Глава 40. Сквозь арку

Утро пришло не через окно, оно ворвалось в мою комнату вместе с громким стуком в дверь. Я открыла глаза, и первое, что увидела, – лицо Вульфа. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Не спал. Наверное, вообще не смыкал глаз.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь? – прошептала я.

– Когда ты рядом – отдыхаю, – ответил он. – Даже если не сплю.

Стук повторился. Настойчивый, нетерпеливый.

– Амалия! – голос Финна. – Ты там? Вставай! У нас новости!

Вульф вздохнул и сел на кровати, натягивая рубашку. Я прикрылась одеялом, чувствуя, как щёки заливает краской, будто нас застали за чем-то постыдным, хотя мы были взрослыми людьми.

– Войдите, – сказал Вульф.

Дверь распахнулась. Финн влетел в комнату, растрёпанный, в очках, съехавших на кончик носа. Следом, гораздо спокойнее, вошёл магистр Аргус лысый, с длинной седой бородой и глазами, которые видели слишком много за свою долгую жизнь. А за его спиной, тихо ступая, появилась Лина бледная и с красными глазами.

– Лина? – я удивлённо приподняла бровь. – Ты тоже здесь?

– А ты думала, я останусь в стороне? – она скрестила руки на груди. – Когда Финн обмолвился что вы задумали что-то очень опасное.

Я непонимающе посмотрела на Финна.

В ответ он виновато улыбнулся мне, и я заметила, как Лина незаметно коснулась его плеча. Видимо, они уже обсудили это по дороге.

– Простите за вторжение, – сказал Аргус, чуть склонив голову. – Но дело не терпит отлагательств.

– Что случилось? – спросила я, садясь и прижимая одеяло к груди.

– Мы нашли способ усилить вашу магию, – ответил Аргус.

Я замерла.

– Артефакт, – пояснил Финн, жестикулируя так, будто пытался нарисовать в воздухе невидимую картину. – Который искала твоя мать. Он находится в катакомбах, прямо тут под нашими ногами.

– Что? – спросила я.

– Я попросил совета у магистра Аргуса. Мы сопоставили его знания с тем, что я нашёл в записях твоей матери и вычислили точное место под городом. Старые карты катакомб, упоминания в старых записях. И знаешь, что ещё? Твоя мать почти нашла его. Она была в шаге от разгадки, ей не хватило буквально последнего шага.

Я перевела взгляд на Аргуса.

– Но дневник же остался в академии? – нахмурилась я. – Без него вы бы не…

– Я отправил туда человека, – спокойно сказал Аргус. – Как только понял, что он может пригодиться. Финн указал, где его оставил. Дневник доставили в столицу в кратчайшие сроки.

Финн кивнул, подтверждая.

– Извини, что не сказал сразу, – добавил он виновато. – Боялся сглазить. И хотел убедиться, что это не очередная ложная надежда. А когда Аргус подтвердил… ну, мы сразу к тебе.

– Что с артефактом не так, если он такой полезный, и про него предпочли забыть или даже специально спрятать? – спросил Вульф. Его голос стал стальным. Я знала этот тон, он готовился к худшему.

Аргус помолчал.

– Потому что он может убить. Многие не смогли пройти ритуал, испытание, и не вернулись.

– Многие? – переспросила я.

– Больше половины, – тихо сказал Финн. – Согласно записям которые мы смогли откапать.

Тишина повисла в комнате. Я смотрела на свои руки, выглядывающие из-под одеяла. Вульф сжал мою ладонь, но не проронил ни слова. Лина побледнела ещё сильнее, но промолчала.

– Я пойду, – сказала я.

– Амалия, – Вульф взял меня за руку. – Ты не обязана.

– Обязана, – ответила я, глядя ему в глаза. – Если я не усилю магию, мы проиграем битву. Корин убьёт всех а потом проведёт свой ритуал. Ты это знаешь.

Он знал. Я видела это по его лицу, по напряжённым скулам, по сжатым губам, по глазам, в которых боролись любовь и страх.

– Я не хочу тебя терять, – сказал он.

– Не потеряешь.

– Ты не можешь этого знать.

– Могу, – я улыбнулась, хотя внутри всё сжалось от холода. – Я обещаю. А обещания я держу.

Он сжал мою руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. Потом отпустил.

– Хорошо. Я верю в тебя.

– Тогда идём, – сказала я, вставая.

Натянула платье, тёмно-зелёное, которое он купил мне в первые дни. Оно пахло домом. Безопасностью. Лина молча подала мне плащ, и я накинула его поверх.

Мы вышли из дома. Марта стояла на пороге и что-то шептала нам в след.

Катакомбы находились под старым кварталом, там, где город ещё помнил первых королей. Вход был замаскирован под одной из башен, и уходил в темноту.

– Держитесь ближе, – сказал Аргус, зажигая факел. – Здесь легко заблудиться.

Катакомбы оказались не тем страшным местом, которое я себе вообразила. Ни ловушек, ни чудовищ, ни зловещих голосов. Обычный подземный ход, вырубленный в камне много веков назад. Стены кое-где обвалились, из трещин сочилась вода, но тропа была ровной, без провалов и завалов.

– Эти катакомбы хранят память о наших предках, – тихо пояснил Аргус, не сбавляя шага. – Здесь нет чудовищ, Амалия. Только время. И молчаливая память о тех, кто был до нас.

Мы прошли мимо каменных саркофагов, мимо статуй королей, чьи лица давно стёрлись от влажности. Где-то капала вода. Где-то шуршала мышь. Всё было обыденно и вместе с тем торжественно.

Вульф шёл рядом со мной, держа факел высоко, чтобы я видела дорогу. Лина то и дело оглядывалась, прикидывая, куда будет отступать, если что-то пойдёт не так. Финн шёл последним и что-то бормотал себе под нос.

Наконец Аргус остановился перед массивной каменной дверью.

– За этой дверью – сказал он. – Амалия, вы готовы?

Я кивнула, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Финн вдруг шагнул вперёд и встал передо мной.

– Слушай, – сказал он, поправляя очки. – Я тут подумал. Ты пройдёшь это испытание, станешь гораздо сильнее, может даже сможешь одним щелчком пальцев раскидать целый отряд тёмных. Это замечательно. Но есть один важный момент.

– Какой? – насторожилась я.

– Постарайся случайно не сжечь весь город и нас вместе с ним, особенно меня, ладно? – он улыбнулся.

Я фыркнула, несмотря на напряжение.

– Финн, если я кого-то сожгу, это точно будешь не ты. Ты слишком противный, чтобы гореть.

– Ой, спасибо, утешила, – он покачал головой, но не отходил.

Я открыла рот, чтобы сказать ещё какую-нибудь колкость, но он вдруг протянул мне левую руку. Где отсутствовал один палец. В полумраке катакомб это выглядело особенно жутко.

– Финн… – прошептала я, и весь юмор ушёл.

– Это чтобы ты помнила, – сказал он тихо. – Мы с тобой одной крови. Я заплатил за твою магию частью себя. Не ради того, чтобы ты погибла тут. И если ты не вернёшься, я обижусь. Буду приходить к тебе на могилу и цитировать древние хроники.

Лина за его спиной тихо кашлянула, но ничего не сказала. Вульф молча сжал моё плечо.

Я сжала его руку.

– Вернусь, – сказала я. – Обязательно.

Финн кивнул и отошёл.

Я шагнула к двери. Аргус надавил на неё и каменная плита бесшумно отъехала в сторону.

Зал за ней был круглым, с высоким куполом, на котором были нарисованы звёзды – такие же, как в зале артефакта правды, только древнее. Посередине стояла она.

Арка.

Высокая, из чёрного камня, с рунами, которые переливались серебром. Внутри арки не было ничего – только пустота. Но я чувствовала, что пустота эта живая. Она ждала. Она дышала.

– Вот ты где, – прошептала я, подходя ближе.

Руны засветились ярче. Арка словно приветствовала меня.

– Что нужно делать? – спросила я тишину.

И тишина ответила, ощущением. Я должна войти. Пустить в арку свою магию. Сделать шаг.

Я подняла руки. Свет вырвался из ладоней, он потёк к арке, обвил её, и вдруг внутри проёма замерцало.

Я шагнула вперёд.

И мир исчез.

Я стояла на поле боя.

Повсюду лежали тела. Стражники в синих плащах, ополченцы в рваных куртках, женщины, старики, я узнавала их. Вот кузнец, который ковал мечи у стен. Вот женщина с рынка, что торговала яблоками. Вот мальчишка, который помогал таскать воду.

Все мёртвые.

Горели дома. Башни дворца рухнули, знамёна с серебряным волком валялись в грязи. Чёрные знамёна Тёмного Ордена развевались над крепостными стенами.

– Нет, – прошептала я. – Этого не может быть.

– Может, – раздался голос из темноты. Корин. Он стоял в десятке шагов. – Ты сдалась. И все, кого ты любила, умерли.

Я хотела ответить, но увидела.

У ног Корина лежал Вульф. Не как в прошлый раз, не раненый, не без сознания. Мёртвый. Глаза открыты, но в них нет жизни. Руки сжаты в кулаки, даже в смерти готовый к бою. На груди тёмное пятно, расползающееся, как чернила.

– Нет! – закричала я.

Я бросилась к нему, упала на колени, коснулась его лица. Кожа была холодной. Ледяной волк стал настоящим льдом.

– Адриан, – завыла я. – Адриан, не смей!

Корин рассмеялся.

– Он уже мёртв. Как и все. Ты опоздала.

Я сжимала его руку, гладила его лицо, целовала его лоб. Я не хотела верить. Не могла.

И вдруг я услышала голос.

Я замерла.

– Это испытание, – прошептала я. – Это не правда.

– Не слушай её! – закричал Корин. – Она врёт! Твои друзья мертвы, твой любимый мёртв, ты одна!

Я смотрела на Вульфа. На его холодное лицо. И знала, он не мёртв. Не может быть мёртв. Он обещал, что мы будем вместе.

– Прости, – сказала я ему, вставая. – Прости, что я должна тебя бросить. Но это ненастоящее. Ты там, наверху. Живой. И я хочу вернуться к тебе.

Я разжала руку. Отпустила его. И пошла прочь. Каждый шаг давался с трудом – ноги не слушались, сердце разрывалось от боли. Я оставляла его там, мёртвого, холодного, одинокого. Но это было ненастоящее.

Свет вспыхнул вокруг меня. Поле боя исчезло. Голос Корина затих.

Я стояла в пустоте.

Пустота содрогнулась.

Я проснулась от запаха свежего хлеба и утреннего солнца, которое пробивалось сквозь тонкие занавески.

Комната была маленькой, но уютной. С кроватью, покрытой вышитым одеялом, с письменным столом у окна, с парой книг на полке. Девичья комната, в которой жила дочь графа, пусть и незаконнорождённая.

Я села, потянулась. Тело было лёгким, молодым, лет шестнадцати-семнадцати, не больше. Воспоминания нахлынули мягко, без боли.

За дверью послышались торопливые шаги.

– Амалия! – голос отца. Не строгий, почти виноватый. – Ты ещё спишь? Я велел подать завтрак в твою комнату. Вставай, солнце уже высоко.

Я улыбнулась. Отец. Граф Торнвальд. В памяти Амалии он остался человеком, который, несмотря на косые взгляды законной семьи, всегда находил для неё время. Привозил гостинцы из поездок, сажал на колени в большом зале, когда приезжали гости, чем бесил Кассиана.

Я накинула платье и вышла в коридор. Отец стоял у окна.

– Ты сегодня бледная, – сказал он. – Опять не спала? Читала допоздна?

– Немного, – ответила я, и это была правда. Я любила читать. Книги были моим убежищем.

Отец вздохнул, погладил меня по голове. Я чувствовала тепло его ладони.

– Твоя мать была такой же, – тихо сказал он. – Любила сидеть с книгой до рассвета. Ты очень на неё похожа.

Внизу, в столовой, раздался звон посуды. Слышался голос мачехи, резкий, недовольный. И смех Кассиана, наверное над слугой, который уронил поднос. Я не хотела туда идти.

– Позавтракай здесь, – сказал отец, будто прочитав мои мысли. – Я распоряжусь.

Он ушёл, а я вернулась в свою комнату. Служанка принесла горячую кашу, мёд, свежие булочки. Я ела, глядя в окно на замковый сад, и думала.

Это было прошлое. Были и хорошие дни. Была любовь отца, который не стеснялся своей незаконнорождённой дочери. Были книги, долгие прогулки по лесу, мечты о том, что когда-нибудь всё изменится. Где-то на самом краю разума в голову закралась мысль.

– Это испытание, – сказала я вслух, отодвигая тарелку. – Я не должна здесь оставаться.

За дверью послышались шаги. Кассиан – я узнала его по походке, быстрой, наглой. Он толкнул дверь и заглянул в комнату.

– А, сестрёнка, – усмехнулся он. – Ты чего прячешься? Отец велел нам обоим присутствовать на приёме вечером. Не подведи его, ладно?

Он сказал это без обычной злости. Скорее равнодушно, как о чём-то неважном. И ушёл.

Я смотрела ему вслед и думала о том, что это всё ненастоящее, что он ненастоящий.

– Время идёт, – прошептала я. – И я не хочу возвращаться в прошлое. Даже в его светлые дни. Потому что в настоящем меня ждёт человек, ради которого стоит жить.

Я встала. Подошла к окну. За стеклом был замковый сад, где-то пела птица.

– Прощайте, – сказала я этому миру. – Вы были моим детством. Но я иду дальше.

Я закрыла глаза. Свет вспыхнул вокруг.

Я шагнула в пустоту, чувствуя лёгкость, которой не было после первого испытания.

Третье испытание

Я проснулась от поцелуя.

Мягкие губы коснулись моего лба, и я улыбнулась, ещё не открывая глаз. За окном пели птицы. Чья-то маленькая тёплая рука лежала на моём плече.

– Мама, вставай! – звонкий детский голос.

Я открыла глаза.

Надо мной стояла девочка лет пяти с тёмными кудрями и зелёными глазами – моими глазами. Она улыбалась, показывая щербатый рот.

– Солнышко, – позвал мужской голос. – Не буди маму, дай ей поспать.

Я повернула голову. В дверях стоял он. Вульф. Но не в мундире, не с мечом. В домашней рубашке, с закатанными рукавами, с тёмной щетиной на щеках. В руках поднос с завтраком.

– Адриан? – прошептала я.

– Ты чего? – он нахмурился, поставил поднос на тумбочку. – Плохо спала? Опять кошмары?

Я села на кровати. Комната была незнакомой, но в то же время родной. Большая кровать, стены цвета слоновой кости. За окном сад.

– Где мы? – спросила я.

– Дома, – сказал он, садясь рядом и беря меня за руку.

Девочка забралась на кровать и обняла меня.

– Мама, папа сказал, что сегодня мы пойдём на речку. Ты обещала!

Из коридора прибежал мальчик постарше, лет семи, светловолосый, с синими глазами Вульфа. Я смотрела на них и чувствовала, как сердце наполняется теплом.

– Амалия? – Вульф обеспокоенно заглянул мне в лицо. – Ты плачешь?

Я и правда плакала. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их.

Я обняла детей. Обоих сразу. Прижала к себе так сильно, как только могла.

– Мы счастливы? – спросила я.

– Очень, – ответил Вульф. – И это навсегда.

Я смотрела на него. На детей. На комнату, где пахло счастьем. На всё, о чём я мечтала, но не смела просить.

И поняла.

– Это испытание, – прошептала я.

– Что? – он нахмурился.

– Вы не настоящие, – слёзы текли сильнее. – Адриан настоящий там, наверху. Он ждёт меня. Волнуется. Боится, что я не вернусь.

– Мама? – Лили дёрнула меня за рукав. – Мама, не плачь.

– Я не могу остаться, – продолжала я, гладя её по голове. – Потому что если я останусь – я предам того, кто верит в меня. Вы не настоящие, но я люблю вас.

– Амалия, это безумие, – Вульф встал, подошёл к кровати, взял меня за плечи. – Посмотри на меня. Я здесь. Я настоящий.

– Нет, – я покачала головой. – Ты мечта. Самая сладкая мечта, которую может придумать уставшее сердце. Но я должна проснуться.

Я отстранила его руки. Встала с кровати.

– Мама, не уходи! – заплакала Лили.

– Мама, – мальчик сжал кулаки, как настоящий мужчина. – Останься.

Я не выдержала. Села на корточки, обняла их обоих, поцеловала в макушки.

– Я никогда вас не забуду, – прошептала я. – Никогда. Но я должна вернуться к вашему папе. К настоящему. Который ждёт меня там, в темноте.

Они плакали, умоляли меня остаться.

Я отпустила их. Выпрямилась. Посмотрела на Вульфа – на его синие глаза, на сжатые губы, на руки, которые так хотели удержать меня.

– Прощай, – сказала я.

Я закрыла глаза. Свет вспыхнул вокруг – ярче, чем в прошлые разы. Я слышала, как дети плачут. Как Вульф зовёт меня. Как мир рушится.

Но я не обернулась.

Я открыла глаза.

Я сидела на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Арка позади меня погасла, руны больше не светились. Внутри проёма была только пустота.

Всё тело болело. Голова гудела, как после долгой болезни. Но боль была не физическая – она была где-то в груди, там, где только что жили дети, которых я бросила.

– Амалия! – голос Вульфа.

Я подняла голову. Он бежал ко мне по тёмному проходу и упал рядом на колени, схватил меня за плечи.

– Ты вернулась, – выдохнул он. – Ты жива.

Я смотрела на него. На его настоящее лицо, усталое, с чёрными кругами под глазами, с царапиной на скуле. И плакала.

– Адриан, – прошептала я.

– Что случилось? – он вытирал мои слёзы тыльной стороной ладони. – Что ты видела?

Я не могла говорить. Я просто уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась. В голос, как ребёнок, которому больно, и никто не может этого объяснить.

Лина подбежала, опустилась на колени с другой стороны и положила ладонь мне на спину, зелёное свечение заструилось от её пальцев, снимая напряжение и усталость. Финн и Аргус подошли, остановившись в отдалении, не решаясь вмешиваться.

– Там были дети, – выдавила я наконец. – Наши дети. Они звали меня мамой. И я бросила их. Я бросила их, чтобы вернуться.

Вульф замер.

– Какие дети?

– Мальчик и девочка. Торн и Лили. Они были такие настоящие. И ты был настоящий. Счастливый. Домашний. Я почти поверила.

– Но ты вернулась, – сказал он. – Ты выбрала меня. Настоящего.

– Я выбрала долг, – я подняла голову, посмотрела ему в глаза. – Потому что если бы я осталась там, настоящий ты бы погиб. И я бы не пережила этого во второй раз.

Он обнял меня. Я чувствовала, как бьётся его сердце. Как он дрожит.

Аргус подошёл ближе.

– Ваш дар, – сказал он. – Вы чувствуете изменения?

Я закрыла глаза. В груди, там, где раньше жил уголёк, теперь горело пламя. Яркое, ровное, тёплое. Оно не рвалось наружу, оно ждало. Слушалось. Было моим.

– Да, – ответила я. – Он стал другим. Сильнее.

Финн протянул мне флягу с водой. Я выпила. Вкус был солёным от слёз.

– Пойдём, – сказал Вульф, помогая мне встать. – Нам нужно наверх. Тебе нужен отдых.

Я хотела возразить, но не стала. Лина поддержала меня с другой стороны, и мы пошли к выходу. Я опиралась на них обоих, и каждый шаг давался с трудом, не от физической усталости, а от той тяжести, которая осталась после испытания. В голове всё ещё звучали детские голоса. «Мама, не уходи».

– Адриан, – позвала я, когда мы уже почти дошли до лестницы.

– Мм?

– Ты хочешь детей?

Он остановился. Посмотрел на меня долгим взглядом. В полумраке катакомб его глаза казались почти чёрными.

– Хочу, – сказал он не раздумывая.

Я усмехнулась, впервые за эти часы.

– Договорились.

Мы поднялись наверх. Солнце уже стояло высоко, заливая город золотистым светом.

Вульф обнял меня, не стесняясь прохожих. Я прижалась к нему и закрыла глаза.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я тебя тоже, – ответила я.