Глава 47. Падение стен

Амалия лежала без сознания на каменных плитах стены. Свет внутри неё погас, но тело ещё дышало, слабо, прерывисто, как догорающий уголёк. Рядом суетились Аргус, Вульф и маг который помог удержать щит. Корин со своими магами отступил обессиленный,и увёл остатки гвардии восвояси. На время здесь, на разрушенной стене, стало тихо.

– Она теряет сознание, – сказал Вульф, прижимая ладонь к её лбу. – У неё шок. Воспоминание что она убила Финна, оно сломает её окончательно.

Аргус опустился на колени рядом с Амалией. Его лицо было серым, посох треснул, но глаза оставались ясными.

– Я поставлю на её разум магический барьер. – Он поднял дрожащую руку, и серебристый свет заструился между пальцами. – Не стирание памяти – я не умею такого. Просто блок. Самые страшные воспоминания будут уходить в тень, не достигая сознания. Она будет помнить, что Финн погиб, но не вспомнит, как это случилось.

– А если барьер падёт? – спросил Вульф.

– Тогда удар будет сильнее, – честно ответил Аргус. – Выбирать не приходится.

Он положил ладонь на лоб Амалии. Серебряные нити вплелись в её виски, и она вздрогнула, застонала, но не открыла глаз.

– Готово, – выдохнул Аргус. – Теперь запомните. – Он обвёл взглядом Вульфа,и второго мага , единственных свидетелей, видевших смерть Финна. – Финна убил снаряд Корина. Не Амалия. Снаряд попал в него, когда она уже была без сознания. Если она спросит, мы все говорим одно и то же. Ясно?

Вульф кивнул, стиснув зубы.

– Понесли её в замок, – приказал Аргус. – Живо.

Сильные руки подхватили Амалию, и её унесли с дымящейся стены.

Штурм перерос в беснование.

Корин стоял на пригорке отъехав на относительно безопасное расстояние, стиснув поводья, и смотрел, как его армия катится к столице чёрной, неудержимой лавиной. Катапульты били без остановки – камни, пропитанные маслом тряпки, обломки скал. Небо над городом стало багровым от пожаров.

– Бейте в одни и те же места! – крикнул он магу, стоявшему у ближайшей катапульты. – Сосредоточьте огонь на северных воротах и участке в ста метрах восточнее!

Маг кивнул, и чёрные лучи тьмы ударили в каменную кладку. Снаряды летели туда же – в одну и ту же трещину, пока камень не начал крошиться, как гнилой зуб.

Со стен отвечали. Ополченцы лили кипящую смолу, лучники выпускали тучи стрел, маги королевства били огнём и льдом. Одна из осадных башен Корина рухнула, похоронив под обломками пятьдесят солдат. Вторая, подожжённая зажигательным снарядом, загорелась, и люди падали с неё, объятые пламенем. Но силы были неравны.

Первые ворота рухнули через час.

Дубовые створы, обитые железом, выдержали десятки ударов тарана, но не выдержали магии. Чёрный сгусток, выпущенный тремя магами тени одновременно, ударил в центр ворот, и дерево взорвалось щепой, железо разлетелось калёными осколками. Крики раненых смешались с рёвом боевых труб.

– Вперёд! – заорал Корин, и его тяжёлая конница ринулась в пролом.

Узкий проход превратился в мясорубку. Защитники поливали всадников сверху стрелами и кипятком, но волна чёрных доспехов катилась неумолимо. В течение получаса ворота были потеряны.

Но пробить стену оказалось сложнее. Камнемёты и маги долбили выбранный участок почти два часа. За это время с обеих сторон погибли сотни. Корин видел, как его лучшие воины падают с лестниц, сражённые стрелами или магией. Видел, как рухнула последняя уцелевшая осадная башня, раздавив десятки.

– Корин! – крикнул один из генералов, подскакивая на коне. – Потери слишком велики! Может, отступить, перегруппироваться?

– Нет, – отрезал Корин, не глядя на него. – Продолжайте.

Сначала пошла мелкая паутина – трещины разбежались от места удара во все стороны. Затем, с глухим, тошнотворным хрустом, каменная кладка обвалилась, открывая проход шириной в несколько метров. Сквозь дым и пыль Корин увидел, как ополченцы в панике разбегаются.

Чёрная лавина хлынула в пролом.

Уличные бои начались сразу.

Корин въехал в город верхом, вокруг горели дома. Везде, куда ни глянь, полыхали крыши, рушились стены, кричали раненые. Защитники отступали к центру, к замку.

Замок стоял на холме, обнесённый высокой каменной стеной с башнями. Эти стены были старше городских, сложены из тёмного гранита много веков назад.

– Где Амалия? – спросил Корин у капитана.

– Последний раз её видели на стене, господин. Но после выброса она могла быть ранена. Думаем, её унесли в замок.

– Ранена? – Корин стиснул зубы. – Если она мертва, вы все ответите.

Капитан побледнел, но промолчал.

– Ищите! – приказал Корин. – Обыщите каждую развалину, каждый дом. Она не могла уйти далеко.

Они поскакали по узким улочкам, перепрыгивая через трупы. Вокруг звучали крики, лязг оружия, предсмертные хрипы. Город умирал.

В замке царило отчаяние.

Лина сидела на корточках в лазарете, перевязывая очередного раненого – молодого стражника с пробитым плечом. Её руки были в чужой крови по локоть, передник давно превратился в тёмно-бурое пятно. Она работала без остановки с самого начала штурма.

– Ещё бинты! – крикнула она кому-то из помощников.

– Закончились, леди Лина.

– Тогда рвите простыни! Тряпки! Всё, что есть!

Она закончила с плечом, поднялась, вытерла лоб тыльной стороной ладони. Глаза щипало от дыма, который просачивался даже сквозь стены.

В малый тронный зал, куда принесли Амалию, доносились звуки боя, взрывы, треск, крики.

Амалия лежала на ковре с подложенным под голову плащом. Сознание возвращалось к ней обрывками – как вспышки молний, освещающие тьму на долю секунды и снова гаснущие.

Боль.

Первое, что она почувствовала, боль. Не физическую, нет. Ту, что поселилась в груди, в самом центре, и пульсировала в такт угасающему сердцу. Света внутри больше не было. Только пепел.

Она снова провалилась во тьму.

Перед глазами вставали лица. Финн в очках, сползших на кончик носа, с вечно растрёпанными волосами. Он улыбался. А потом очки лежали на камнях. И больше ничего.

Ополченцы – мужчина с сединой в волосах, женщина с перевязанной рукой. Они требовали выдать её Корину. И она выпустила свет. И они сгорели. Десять человек. Их лица – обожжённые, спокойные, без страха. Они смотрели на неё с немым укором.

– Чудовище, – прошептала Амалия в беспамятстве.

Её несли. Она чувствовала чьи-то руки под спиной и коленями. Где-то рядом слышались шаги, топот, крики – совсем близко, почти в соседней комнате.

– Держитесь! – голос Аргуса, хриплый, сорванный. – Не останавливайтесь! В замок, быстрее!

Амалию положили на ковёр. Кто-то поднёс к губам флягу.

– Пей, – сказал Вульф.

Амалия глотнула. Жидкость обожгла горло.

– Финн, – прошептала она, не открывая глаз. – Я убила Финна.

Вульф помедлил, потом ответил:

– Не ты. Снаряд. Ты ошиблась. Финн погиб от попадания снаряда.

Амалия не знала, верить или нет. Может, Вульф просто хотел успокоить её. А может, он говорил правду. Сознание снова ускользало.

– Он… не от меня?

– Нет, – твердо сказал Вульф. – Ты ни в чём не виновата.

Амалия открыла глаза.

Потолок зала был высоким, с лепниной, которую она раньше не замечала. За окнами полыхало зарево, город горел.

– Адриан, – прошептала она, – где Корин?

– Уже в городе, – ответил он. – Ты должна отдохнуть.

– Отдохнуть? Город горит. Люди умирают. Финн… – она запнулась, чувствуя, как воспоминание ускользает, но оставляет после себя тупую, ноющую боль. – Погиб.

Вульф помедлил, потом ответил:

– Да. Снаряд Корина. Ты была без сознания, когда это случилось.

Амалия кивнула. В голове мелькнуло что-то тёмное – очки на камнях, золотой свет, крики. Но образ таял, как дым, стоило ей сосредоточиться. Откуда взялась эта мысль – что она убила Финна? Бред. Наверное, просто кошмар. Слишком много крови, слишком много смерти. Её разум путал явь и галлюцинации.

– Он был хорошим человеком, – прошептала она. – Финн. Он верил в меня. Помогал с дневником матери. Носил эти свои очки вечно криво.

– Он был храбрым, – тихо сказал Вульф. – И останется в памяти.

Амалия закрыла глаза. Перед внутренним взором встало ещё одно лицо – Кассиан. Брат, который когда-то пришёл её спасати. Она видела, как снаряд с его телом врезался в стену. Видела, как он летел – беспомощный, привязанный к камню. И не могла ничего сделать.

– Кассиан, – прошептала она, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Он тоже погиб. На моих глазах.

– Это сделал Корин, – напомнил Вульф. – Не ты.

– Я знаю, – она выдохнула, пытаясь унять дрожь. – Но боль от этого не меньше.

Вульф долго молчал.

Амалия закрыла глаза и мысленно обратилась к тем, кого уже не было. Финн, с его вечно растрёпанными волосами и очками на кончике носа. Кассиан. Ополченцы, сгоревшие в её свете. Все они смотрели на неё откуда-то из темноты.

«Я не подведу вас, – прошептала она беззвучно. – Клянусь. Я остановлю Корина. Даже если для этого мне придётся сгореть самой».

Она открыла глаза и медленно села, опираясь на руку Вульфа.

– Помоги мне встать. Я не буду больше лежать.

– Ты ранена, слаба…

– Достаточно того что я ещё жива.

Он помог ей подняться. Ноги дрожали, голова кружилась, но Амалия выпрямилась. Она посмотрела в окно, на зарево пожаров, на замок.

– Корин заплатит за всё, – сказала она тихо. – За Финна. За Кассиана. За каждого, кто погиб из-за него.

В её голосе не было ярости. Только холодная, как зимняя сталь решимость.

Вульф взял её за руку.

– Я с тобой.

– Знаю, – ответила она.