— Очень приятно, — протянул я руку. — Баронет Михаил Викторович Кузнецов.

В наушнике послышалось потрескивание, и заговорила Ермакова. По ее словам волна сошла на нет.

— Миша, этот человек… — Лора пыталась проанализировать Есенина. — Я даже не уверена, человек ли он.

Я понял, о чем она, как только мы пожали друг другу руки. Невероятная мощь пронзила меня молнией. Ни один маг, встретившийся мне на пути, даже близко не стоял по силе рядом с ним.

Есенин просто стоял и спокойно улыбался, засунув руку в карман. Как будто вышел на прогулку.

— Это Есенин? — шушукались у меня за спиной.

— Что он тут делает?

Я понимал их удивление. Этот персонаж чертовски силен да и обаяния ему не занимать.

А еще это брат Антона. Вот так номер. Я запросил у Лоры базу первых родов и сильнейших магов.

— Есенин Александр Сергеевич, — принялась она рассказывать, — считается одним из самых сильных магов-истребителей, как на планете, так и в Российской Империи. Принадлежит к Роду Есениных. Отец Сергей Александрович Есенин…

— Погоди… — прервал я ее. — Тот самый поэт-хулиган Есенин, который в нашем мире писал про березки и не просыхал?

— Наверное, — пожала она плечами. — Род очень могущественный, но информации о семье мало. Есть еще младший брат и сестра.

— Ага, — улыбнулся я. — Ну, с младшим Есениным мы уже знакомы.

Командир отдал приказ отступать к институту. По дороге надо было забрать выживших и раненых из крепости. Мы начали строиться.

Направляясь в строй, я услышал спор двух братьев.

— Саша, я же сказал, мне не нужна помощь! — ругался Ива… в смысле Есенин-младший. — Ну, кто тебя просил⁈

— Отец, — беззаботно пожал плечами Александр Сергеевич. — Да и в гробу видал я этих северян! Жопу только морозишь, хоть бы бабы красивые. Да нет, от медведиц не отличишь.

— Извините, что прерываю вашу семейную беседу, но, Антон, нам надо на построение. Еще из крепости раненых забирать, — шепнул я другу. Очень мне хотелось узнать, что у них за родовая магия, но дела торопили.

Болванчик-браслет резко завибрировал, и я почувствовал его эмоции. Азарт. Или он отзеркалил мое состояние? Впрочем, не важно.

Робот резко сорвался с запястья и молниеносно полетел к Александру Сергеевичу. У него чего прошивка сгорела?

— Не могу остановить! Он слетел с катушек! — крикнула Лора, замедляя время. Эх, даже так не успел схватить засранца!

— Осторожно! — только и смог я выкрикнуть Есенину.

Но в следующую секунду тот молниеносным движением схватил Болванчика за туловище, как будто это было что-то легкое…

— О! Забавная вещица! — воскликнул Александр Сергеевич, с интересом разглядывая моего питомца. Болванчик в его руке подозрительно затих и затрещал.

— Он ему понравился! Ай, да Болванчик! — умилилась Лора.

— Хорошее оружие, — похвалил Есенин, передав мне питомца. Тот пискнул и защелкнулся на моем запястье.

— Спасибо. Антоха, надо строиться.

— Секунду, — кивнул Ива… Есенин!. — Саша, нельзя вести себя, как маленький ребенок. Захотел, поехал туда! Захотел, поехал сюда! Ты же на десять лет старше, а ведешь себя как ветрено.

— А что в этом плохого? — все улыбался Александр Сергеевич. — Я же успел? Успел. Да и своего братика хотелось повидать!

Он кинулся обнимать Андрея, а остальные, в том числе и я, смотрели на этот спектакль затаив дыхание.

Тут какой-то закон: чем ты сильнее, тем страннее?

— Простите, ваша светлость, — аккуратно подошел к нам Винокуров. — Нам надо спешить. Прорыв еще не закончен, да и волна может возобновиться в любую минуту…

Александр выпустил брыкающегося брата из объятий и удивленно посмотрел на Винокурова, потом на меня.

— Вы о чем, господа? — развел он руками. — Можете не торопиться, через пару часов я остановлю прорыв. Делов-то!

Командира и остальных бойцов как водой окатили. Не буду скрывать, я тоже удивился.

Только Антон закатил глаза и молча пошел в строй.

— Ладно, вы меня извините за столь сумбурное появление. Не хотел никого обидеть, — поклонился Есенин. — А теперь пора заняться делами.

Он засунул руки в плащ и просто пошагал вглубь Зоны. Прошел пару метров, загорелся вспышкой и исчез.

Мы немного постояли, приводя мысли в порядок, потом глянули на Антона и набросились на него с вопросами.

— Так ты княжич? Ты скрывал от нас⁈ — похлопал его по плечу Дима. — Ай да, Есенин, ай да сукин сын!

— Ага, нашелся тут инкогнито! — хихикнула Света. — Ты почему не сказал хотя бы нам⁉

— Я отцу обещал… — только и ответил Есенин!

— Ну, что все на него накинулись⁈ — возмутилась Лора, появившись за спиной Антона. — Он просто хотел доказать, что и сам сможет стать сильным!

Мы вернулись за оставшимися ребятами в замок и рассказали всем, кто пришел к нам на выручку.

— А ведь я должен был оставаться инкогнито, — опустил голову Антон. — Вечно ему взбредет что-то в голову…

— Твоему брату и море по колено, — пожал плечами Дима. — Кто теперь в здравом уме свяжется с родом Есениных?

— И то верно, — кивнула Света.

Виолетта успела немного прийти в себя. После нашего ухода штурм прекратился, и она успела восстановить энергию.

Когда мы ей рассказали, она только удивилась и все. Вроде слышала о Есенине от бабушки, у которой целый сундук был набит его книжками, да и только.

До института мы добрались без приключений. У стены нас ждали преподаватели с остальными группами.

Командир отчитался перед Ермаковой, и та смерила Антона удивленным взглядом, но ничего не сказала.

— Так, уважаемые студенты! — встав перед нами, сообщила она. — На сегодня все свободны, отдыхайте. С завтрашнего дня лекции по расписанию!

— Извините! — выкрикнули из строя. — Но разве прорыв уже закончился? Не было сообщений!

— Не переживайте. В течение часа прорыв прекратиться, — загадочно улыбнулась Ермакова и распустила всех студентов.

— Так ты теперь у нас важная шишка? — схватил Дима Антона за плечи. — Ну что, сегодня выпьем?

— Я бы не отказалась от пары бокалов вина. — Тут же нарисовалась Света. Виолетта кивнула.

— Пивка бы… — мечтательно сказал я.

— Решено, сегодня вечером соберемся где-нибудь поприличнее! — улыбнулся Бердышев. — Я забронирую столик. Народ еще не в курсе, что прорыв завершился. Не думаю, что все занято…

В институте все возвращалось на круги своя. В столовой сдвинули столы, из гостиной убрали артефакты. Все стало как раньше.

Мы сдали броню в оружейку и отправились в столовую. Организм требовал топлива.

Не успели мы рассесться за столом и приступить к трапезе, как вокруг Антона собралась целая толпа. Слухи быстро распространились по институту, и каждые пару минут к нам подходили ребята, пытаясь познакомиться и поблагодарить за спасение друзей. Среди них были и девушки, которые резко заинтересовались молодым княжичем Есениным.

— Это что получается, теперь ты уже не Иванов? — ставя на стол огромную тарелку креветок, сказал я. — А имя то хоть у тебя настоящее?

— Да, имя настоящее, — буркнул он и залпом выпил кружку чая.

— А мне сразу показалось странным, что у тебя фамилия такая распространенная, — гордо заявила Света. — Инкогнито часто называют Ивановыми да Петровыми. Меня тоже хотели сюда запихнуть, как Сидорову, но я их переборола.

— Антон, ты чего такой смурной, как в рот воды набрал? — не выдержал Дима.

И вправду, все время с момента возвращения с Дикой Зоны, Антон выглядел подавлено.

Лора бегло проанализировала парнишку, но никаких следов отравления или ранений не нашла.

— Я не хотел, чтобы Саша приезжал сюда, — наконец собрался он. — Всегда, куда бы он ни приезжал, все только и говорят о нем. Еще бы. Самый сильный маг Империи.

— Но он же приехал остановить прорыв! — вступилась Виолетта.

— Да, конечно. Либо его попросил папа, либо он специально ехал ко мне, — ухмыльнулся Антон. — Прорыв его интересует в последнюю очередь. Для него это дело нескольких часов. Мы тут гибнем, а он развлекается.

— Неужели он настолько силен? — Мне совсем не верилось. — В одиночку остановить несколько тысяч монстров?

Все дружно закивали, как будто я сморозил какую-то глупость.

— Ну ладно, ладно! — замахал я руками. — Вот что я тебе скажу, Антон, или как там тебя? Если, по твоим словам, Александра прорыв интересовал в последнюю очередь, тогда какого хрена ты так расстроился? Из-за того, что твой отец и брат за тебя волнуются? Ты серьезно? Разнылся как маленькая девчонка!

— Грубо! Но он прав, — сказал Дима.

Как-то я непроизвольно вспомнил и о своем названном отце. Надо бы ему позвонить что ли. А то человек он хороший, а за прошедшие две недели, я с ним так и не связался. Даже открытки не отправил.

— Ладно, отстаньте вы от него! — усмехнулась Света. — Лучше скажи, Антошка, у твоего брата есть девушка?

— Света! — хором воскликнули Виолетта с Димой.

Мы все переглянулись и заржали во все горло.

— Ох, ну теперь-то с такой фамилией, у тебя точно отбоя от девушек не будет! — наклонившись, сказал я Антону.

— Да уж знаешь, хотелось бы как то самому… — вымученно улыбнулся молодой княжич Есенин.

— Знаю, Антох, знаю…

Пока мы продолжали болтать, а к нашему столу один за другим подходили новые ребята, чтобы познакомиться с знаменитым Есениным, по громкой связи сообщили, что прорыв закончен.

— Вот и все… — вздохнул Антон. — Саша все сделал…

— Хорошо, что я успел забронировать столик! — выдохнул Бердышев.

Мне на телефон пришла смс от Маши.

«Я в институте, давай увидимся!»

Ага, и эти закончили защищать свои бесценные «Скарабеи». Саша всех осчастливил.

И что же за силы у него такие?..

— Извините, я отлучусь ненадолго, — предупредил я и спустился к главному входу, где мы договорились встретиться с Кутузовой.

— Миша! — тут же кинулась она мне на шею. — Мне рассказали, что у вас произошло!

Я обнял ее и поцеловал в губы. И опять пугающая аура ударила мне в спину. Папа был в нескольких метрах.

— Михаил! — натягивая дежурную улыбку, воскликнул Сергей Михайлович. — Рад, что вы выжили!

Он крепко пожал мне руку.

— Спасибо, но нам помог кое-кто.

— Знаю, Саша скоро подойдет. Они с Алексеем Максимовичем все никак не наболтаются, — хмыкнул генерал. — Машенька, золотце, если не возражаешь, мы с взрослыми дядями посидим у нас?

Кутузова закатила глаза и протянула ему ключи.

— Как они отвалят, я жду тебя там же, — шепнула она мне на ухо и незаметно чмокнула в щеку. — Рада была тебя увидеть. Но сейчас я немного побуду с батей. А то они со Звездочетом опять начнут буянить!

Они присоединились к группе самых влиятельных людей в городе. Директор Горький, генерал Кутузов и Александр Сергеевич Есенин стояли в кругу и о чем-то беседовали. Последний больше помалкивал и отрешенно разглядывал свои ботинки, засунув руки в карманы. Не было только Звездочета и Ермаковой.

Еще несколько студентов стояли неподалеку, словно хотели сфоткаться и взять автограф, но стеснялись.

— Ай, да Сашка, — фыркнула Лора. — Надо потом почитать про его подвиги…

— Почитаем. А звякнем кое-кому.

Я достал трубку и набрал номер.

— Кузнецов слушает, — раздался голос барона.

— Здравствуй, Виктор, — поздоровался я. — Это Михаил.

— Миша…– Он осекся, но тут же взял себя в руки. — Здравствуй! Как у тебя дела? Как доехал? Слышал у вас прорыв? Ты не пострадал?

Вопросы сыпались градом, я только и успевал отвечать. Видимо барон забылся, что я всего лишь «клон» его сына. Ну и ладно, человек он хороший. Почему бы и не скрасить последние деньки старика?

— Я познакомился с хорошими ребятами, — сообщил я, чувствуя себя школьником. — А так, тут довольно весело.

— Ну и отлично! — радостно воскликнул барон. — У тебя дело ко мне?

— Да так. Просто спросить, как у тебя дела?

— Все отлично! Спасибо, что позвонил. Мне это очень важно!

Мы перекинулись еще парой фраз и распрощались. На душе сразу стало как-то спокойнее.

Я уже поднимался по лестнице, как по всему институту затрещали динамики.

«Студент Кузнецов, зайдите к заместителю директора Звездочету, повторяю…»

— Что им нужно? — удивился я.

— Без понятия, — задумалась Лора. — Может, собирают отчет о происшествии в метеорите? Или хотят посмотреть твоего питомца?

Болванчик оторвал от запястья лапку и помахал мне. В ответ я погладил его по круглой голове.

У кабинета я оказался в мгновение ока. Пару раз постучался, мне сразу ответили.

— Входи, Михаил, — суровым голосом сказал Звездочет.

В кабинете помимо него была Ермакова. Магичка сидела у журнального столика и пила чай.

Кабинет выглядел куда приземленнее, чем мне не казалось. Самая простая мебель. Шкафы словно привезли с моей Земли. Сервант с орденами и наградами. В углу сверкало начищенное оружие. Звездочет сидел за простым, но надежным столом. Перед ним стоял диван и столик.

— Михаил, ты знаешь, по какому поводу я тебя вызвал? — тут же спросил он.

— Не имею понятия, — честно признался я.

Они с Ермаковой как-то странно переглянулись.

— Присядь. — Он указал на стул напротив стола.

У меня было какое-то дурное предчувствие. Атмосфера давила.

Ермакова молчаливо пила чай и изучала меня взглядом.

— И зачем меня вызвали? — сказал я.

Но замдиректора не спешил. Налил полную чашку из самовара, протянул мне. Затем налил себе.

— Может баранок, Михаил? — предложил он.

Даже Лора, которая села рядом с Ермаковой, как-то недобро хмыкнула.

— Нельзя ли ближе к делу, Алефтин Генрихович? Мы с друзьями собрались вечером в ресторан. Отметить, так сказать, завершение прорыва.

— Боюсь, с этим у вас будут проблемы, — сухо проговорила Звездочет. — Скажите, вы знаете, кто такие Перельман, Панасенко, Чижов и Извольская?

— Кроме последней, никого не знаю, — помотал я головой. — А должен?

— Михаил, — многозначительно поглядел на меня замдиректора. — Мне кажется, вы лукавите…

— Ох, ну началось! — простонала Лора. — Сразу видно, работал в каком-нибудь сыскном отделе дознавателем. Вопросики-то наводящие!

— Послушайте, Алефтин Генрихович, — наклонился я к столу. — Давайте не будем играть в эти игры. Вы прямо скажете, что происходит?

Ермакова захихикала у меня за спиной.

— А я говорила, не надо в эти твои игры, Алефтин! Предупреждала! Михаил совсем не прост.

— Что происходит? — еще раз спросил я.

— Ладно, Михаил, — сдался Звездочет и облокотился на спинку кресла. — Пару часов назад четверо студентов заявили, что ты на них напал.

— Стоп, разве на территории института нельзя драться? — удивился я. — Меня несколько раз хотели побить в общей столовой и ничего. А как мне решили устроить темную, а я дал сдачи, так я еще и виноват?

— Погоди, Миша, не кипятись. Дослушай замдиректора! — успокаивающе проговорила Ермакова.

— В мирное время вы можете дуэлить сколько влезет, — продолжил Звездочет. — Но во время прорыва, когда с института снимаются все ограничения магии, — драки недопустимы. Выяснять отношения между собой, когда Империя в опасности, это саботаж и предательство.

— Еще раз повторяю, я защищался! — упирался я, но мои слова словно не доходили до замдиректора.

— Скорее всего. Мы ведь с Натальей Геннадьевной знаем всех троих — те еще… непорядочные.

— Балбесы! — помогла ему Ермакова. — Мало того, что прогульщики, так и еще ведут какие-то темные делишки. Ох, попадись они мне!

— Тогда в чем проблема? Трое на одного! — не понимал я. — Вы сами бы поступили также, Алефтин Генрихович.

— Знаю, — выдохнул он. — Но дело усложняется тем, что если бы ты подал жалобу первым, им бы прилетело наказание. Однако ты ускакал в Дикую Зону, и они подали претензию первыми. Но да и бог с ними. Выписали бы тебе выговор и забыли. Однако в случае с Извольской, я не могу закрыть глаза на твои действия и ограничиться только выговором.

— А с ней что не так? — удивился я.

— Нападение на товарища во время патрулирования Дикой Зоны это не просто проступок, а тяжкое преступление. Такое просто так не замять.