Глава 51. Жизнь после

Прошло уже две недели.

Две недели без войны, без крови, без криков умирающих. Тишина, которая пришла на смену хаосу, оказалась тяжёлой. Не мирной, а выжженной. Как земля после пожара, ещё дымится, но уже пробиваются первые ростки.

Аргус снял с меня печать самоуничтожения на следующий день после битвы.

Мы стояли в той же маленькой боковой комнате, где он накладывал её. Он положил ладонь мне на грудь, прошептал слова, на этот раз другие, короткие, как вздох. Холод внутри дрогнул и растаял.

Я сделала вдох.

Настоящий, глубокий, свободный. Как будто до этого я дышала через мокрую тряпку, а теперь с меня её сняли.

– Спасибо, магистр, – сказала я.

– Не за что, – ответил он. – Ты заслужила свободу.

Королева Элинор не отдыхала ни дня.

Уже наутро после битвы она объезжала руины на коне и раздавала распоряжения. Через несколько дней в город пошли первые обозы с мирными жителями которые покинули город.

Через три дня пришла весть, что король получил её послание. Он развернул часть армии с фронта и они уже на полпути к столице.

– Скажи королю, – велела королева гонцу, – что город устоял.

Гонец ускакал. Королева осталась одна в тронном зале, она сидела у окна и смотрела, как разбирают баррикады на площади.

– Вы плачете, ваше величество? – спросила я, войдя неслышно.

– Нет, – ответила она, не оборачиваясь. – Я просто устала.

Через пару дней после битвы мы с Вульфом поженились.

Скромно. Без пышного платья, без толпы гостей, без оркестра. Всё произошло в малой часовне при дворце. Стены ещё пахли дымом, а на полу местами виднелась копоть, но сквозь витражные окна пробивался солнечный свет, и это было красивее любых украшений.

Королева настояла, чтобы присутствовать. Она стояла у алтаря, простая, без короны, и улыбалась, впервые за много дней. Лина не пришла, сославшись на то что нужна в ещё переполненных лазаретах.

Орландо, опираясь на трость, сидел на скамье в углу и делал вид, что сморкается. Аргус читал слова церемонии, тихо, без пафоса, но с такой теплотой, что у меня защипало в глазах. Марта принесла букет полевых цветов, простых ромашек и васильков, перевязанных грубой бечёвкой. Лучший букет в моей жизни.

Вульф сжимал мои руки. Его ладони были тёплыми, и он не отпускал меня ни на секунду.

– Я, Адриан Вульф, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, – беру в жёны тебя, Амалия Торнвальд. И клянусь, что бы ни случилось, я буду рядом. До конца.

Я повторила за ним, сбиваясь от волнения, но он не поправил, только улыбнулся той своей редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашивались колени.

– Объявляю вас мужем и женой, – сказал Аргус.

Вульф поцеловал меня, нежно, осторожно, будто мы всё ещё были наедине в его тайном саду.

А потом Марта вытерла глаза передником, Орландо закашлялся, а королева захлопала в ладоши.

Свадебного ужина не было. Вместо этого мы с Вульфом сидели на обломках южной стены, пили горячий шоколад из походных кружек и смотрели, как над городом поднимается луна.

– Ты жалеешь? – спросил он.

– О чём?

– Что так быстро? Что без платья и гостей?

Я покачала головой.

– Я жалею только о том, что не сделала этого раньше.

Он обнял меня, и мы долго молчали. Город под нами засыпал.

А через неделю Орландо подошёл ко мне, когда я сидела на скамейке.

– Амалия, – сказал он, присаживаясь рядом. – Вы добились многого. Ваша магия окрепла. Но не думайте, что это предел.

Я повернулась к нему.

– Вам ещё много чему надо учиться. Да и оттачивать уже имеющиеся навыки никогда не бывает лишним. – Сказал он подняв палец. – Я предлагаю продолжить обучение. Не как в академии до вашего изнеможения, а час в день. Не больше.

Я не стала раздумывать.

– Согласна.

Мы возобновили тренировки на следующий же день. Теперь это было не изнурительное многочасовое напряжение, а спокойная, размеренная работа.

Лина… с Линой у нас не заладилось.

После битвы она молчала. Избегала меня и стала другой. Она по-прежнему помогала в лазарете. Но когда я подходила, её лицо становилось отрешённым, как у человека, который смотрит сквозь тебя.

Через три дня после битвы я нашла её на стене. Там, где погиб Финн.

Она сидела на краю, свесив ноги вниз, и смотрела на равнину перед городом,туда где стояло войско Корина. В руках она держала очки Финна.

– Лина, – позвала я.

Она не обернулась.

– Я знаю, – сказала она тихо.

Я замерла.

– Что ты сказала?

Она наконец повернулась ко мне. В её глазах была только пустота.

– Я догадывалась что что-то не так, но теперь я всё знаю, как ты могла, он ведь верил тебе.

– Лина…

– Не надо. – Она встала, сунула очки в карман.

Она ушла. С тех пор мы не говорили.

За две недели город преобразился. Улицы расчистили, повреждённые дома начали отстраивать заново. На месте ворот поставили новые, дубовые, обитые железом.

Жизнь возвращалась. На площадях снова торговали, в харчевнях пахло жареным мясом, дети играли в мяч. Люди, которые разбежались по лесам, потянулись обратно.

Вульф взял меня за руку и повёл на север от города, в сторону старого городского кладбища. Оно расположилось на пологом холме.

Кладбище встретило нас тишиной. Не мёртвой, а живой, травяной, с запахом свежескошенной травы и полевых цветов. Птицы пели в кронах лип, а внизу, за оградой, блестела на солнце река.

Мы поднялись на холм. Здесь было несколько свежих могил – тех, кто умер от ран уже после битвы. Но две из них стояли чуть поодаль, под старой берёзой, на самом краю, откуда открывался вид на весь город. Я узнала это место. Вульф показал его мне ещё в первый день, когда мы хоронили павших. «Здесь хорошие люди будут лежать с миром», – сказал он тогда.

Он оказался прав.

Я опустилась на колени перед двумя камнями. Не надгробьями – простыми валунами из светлого гранита, привезёнными из карьера за рекой. На одном было выбито: «Кассиан Торнвальд. Сын, брат, воин». На другом: «Финн Хейл. Искатель правды. Друг».

– Здесь хорошо, – сказала я.

– Я хотел, чтобы им было спокойно, – ответил Вульф, садясь на траву рядом. – Под берёзой. С видом на город, который они защищали.

Кассиан не любил семейный склеп. Он говорил, что там душно и пахнет плесенью. Не знаю, откуда в нём взялась такая чувствительность, может от его матери. Но здесь, под открытым небом, среди цветов и птичьих голосов, ему было бы хорошо. Финн же любил тишину и покой. Он вечно прятался в архивах, зарывался в свитки. На этом холме, где даже ветер шепчет едва слышно, он нашёл своё место.

Я коснулась камня Кассиана. Пальцы скользнули по шершавой поверхности, и мне показалось, что гранит чуть тёплый – нагрелся за день на солнце.

– Спасибо, – сказала я тихо.

Я повернулась к камню Финна.

– Ты хотел знать всё, – прошептала я. – Прости, что не уберегла. Спи спокойно. Правда осталась с нами.

Я посидела ещё немного, глядя на две могилы.

– Им бы здесь понравилось, – сказала я.

– Я тоже так думаю.

Вульф обнял меня, бережно, как будто я была сделана из самого дорогого, что у него есть.

Мы пошли вниз по тропинке. Я обернулась на прощание. Два камня под берёзой, два имени. И река внизу, которая текла дальше, как течёт жизнь.