. Элиза никак не ожидала подобного внимания с его стороны. Они познакомились еще до ее свадьбы с Сэмьюэлом, и ей часто приходилось наблюдать, как он флиртовал с другими женщинами, однако, несмотря на репутацию прожженного повесы, он никогда не практиковал свое искусство соблазнения на ней.

До вчерашнего вечера.

Его интерес взволновал ее. Такого Элиза никак от себя не ожидала — она хорошо осознавала, что граф расставил свои сети лишь для того, чтобы использовать ее. Но он был так хорош, что она не могла противиться желанию поддаться искушению — да же, несмотря на то, что Натаниэль позволил себе выглядеть несколько менее формально, надев шерстяной фрак иссиня-черного цвета, узорчатый жилет из кремово-бежевого шелка и льняные бриджи цвета шалфея.

Не дойдя до столовой, Элиза остановилась, чтобы собраться с мыслями. Она молила бога о том, чтобы бессонная ночь никак не сказалась на ее лице. Диана знала толк в моде, а Верити была очень творческой личностью, но без Элизы никто не сумел бы разобраться с изнанкой их общего предприятия: оплатой счетов, проведением переговоров с торговцами и клиентами и умением удержать внимание окружения, сохраняя достоинство и обретая авторитет в чужих глазах. Все это требовало педантичного внимания к деталям и умения найти к каждому клиенту свой подход, разобравшись с хаосом его эмоций и желаний, не говоря уже о том, чтобы иметь талант расположить к себе любого привередливого заказчика.

Именно поэтому Элиза позволяла себе быть собой лишь в музыке, приберегая истинные чувства для любимого занятия.

По всей видимости, так же поступил и лорд Фокстед. Иначе как можно было объяснить, что его восхитительные карие глаза прошлым вечером зажгли в ней столь сильный огонь, что она до сих пор не в силах его погасить. И это при том, что Элиза была глубоко убеждена: подобные чувства она давно в себе похоронила.

А сейчас ей критически важно было надеть на себя маску хладнокровного спокойствия и молиться, чтобы ее умение держать себя в руках позволило скрыть замешательство и растерянность. Слава богу, Рози, золовка Дианы, которая скоро должна занять ее место, проводит медовый месяц где-то за границей. Сама Диана осчастливит их своим присутствием позже, когда ей это будет удобно. Так что единственный человек, с кем придется сейчас встретиться, — это Верити.

Излучая невозмутимость и уверенность, Элиза решительно вошла в столовую и направилась к буфету.

— Доброе утро, — поприветствовала она сестру.

— Ты выглядишь просто великолепно, — сообщила ей Верити. — Тебе очень идет этот теплый оттенок зеленого. Ты решила сегодня надеть новое платье для прогулок? Разве ты не приберегала его для какого-то особого случая?

Элиза положила себе в пиалу немного каши.

— Я решила надеть его, чтобы понять, насколько мне комфортно носить его целый день, не переодеваясь.

Верити рассмеялась.

— То есть твой наряд и тот факт, что мы ожидаем лорда Фокстеда с минуты на минуту, не имеют ничего общего?

— Разумеется, нет. — Элиза выдержала пристальный взгляд сестры, надеясь, что на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Как тебе такое могло прийти в голову? И, кстати сказать, откуда ты знаешь, что он приезжает?

— Он послал записку, в которой предупредил, что приедет около полудня.

Сердце учащенно забилось.

«Немедленно приди в себя!»

Она пыталась укротить свое беспокойное сердце. «Лорд Фокстед — совершенно не тот мужчина, который тебе нужен, и тебе это прекрасно известно!» Рассудок диктовал ей одно, но тело… совершенно отказывалось ему подчиняться.

Тем временем Верити неторопливо попивала свой чай. В белом муслиновом платье и затейливо украшенной шляпке для непосвященного наблюдателя она выглядела бы как застегнутая на все пуговицы благонравная чопорная леди. Ее идеально описывал оборот «внешность обманчива».

— Ты случайно не видела вчера на музыкальном вечере «призрачного приятеля»? — спросила Верити.

— С каких пор мы стали его так называть?

— Лично я так зову его всегда, — ответила Верити.

— Весьма подходящее определение, — заметила Элиза, — принимая во внимание то, что он всегда исчезает прежде, чем кто-либо из нас его заметит.

— Однажды тебе удалось-таки мельком увидеть его. На том грандиозном мероприятии в Итоне.

— Едва ли это считается. Ты совершенно права на его счет. Он делает все, чтобы скрыться от глаз. — Элиза внимательно посмотрела на сестру. — Но от тебя он не ушел.

— Я просто замечаю его как старого знакомого. Все вокруг принимают его за незнакомца, поэтому и не видят. Жаль, что мы не представлены друг другу.

— Для чего тебе знакомиться с ним? Чтобы немного пофлиртовать?

— Не говори глупостей. Меня он совершенно не интересует как мужчина. — Верити поставила свою чашку на блюдце. — Хотя мне известно, что вы с графом о чем-то беседовали на музыкальном вечере. Наедине. И что чуть позже он пришел в полный восторг от твоего выступления.

О господи. Значит, его внимание не было плодом воображения Элизы. Но были ли его чувства искренними?

Какая нелепость.

Она мрачно взглянула на Верити, садясь за стол.

— В том поместье ты завела себе хороших шпионов.

— Хорошие шпионы у меня повсюду. — Зеленые глаза Верити блестели весельем. Она встала из-за стола и направилась к буфету, чтобы положить себе еще одно яйцо кокот. — Конечно, когда они начали уверять, что он имеет на тебя виды…

— Какой вздор. — «Ах, если бы это оказалось правдой!» — Он всего лишь просил меня об услуге — фактически просил нас троих. Только по этой причине он обратил на меня внимание. Ты убедишься в этом, когда узнаешь, какое дело вынудило его нас посетить.

— Полагаю, он хочет заключить с нами какое-то деловое соглашение? — усмехнулась Верити. — Если только в его планы не входит сделать тебе предложение.

— Ну, разумеется. — Элиза фыркнула. — Я же лучшая партия, на которую граф только и может надеяться: вдова, в прошлом втянутая в скандал, а сейчас находящаяся на пороге тридцатилетия, да еще и без приданого.

— Тридцать тебе еще нескоро исполнится. А он — весьма состоятельный граф, поэтому вряд ли его интересует приданое. К тому же они с Джеффри давние друзья, так что лорд Фокстед, вероятно, горит желанием войти в нашу маленькую семью.

Элиза от души расхохоталась.

— Отчего-то до сих пор он не выказывал подобных стремлений, а дружбу с Сэмьюэлом завел задолго до того, как тот сделал мне предложение. И потом, с каких пор состоятельный мужчина не желает разбогатеть еще больше? — С деланной сосредоточенностью она помешивала свою кашу. — Рано или поздно ему понадобится законный наследник, так что в его же интересах подыскать себе юную непорочную деву, которую незадачливая маменька уже успела воспитать в кротости и смирении, чтобы та не мешала ему развлекаться с любовницей.

— Я сообщу ему, какой ты видишь его будущую жену. Уверена, он будет очень благодарен услышать твое мнение на этот счет.

Элиза снова фыркнула.

— Сегодня утром тебе иронии не занимать. Но он — не наш потенциальный клиент, хоть и собирается заплатить за ту, которой понадобятся наши услуги. — И она рассказала сестре о проблеме, которую лорд Фокстед изложил ей прошлым вечером.

По окончании истории Верити перестала намазывать маслом ломтик поджаренного хлеба и вопросительно взглянула на Элизу:

— Какое у тебя сложилось мнение о его подопечной?

— Наивное дитя — я с трудом могу поверить, что ей двадцать. Поэтому мне кажется довольно странным, что отец назначил ей в опекуны лорда Фокстеда: всему Лондону известно, что он повеса, каких мало.

— Так-так… Миссис Марч — единственная дочь генерала, оставшаяся в Англии без друзей и каких-либо родственников, за исключением ребенка. — Верити положила свой ломтик хлеба на тарелку. — А мать и сестра лорда Фокстеда берут ее под свою опеку…

— Богатых родственников у нее нет, но мы можем использовать средства фонда. И все же… как она оказалась в положении, если ее покойный муж нес военную службу на полуострове?

Верити пожала плечами.

— Возможно, по какой-то причине мистеру Марчу удалось получить увольнительную. А что? Хочешь сказать, что настоящий отец мальчика — это лорд Фокстед?

— Но это ведь не так уж невероятно, не так ли? Я точно помню день, когда лорд Фокстед, вернувшись с войны, посетил меня, чтобы сообщить о смерти Сэмьюэла. Это было два с половиной года назад. Разве не мог он после меня отправиться к молодой вдове Марч, чтобы поведать ей о кончине ее мужа? И разве не мог обнаружить, что молодая вдова не так уж сильно печалится о кончине супруга? Было бы довольно легко подделать возраст ребенка — на пару месяцев больше или меньше, — чтобы скрыть причастность графа к его рождению.

— Но ты не берешь в расчет, что миссис Марч могла приехать к мужу на Пиренейский полуостров.

— В обществе не принято посылать женщин на войну, Верити. По крайней мере, пока.

— Разве? А кто тогда ухаживает за ранеными и стирает униформу солдат? — Верити налила себе еще одну чашку чая. — С трудом представляю, что этим занимаются мужчины. Существует множество прачек, но много ли ты знаешь мужчин в их профессии? И, несмотря, на целые толпы выдающихся кулинаров, сомневаюсь, что армейские повара сумеют приготовить из скудных запасов провианта вкусные блюда, как это сделает хорошая кухарка.

Элиза нахмурилась — Верити невольно вызвала у нее неприятные воспоминания. Сэмьюэл уверял, что офицерам запрещено привозить с собой жен. Впрочем, она уже давно убедилась, что ее муж был двуличным человеком и на все имел отговорки.

— Она привлекательна? — спросила Верити. — Насколько мне известно, лорду Фокстеду нравятся красивые женщины.

— Она относится к тому типу застенчивых бедняжек, которых лорды обычно охотно берут в жены: черные кудри, невероятно длинные ресницы и потупленный взор зеленых очей. — Элиза не стала добавлять, что Джоселин Марч также обладала прекрасной фигурой: она словно нашла золотую середину между худощавым телосложением Верити и женственными округлыми формами самой Элизы. — Ах да, и он зовет ее по имени. То есть они в довольно близких отношениях.

— Джеффри тоже зовет меня по имени, но это не означает, что я его любовница.

— Очень на это надеюсь. Наша сестра надрала бы зятю уши, если бы он даже осмелился задуматься об этом. Кроме того, похоже, что он по уши в нее влюблен.

— Это правда. — Верити взмахнула ножом для масла в утвердительном жесте. Когда сестры были подростками, гувернантка пыталась отучить младшую из них от этой невоспитанной манеры вести себя за столом — впрочем, безуспешно. — А эта юная подруга лорда Фокстеда называет его по имени?

Натаниэль. Красивое имя.

— Вряд ли. Не припоминаю. Но ты, же его знаешь: он пытается соблазнить каждую привлекательную женщину на своем пути.

Верити приподняла брови.

— Так вот чем он был занят, когда вы остались наедине на музыкальном вечере?

— Не говори чепухи. Для этого у него было слишком мало времени, — отмахнулась Элиза. «И очень жаль». Решив сменить тему пересказом еще более неправдоподобного слуха, она спросила: — А мне стоит воспринимать серьезно слова Джеффри о том, что лорд Фокстед строил глазки тебе, Диане и даже Рози в прошлом году на протяжении всего сезона?

— Строил глазки! — Верити рассмеялась. — Только из-за того, что он танцевал с нами? Это просто нелепо. Ради всего святого, задумайся о том, кто источник этих сплетен. Джеффри не желал, чтобы мужчины заглядывались на его будущую жену или флиртовали с его сестрой, поэтому и постарался выставить лорда Фокстеда каким-то злодеем-распутником.

— Когда я с ним познакомилась, еще до замужества, он как раз таким и был. И после моей свадьбы с Сэмьюэлом ходили истории о его похождениях. А ты уверена, что он не пытался флиртовать с тобой? И что тебя он совсем не интересует?

И почему ей было так важно выяснить всю правду? Какое ей было дело до того, не заигрывала ли Верити с лордом Фокстедом?

— Какой абсурд. Впрочем, я готова признать, что он неотразим. Даже привлекательнее твоего покойного мужа.

Последний был, пожалуй, самым красивым мужчиной из тех, кого встречала Элиза… пока он не представил ее своему другу.

Она подавила в себе желание увлечься другим. Черные как смоль волосы, выразительные черты лица и беззаботная улыбка лорда Фокстеда оставляли всех его возможных конкурентов далеко позади. Даже свежий шрам на его щеке, который он получил, по всей видимости, за два года военной службы, лишь придавал его облику мужественности.

— Но между нами совершенно отсутствует эмоциональная связь, — продолжала Верити. — Когда мы с ним танцевали в прошлом году на последнем вечере в клубе «Олмак» — перед тем, как умерла его мать и ему пришлось уехать из Лондона, — он без умолку твердил только о тебе.

— Обо мне? — Элиза даже не ощутила, как сильно заколотилось сердце в ее груди. — С чего бы?

— Он хотел узнать, как ты переживаешь смерть Сэмьюэла.

— Ах, вот оно что. Как это любезно с его стороны. — Она вмиг расстроилась.

Элиза не могла не признать, что лорд Фокстед был способен проявлять заботу, когда это было с его точки зрения оправдано. После того как он вернулся в Англию, чтобы получить по наследству титул и сообщить ей о смерти Сэмьюэла, он объяснил ей свой жест доброй воли тем, что не желал, чтобы она узнала о смерти мужа из газет. Каким-то непостижимым образом новоиспеченному графу удалось передать ей трагическую весть в более сострадательной манере, чем она могла от него ожидать.

— И что ты ему сказала? — Элиза вновь принялась помешивать овсянку. — По поводу того, как я справлялась со смертью Сэмьюэла.

— Что тебе удавалось держать лицо, несмотря на новость. — Верити внимательно посмотрела на сестру. — Тебе всегда удается держать лицо. В отличие от меня, неспособной сдерживать противоречивые эмоции ни на минуту.

Элиза подавила усмешку.

— У тебя действительно довольно переменчивая натура.

— Которую я, к несчастью, унаследовала от маменьки, — вздохнула Верити. — По этой причине мне не суждено выйти замуж. Мужчины плохо переносят непостоянство эмоций у женщин.

Элиза потянулась к сестре и ласково похлопала ее по руке.

— Поверь мне, не все мужчины похожи на нашего отца и твоего недалекого бывшего жениха. Какой-нибудь — гораздо более приятный — молодой человек будет принимать тебя такой, какая ты есть.

— Сомневаюсь, что этим молодым человеком может быть лорд Фокстед. Хотя я была бы вовсе не против попытаться принять его таким, какой он есть, если ты понимаешь, о чем я.

Верити многозначительно взглянула на Элизу, несколько раз кокетливо поиграв бровями. Та не смогла удержаться от смеха.

— Для незамужней леди тебе приходят в голову весьма непристойные мысли. — Она встала из-за стола, чтобы взять себе с буфета немного засахаренных яблок к каше. — Как бы то ни было, я бы чувствовала себя ужасно, если бы мы отказались рассматривать миссис Марч в качестве нашей клиентки. Девушка действительно нуждается, может быть, не столько в том, чтобы найти супруга, сколько в том, чтобы не дать лорду Фокстеду испортить ее репутацию.

— Мне кажется вполне возможным, — задумчиво проговорила Верити, — что он хочет должным образом подготовить ее для общения со светским обществом, чтобы впоследствии именно он мог жениться на ней. При условии, конечно, что между ними никогда не было ничего компрометирующего и что он не является отцом ее ребенка. Кроме того, ты всегда уговаривала нас принимать у себя самых респектабельных клиентов, так сказать, элиту даже для высшего света.

— Так и есть. К сожалению, мы не вышли замуж за герцогов, подобно нашей дорогой сестре, поэтому мы, невзирая на то, что с большей симпатией относимся к более достойным клиентам, не можем позволить себе пренебречь перспективой хорошего вознаграждения и от других.

— И с ними гораздо легче иметь дело, — добавила Верити. — Однако в последнее время такие клиенты к нам не обращались.

— А муж Рози небогат. Не говоря уже о том, что мой покойный супруг отбыл на войну по прихоти, не оставив мне, в сущности, ничего, а ты, моя дорогая, продолжаешь настаивать на том, что не желаешь выходить замуж. Если бы не дом, который мне оставила бабушка, не было бы никаких «Элегантных событий», а вы с Дианой все еще жили бы под одной крышей с нашим отцом.

Обе сестры невольно вздрогнули.

Элиза вздохнула:

— Так что, если мы намереваемся вести комфортную жизнь в преклонном возрасте и если никто из нас не выйдет замуж, нам придется заключать сделки с обеспеченными и высокопоставленными клиентами.

— Лорд Фокстед подходит по обоим критериям, поэтому нам следует помочь миссис Марч.

— Совершенно верно. — Элиза предпочитала не думать, что больше всего ей хотелось хорошенько поколотить графа, когда он начинал заигрывать с другими женщинами. — Однако, мне кажется, во время сегодняшнего визита нелишне будет за ними понаблюдать, чтобы не пропустить и малейшего намека на какие-либо недопустимые отношения между ними.

— Согласна. Мы должны докопаться до истинной природы их отношений. До сих пор нам сопутствовала удача, потому что наши клиенты безоговорочно нам доверяли, невзирая на неблаговидное поведение наших родителей.

— Ты права. — И если выяснится, что миссис Марч оказалась во власти лорда Фокстеда, который воспользовался ее юностью и неопытностью, Элиза поможет девушке спастись от его влияния, прежде чем ее будущее будет разрушено. — Я рада, что наши взгляды совпадают.

Элиза решила на время отложить разговор на эту тему, так как им предстояло обсудить кое-что еще.

— Раз уж зашла речь о поведении наших родителей… Когда ты в последний раз общалась с кем-нибудь из них?

— Я редко вижу маменьку, но вот отец иногда посещает вечера, устроенные нашей компанией, так что с ним я пересекаюсь чаще. На прошлой неделе он присутствовал на балу, который мы организовали.

— Я видела его там. Слава богу, мне не пришлось с ним разговаривать: я была слишком занята прической, а потом мне нужно было помочь тебе с угощением для гостей.

Верити бросила на нее скептический взгляд.

— Мне не требовалась твоя помощь. Ты просто всеми силами избегала встречи с ним. Он все еще твой отец, не забывай об этом.

— Который сначала отказался выделить мне приданое, что косвенно отразилось на моем финансовом положении в браке, а затем, после смерти Сэмьюэла, попытался силой выдать меня замуж за своего друга. Хорош отец, ничего не скажешь.

— Обычно из нас троих ты проявляешь больше всего снисхождения.

Элиза упрямо вздернула подбородок.

— Он не заслуживает моего снисхождения. — На то были и другие причины, о которых она не хотела говорить. — Кроме того, ты видела, как он вел себя с матушкой на свадьбе Дианы.

— Маменька тоже не выказала особой любезности. Мне кажется, они вели себя по отношению друг к другу достаточно неплохо для заклятых врагов.

— Знаешь, что меня беспокоит? — Элиза поставила на стол пиалу с кашей, но садиться не стала. Вместо этого она начала ходить из угла в угол. — Когда Диана благополучно разрешится от бремени, она захочет, чтобы мы занялись приготовлениями к крестинам малыша, которые, разумеется, оплатит Джеффри. Кроме того, Диана пожелает устроить по этому случаю семейное торжество, если сможет уговорить на это своего мужа. Вне всякого сомнения, и мама, и папа захотят присутствовать на крестинах, причем, вместе со своими нынешними супругами. Ты можешь себе представить их всех под одной крышей в течение нескольких дней?

— К несчастью, могу. Ожидаются обильные кровопотери, так что нам понадобятся швабры для уборки.

— И ватные тампоны для ушей гостей, чтобы защитить их от диких воплей.

В это мгновение, откуда ни возьмись, маленький мальчик в голубом комбинезоне вбежал в комнату и закричал:

— Каета!

— Карета? Я уже готова к путешествию! Ты куда хочешь? — весело отозвалась Верити, всегда готовая подурачиться, в том числе и с маленькими детьми.

Элиза улыбнулась белокурому мальчугану, чьи пухлые губы своим нежно-розовым цветом могли соперничать лишь с его румяными щеками.

— Как вас зовут, молодой человек? — спросила Элиза, несмотря на то что она вполне могла догадаться: этот ребенок прибыл с теми, кого сестры ожидали с минуты на минуту.

— Дзимми. — Он раскачивался из стороны в сторону, переминался с ноги на ногу и задумчиво хмурил брови. — А када мама зится… — Он выпятил грудь вперед и выкрикнул: — Дземс! Уиям! Мач!

Сестры рассмеялись.

— А твоя мама часто злится? — поинтересовалась Элиза, мгновенно очарованная малышом.

— Мама не зится, — покачал головой ребенок. — Дзимми холосый матик.

— Я вижу, — заметила Элиза.

Он бросил на нее озорной взгляд.

— Дземс Уиям Мач пахо-о-о-ой матик.

Миссис Марч вбежала в комнату.

— Что правда, то правда.

Вслед за ней вошел дворецкий Элизы, Норрис. Он выглядел растерянным.

— Миссис Уильям Марч, мастер Джеймс Марч и лорд Фокстед, мадам, — возвестил он о прибытии гостей.

Покраснев, миссис Марч присела в реверансе перед Элизой и Верити.

— Прошу прощения. Право же, мне крайне неловко. — Она нагнулась, чтобы встретиться глазами со своим проказником сыном, который забрался под стол, чтобы спастись от наказания. — Джеймс Уи… Джимми, немедленно вылезай оттуда!

К удивлению Элизы, тот подчинился.

— Каета, мама!

— Нельзя выпрашивать еду в гостях, приятель, — мягко сказал лорд Фокстед, входя в комнату.

— Ах, так это конфета, — выдохнули Элиза и Верити в один голос.

— У нас есть конфеты. — Элиза подбежала к буфету. — Сколько конфет ты хочешь, Джимми?

Мальчик уставился на свои руки, как будто пытаясь разобраться в правильном счете. Затем он поднял обе ладошки вверх, растопырив пальцы:

— Вот стока!

Лорд Фокстед подошел к буфету.

— Вы не получите десять конфет, маленький негодник. Хватит с вас и двух. — Он указал на щипцы для конфет в руке Элизы и спросил: — Вы позволите?

— Конечно, — ответила она. Их руки соприкоснулись, когда она передавала ему щипцы, и ее ноги слегка подкосились. Как глупо.

Очевидно, слишком давно в ее окружении не появлялся привлекательный мужчина, способный вызвать волнение в крови. И, боже правый, в своем камзоле стального цвета он выглядел еще притягательнее, чем в более официальном наряде прошлым вечером. В любом случае этот камзол был ему весьма к лицу.

— Вас, вероятно, удивил изрядный аппетит Джимми, — непринужденным тоном сказал лорд Фокстед. — И вы решили, что мы держим мальчика впроголодь.

— Право, он уже съел достаточно конфет, милорд, — проговорила миссис Марч.

Лорд Фокстед с улыбкой посмотрел на Джимми.

— Парень вроде тебя никогда не откажется от конфет, верно, Джимми?

— Каета!

Рассмеявшись, граф поставил тарелку на стол и, приподняв малыша, усадил его на один из стульев рядом. Нос Джимми оказался на уровне стола.

— Позвольте мне принести ему подушку, — предложила Элиза.

Но прежде чем она успела хоть что-то сделать, лорд Фокстед уселся на стул рядом с Джимми и посадил его себе на колени.

— Не зря вы ограничиваете количество конфет, Джоселин, — простонал граф, когда ребенок поерзал, прежде чем устроиться. — Этот молодой человек скоро будет весить как пони, если мы не будем держать его в узде.

Воспользовавшись моментом, раз уж эти двое сидят так близко друг к другу, Элиза попыталась разглядеть между ними внешнее сходство. Она заметила какие-то общие черты, однако, возможно, ее воображение слишком разыгралось. Ее измышления не могли служить доказательством того, что граф действительно был отцом малыша. Она искренне желала, чтобы ее худшие опасения не оправдались. Было невыносимо думать, что, каким бы повесой ни был лорд Фокстед, он мог опуститься до того, чтобы соблазнить женщину, которой обещал помочь.

И все же именно он оказывал плохое влияние на Сэмьюэла в былые времена.

Когда ребенок потянулся к тарелке, лорд Фокстед сказал:

— Стой, погоди, Джимми. Тебе еще не налили чаю.

Джимми замотал головой и нахмурился.

— Не хатю. Не буду тяю.

— Но ведь… — начал лорд Фокстед.

— Не хатю тяю! — закричал ребенок.

— Хорошо. Тогда приступай, — согласился граф и пододвинул тарелку к Джимми. — На этот раз обойдемся без чая.

Мальчик быстро расправился с двумя конфетами и принялся за кусочек бисквита, который Элиза украдкой положила ему в тарелку. Малыш рассыпал крошки повсюду: после его трапезы белые брюки, жилет и даже галстук лорда Фокстеда выглядели так, будто их припорошило снегом. Впрочем, тот как будто ничего и не заметил. Или же не придал этому никакого значения.

Однако, кое-кто обратил на это внимание. Элиза перехватила взгляд миссис Марч — та наблюдала за графом, и в ее глазах светилось восхищение. Боже милостивый.

Пришло время выяснить, были ли опасения Элизы справедливыми. Если это так — сестрам предстояло изменить стратегию поведения.

«Значит, одним из твоих потенциальных мужей может быть он?»

Она заставила себя запрятать эту мысль в глубины сознания, чтобы изучить ее позже.

— Может быть, теперь, когда малыш Джимми подкрепился, Верити отведет его в сад? Уверена, ему там понравится.

— Хорошая идея. — Лорд Фокстед опустил мальчика на пол. — Кроме того, нам будет гораздо проще общаться.

Верити мгновенно вскочила со своего места и взяла ребенка за руку.

— Джимми, тебе нравятся рыбки? Хочешь посмотреть на пруд с золотыми рыбками?

— Ибки! — выкрикнул малыш. По всей видимости, он привык выражать свои мысли исключительно в категоричной манере.

Джимми и Верити весело направились в сад. Не все дети проявляли подобную сговорчивость. Вероятно, Джимми проводил много времени с няньками и членами семьи лорда Фокстеда, например с его сестрой. Но в таком случае, почему они привезли его с собой?

Словно прочитав ее мысли, граф сказал:

— У нас никак не получается найти — и в особенности удержать — подходящую няню для Джимми. Ума не приложу почему.

— Очевидно, вам не приходилось проводить время с мальчиками его возраста, иначе вы бы понимали, что ими сложно управлять и они любят проказничать, — заметила Элиза. — Кроме того, они постоянно попадают в неприятные истории: они забираются в грязные лужи, их жалят пчелы или кусают собаки…

— В моем детстве никогда ничего подобного не происходило. — В голосе лорда Фокстеда зазвучала сталь. — Никто не позволил бы мне так себя вести. Но мне бы не хотелось, чтобы у Джимми было подобное детство. — Его лицо стало напряженным. — Откуда вы знаете, как ведут себя маленькие мальчики, скажите на милость?

— Во-первых, у моего отца есть три маленьких пасынка, с которыми мы время от времени встречаемся, и, во-вторых, я добровольно занимаюсь благотворительной деятельностью в больнице для подкидышей. Я повидала много разных мальчиков. — Элиза повернулась к миссис Марч. — Руководство больницы заинтересовано в поиске рабочих мест для молодых леди, которым оно оказывает финансовую поддержку, так что, если вы позволите, я, вероятно, могу подыскать няню для Джимми, которая с большой вероятностью останется, хотя бы из благодарности за свое место.

— Благодарю вас, но ему не нужна няня. Все девушки, с которыми он оставался, оказывались… э… вредными. Я могу достаточно хорошо позаботиться о нем сама.

Было очевидно, что уговоры не помогут, если только Элиза не сумеет рассеять тревогу миссис Марч за сына.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть, но вскоре вам придется заняться подготовкой к посещениям светских вечеров. Общественная жизнь довольно утомительна, и кто-то должен будет приглядывать за Джимми, пока вы посещаете балы. Я полагаю, его светлость готов выплачивать жалованье няне малыша. — Подобное желание графа многое бы объяснило Элизе.

— Я… я не подумала об этом, — в смущении проговорила миссис Марч. — Джимми, в сущности, хороший ребенок. Просто порой он бывает… очень активным и подвижным. Ему хочется все увидеть и во всем принять участие.

— Разумеется, — как можно мягче согласилась Элиза. — Такое поведение вполне объяснимо для любого мальчика его возраста.

— Ему чуть больше двух лет, — извиняющимся тоном сказала миссис Марч.

Элиза на мгновение задумалась. Если миссис Марч говорила правду, лорд Фокстед, скорее всего, не был отцом Джимми.

— В любом случае мальчик должен будет с кем-то ходить на прогулки и играть в течение дня, пока вы занимаетесь поисками мужа.

Аргументы Элизы, похоже, оказались убедительными.

— Если так, я сама постараюсь найти няню, при условии, что мне кто-нибудь объяснит, как это принято делать: кого мне искать и тому подобное.

— Она имеет в виду — при условии, что кто-нибудь более проницательный, чем я, сможет найти подходящую няню, — сухо заметил лорд Фокстед, обращаясь к Элизе. Затем повернулся к миссис Марч: — Возможно, миссис Пирс любезно предоставит нам список молодых леди, которые ищут работу, и мы с вами проведем ряд собеседований? Устроит ли вас такое решение?

Миссис Марч просияла:

— Это было бы просто прекрасно, милорд.

Элиза выслушала этот короткий диалог, постаравшись скрыть охватившие ее чувства. И неприязнь оказалась вызвана не столько словами миссис Марч, сколько обожанием, ясно читавшимся в ее выразительных глазах. Такое отношение Джоселин к лорду Фокстеду может свести на нет все усилия, которые придется приложить в попытках ей помочь.

«Ты просто ревнуешь».

Какая чушь. Ревность была несвойственна Элизе. Кроме того, разве совсем недавно она не приняла твердое решение, что лорд Фокстед ей не пара?

— Я с радостью предоставлю лорду Фокстеду список лучших нянь. — Элиза перевела взгляд с миссис Марч на графа. — А теперь, когда нам удалось прийти к соглашению, не желаете ли пройти в гостиную наверху?

Пока гости поднимались в гостиную, Элиза пристально наблюдала за тем, как его светлость вел себя с миссис Марч. Он был внимателен, однако, не более, чем любой джентльмен, проявляющий учтивость к любой молодой леди. А когда вдова села на кушетку и бросила на него полный надежды взгляд, он выбрал для себя кресло, несмотря на то, что рядом с ней было еще достаточно места.

Впрочем, Элиза, вероятно, слишком увлеклась, пытаясь найти скрытый смысл в поведении этих двоих, — она не могла допустить мысли, что лорд Фокстед способен на привязанность к миссис Марч по своим собственным эгоистическим соображениям.

Отбросив эти мысли, она сама присела на кушетку к миссис Марч.

— А теперь почему бы нам не поговорить о том, чего бы вы хотели добиться? Помимо удачного замужества, конечно. Возможно, у вас есть какие-то соображения по поводу того, как «Элегантные события» могут помочь?

— Ну что ж, — с важностью произнес лорд Фокстед, игнорируя то, что Элиза обращалась непосредственно к миссис Марч. — Очевидно, Джоселин должна посетить несколько светских вечеров, где может познакомиться с джентльменами, обладающими хорошей репутацией и неплохим состоянием.

Заметив крайнее замешательство, отразившееся на лице миссис Марч, Элиза вздохнула. Неужели лорд Фокстед и вправду был настолько слеп, что не замечал, какие чувства миссис Марч испытывает к нему?

Судя по всему, так оно и было, поскольку он продолжал в том же духе:

— Вдовец с детьми, полагаю, вполне подойдет, ведь тогда ему будет легче принять Джимми. Некоторые мужчины с предубеждением относятся к воспитанию чужих детей.

— Но не все, — заметила Элиза. — Папа женился на Саре как раз потому, что у нее уже были сыновья от предыдущего брака с ныне покойным мужем. — Она взглянула на миссис Марч, надеясь получить хоть какую-то ответную реакцию. — Видите ли, моему отцу нужен наследник.

Молодая женщина сначала не проявляла никакого участия в беседе, но тут прошептала:

— Разве не всем знатным господам нужны наследники?

— Разумеется, всем. Более того, тот факт, что вы подарили мужу сына, вызовет к вам еще больший интерес у любого крупного землевладельца.

«В отличие от меня, которая не смогла дать мужу ничего, даже приличного приданого». Однако Сэмьюэл вряд ли ожидал чего-либо другого, учитывая, что ему был известен характер ее отца, не говоря уже о том, что им пришлось пожениться тайно.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Элиза достала записную книжку и карандаш.

— Есть ли у вас какие-либо предпочтения относительно джентльменов, внимание которых вы бы хотели привлечь, миссис Марч?

Вдова медлила с ответом, нахмурившись, и граф поспешно сказал:

— Полагаю, вполне приемлемой кандидатурой будет какой-нибудь достаточно состоятельный джентльмен.

Приподняв одну бровь, Элиза смерила его долгим взглядом.

— Если мне не изменяет память, лорд Фокстед, ваше имя не «миссис Марч».

Это замечание вызвало у подопечной графа отрывистый смешок.

Сузив глаза, лорд Фокстед холодно посмотрел на Элизу.

— Если мне не изменяет память, устанавливает правила тот, кто оплачивает счета.

— Подобные притязания вашего друга герцога в прошлом году мы вынуждены были отклонить, не вижу причин удовлетворять ваши, сэр, — едко ответила она. — Кроме того, вы, к несчастью, не состоите в родстве с молодой леди, которую, по вашему желанию, мы должны представить высшему обществу.

Элиза сделала паузу, фактически заставив графа или признать Джоселин своей любовницей, или отказаться от прав на нее.

Пару мгновений он внимательно изучал лицо Элизы, пытаясь понять, есть ли у нее слабые места, затем пожал плечами:

— Ну что ж, будь по-вашему. Я буду хранить молчание, пока речь не зайдет о гонораре.

— Превосходное решение. — Элиза повернулась к миссис Марч. — Дорогая моя, так какие у вас есть предпочтения?

Молодая женщина сидела неподвижно, не поднимая глаз.

— Если у джентльмена добрый нрав и он порядочный человек, для меня не столь важно, как он выглядит или насколько богат. — Лорд неодобрительно кашлянул, и миссис Марч добавила: — Прошу прощения, милорд, но богатство и в самом деле не имеет для меня значения.

— Не обращайте на него внимания, — насмешливо проговорила Элиза. — Как и мой отец, лорд Фокстед стремится контролировать все, что может. А я, как и моя мать, предпочитаю мужчин, которым желание командовать не свойственно.

— Очевидно, предпочтениям вашей матери свойственно меняться, — съязвил лорд Фокстед. — В противном случае она бы не вышла замуж за вашего отца.

С этим было трудно спорить. Элиза не могла вспомнить, когда именно ее мать перестала идти на поводу у мужа. Она определенно была менее дерзкой, когда Элиза была совсем маленькой. Скорее всего, годы шли, и маменька начала уставать от постоянного желания папеньки настаивать на своем. Элиза с течением времени точно так же начала уставать от упрямства Сэмьюэла.

Она выкинула из головы эту мысль.

— Я всего лишь хочу сказать, что вам следует позволить миссис Марч высказывать собственное мнение. В конце концов, выбирать себе пару придется ей, а не вам.

Элиза ободряюще потрепала девушку по руке и вздохнула, когда та вздрогнула и отдернула руку. В ее присутствии миссис Марч выглядела очень испуганной. Может быть, она заметила, что лорд Фокстед не совсем равнодушен к Элизе. И как раз это предположение имело право на существование. Скорее всего, они не смогут продвинуться дальше в его присутствии.

По счастью, как раз в этот момент Элиза услышала звук шагов Джимми из коридора. Не обратить внимания на его появление мог разве что глухой, так как, по всей видимости, мальчишка умел передвигаться только одним способом — бежать вприпрыжку. Так он ворвался в гостиную и бросился прямо к миссис Марч.

— Мама, мама, иди мотеть! Басая заатая ибка!

Несмотря на то, что миссис Марч широко улыбнулась при виде сына, Верити с некоторым беспокойством оглядела присутствующих.

— Он немного… шумный, вы не находите? — спросила она.

— Временами. — Миссис Марч поспешно встала и взяла Джимми за руку. Она посмотрела на лорда Фокстеда, как будто спрашивая разрешения удалиться, и Элиза сочла это подходящим предлогом. Она встала.

— Верити, почему бы тебе не отвести миссис Марч и Джимми в сквер, чтобы малыш немного побегал? Нам с лордом Фокстедом нужно обсудить… необходимые затраты.

Верити просияла от любопытства и кивнула.

— Пехота выдвигается на передовую. Мы возьмем кусочек бисквита, который остался после завтрака, и пойдем кормить голубей.

— Бивит! — вскричал Джимми и потянул смеющуюся мать к двери.

Элиза подождала, пока они уйдут, затем прикрыла дверь в гостиную, но не стала закрывать ее до конца. Лорд Фокстед наблюдал за ее действиями с настороженностью загнанного в угол жеребца.

— Полагаю, что вы собираетесь обсуждать нечто более серьезное, нежели предстоящие затраты.

— Вы очень проницательны.

Она ожидала, что он начнет задавать вопросы, но вместо этого он не спеша подошел к окну и выглянул во двор.

— Помню, в последний раз, когда я был в этой комнате, вы выглядели более… сдержанной.

— Разумеется. За пару мгновений до этого вы сообщили о смерти моего супруга.

— Я имел в виду — еще до того, как я известил вас об этом. — Он задумчиво смотрел на нее. — На вас было желтое платье с белым кисейным передником. Настороженно глядя на меня, вы присели на эту кушетку. Когда я сообщил вам о кончине Сэмьюэла, испугался, что вы упадете в обморок.

— За всю жизнь я никогда не теряла сознания, сэр. — Она не могла поверить, что он помнил, во что она была тогда одета.

— Сегодня вы точно не выглядите как женщина, склонная к обморокам. Вы похожи на амазонку, готовую ринуться в бой. — Он скрестил руки на груди. — Видите ли, вы всегда казались мне самой кроткой и скромной.

— Самой? Из кого?

— Из сестер. Диана — самая острая на язык, Верити — самая эмоциональная, а вы — самая скромная.

Это замечание вначале удивило ее, затем вызвало раздражение.

— Почему же? Потому, что я держу себя в руках? Потому, что не говорю все, что думаю, как Диана, или не выплескиваю эмоции, как Верити? Потому, что скрываю свои истинные чувства? Все это не означает, что я слабовольная тряпка.

— Я не имел в виду, что вы…

— Довожу до вашего сведения, что нельзя клеить на людей ярлыки. Мы с сестрами — существа гораздо более сложно устроенные. Люди в принципе более сложно устроенные создания.

— Простите меня, — проговорил он тихо. — Я не хотел оскорбить вас.

Она заставила себя успокоиться. Разумеется, он и не догадывался, почему она разозлилась. И не догадается, если она не раскроет свои карты.

— Существует причина, по которой я сегодня не могу быть той сдержанной особой, которую вы, очевидно, привыкли видеть.

С настороженным взглядом он медленно приблизился к ней.

— Причина? Какая же?

— Меня беспокоит истинная природа ваших отношений с миссис Марч. Поэтому, прежде чем мы продолжим наш разговор, я требую, чтобы вы открыли мне правду.