Кабинет директора КИИМа.

В кабинете в мягких кожаных креслах сидели двое — Романов Петр Петрович и Горький Алексей Максимович. Перед ними на каменном столе стояли шахматы.

— Петр Петрович, голубчик, как неосмотрительно! Вы только что потеряли свою самую ценную фигуру! — стараясь скрыть улыбку, произнес директор Горький.

— Победная стратегия порой предусматривает жертвы, дорогой Алексей Максимович! — казалось, для царя не произошло ничего необычного. — Все хорошо.

Директор задумался. Уверенность Романова смутила его.

— Я с вами не согласен, — наконец, ответил Горький.

— Почему?

— Вы позволили Есенину разрушить тюрьму, и ради чего? Чтобы узнать информацию, которую Павел и так бы достал? — Горький любил рассуждать, и иногда его монологи могли длиться несколько часов, и он говорил сугубо по делу, это и нравилось царю в нем. Он не боялся излагать свои мысли открыто, как есть. — Пойти на риск выпустить на волю сотни преступников, подвергнуть опасности персонал тюрьмы. Не считаете ли вы, что это слишком высокая цена? Я не говорю о том, что если эта новость попадет в СМИ, из героя Саша превратится в неуправляемого психа, который может делать все, что заблагорассудится, и ничего ему за это не будет?

Горький встал из кресла и прошел к чайному столику.

Петр Петрович в это время продолжал смотреть на фигуры.

— Слон бьет коня. Шах, — с задумчивым видом произнес он.

Горький не спеша налил две чашки и поставил одну перед царем.

— Петр Петрович, думаю, игра окончена, — сдержано сказал директор и сделал глоток, элегантно оттопырив мизинец.

— Насчет информации, которую узнал Есенин. Неужели вы думаете, что все сводится к изощренным пыткам? — царь внимательно посмотрел на Горького, молчаливо требуя завершить игру.

— Рокировка, — приподнял бровь директор.

— Для выполнения этого задания мы заранее обсудили все детали. Да, и приезд Павла тоже был частью плана. Однако я не предупредил, так как он мог вмешаться заранее. Ладья к королевской ладье. Шах.

Горький только улыбнулся.

— Слон к ладье три.

— Видите ли, Алексей Максимович, информацию, что узнал Александр, нельзя выудить ни пытками, ни угрозами, ни угрозой смертной казни. Ничем. Потому, что тот человек сам не знал обо всем. Но в нем уже находилась небольшая часть хаоса. Но Саша — единственный, кто может войти с ней в резонанс. Вы же сами знаете, что в нем уживается и хаос, и порядок. Слон бьет слона.

— Ладья бьет слона.

— Но как выудить информацию, которую человек не знает? — предположил Петр Петрович. — Особенно, когда в нем содержится хаос? Верно, найти того, кто будет по другую сторону баррикад, с такой же силой. Но какова цена? Ладья бьет ладью.

— Пешка бьет ладью, — моментально ответил Горький.

Игра велась не столько на шахматной доске, а еще и в головах двух сильных людей.

— Слон на слона семь, — спокойно ответил царь.

— Ферзь бьет королевскую пешку!

— Как вы знаете, дорогой, Алексей Максимович, у Александра есть одна очень интересная черта. Своего рода весы. Положи на одну чашу связь с хаосом через порядок и равновесие нарушится моментально. Я бы даже сказал, практически безвозвратно. Именно поэтому один поступок должен уравнять другой. А что может быть более уравновешивающим, как не разрушение тюрьмы? Я предпочел меньшее из зол. Да и никто не пострадал. А Павел проконтролировал все, что происходило после, — улыбнулся Романов. — Слон бьет слона. Вам шах и одновременно мат.

— Отличная игра, Петр Петрович, — протянул руку Горький.

— Согласен. Отличная партия! — ответил на рукопожатие царь.

— Значит, это неизбежно. Вы все уладили?

Петр Романов только кивнул.

— А что за девушка была рядом с Александром?

— Ее он подобрал в деревне, где жила Люся, кажется, она бывшая приспешница хаоса.

Петр Петрович спокойно приподнялся, размял шею и прошел к окну. Вид на огромную стену, поверх которой виднелись выжженные земли Дикой Зоны, завораживал.

— Кстати, я завтра уезжаю и хотел бы сегодня в ночную прогулку по Зоне взять Михаила.

— Кузнецова? — уточнил директор. — Думаете, он справится с теми тварями?

— Он же будет не один, — улыбнулся Романов. — Да и вы присоединяйтесь, а то мне показалось, в тот раз вам понравилось.

— Несомненно, — кивнул Горький, и по кончикам его усов пробежались огоньки.

* * *

Лазарет института.

Примерно в это же время.

Ох уж эти взволнованные отцы! Переживают за своих дочерей больше, чем за страну. И это я не преувеличиваю.

Кажется, это называется гиперопека?

Адмирал Нахимов был типичным представителем этого направления в воспитании.

Из его слов я понял, что когда мы начали копаться у Светы в башке, она закричала. Хоть я и предупреждал Нахимова не входить, он решил сделать по своему и вошел, нарушив процесс.

Ну не болван ли? Мягко сказать, я не в восторге, поэтому не сдерживался в выражениях.

Пришлось напомнить, что мне это нафиг не сдалось. Пусть так и думает. Все мои действия обоснованы и продуманны. А его грубое вмешательство могло сломать не только мою голову, но и головушку его любимой доченьки.

Если бы не Лора, которая умела быстро выходить из подобного состояния, то хрен знает, чем бы все закончилось.

И да, я объяснил адмиралу, что телесный контакт необходим! И чем он больше, тем лучше.

Надо было видеть, как вспыхнули его глаза, и это не красивая метафора. Они реально полыхнули огнем. В палате даже запахло горелым, так как Нахимов подпалил себе шляпу.

— Ты мне предлагаешь согласиться на что⁈ — ревел он. — Чтобы я отдал тебе Свету? Чтобы вы голые лежали в одной кровати?

— Нет, я буду в нижнем белье! — парировал я.

Да, разъяренный отец был страшен, ну а мне то что? У меня тоже есть свои козыри в рукаве.

В какой-то момент наш спор достиг апогея и пришли медсестры с лекарями.

— Извините! — бесцеремонно заглянул к нам мужчина в белом халате. — Но тут лазарет, а не место для споров! Хотите ругаться, покиньте помещение!

Мы переглянулись. Оба были на взводе. Я злился из-за того, что этот вояка вмешался в работу, которую я, между прочим, не обязан делать. Но кто, если не я?

А этот кадр психует, потому что я якобы лапал его дочь!

— У нас в хранилище есть замечательный загон ментальных змей! — шептала сладкие речи Лора. — Давай ему парочку запустим, он умрет быстро, никто даже не заметит. Ручки будут чисты.

— Это мы оставим на десерт, — фыркнул я.

Мы спускались на улицу, продолжая ругаться, пока не натолкнулись на преподавателя по единоборствам, Асая Рея.

— Добрый день, уважаемые! — бесцеремонно прерывая нашу ругать, он поклонился.

— Добрый, — кивнули мы синхронно.

— Негоже таким сильным людям ругаться, да еще и на глазах остальных! — он многозначительно поднял палец.

— Знал бы ты, что он сделал… — прорычал Нахимов.

— Уж кто бы говорил, — фыркнул я в ответ.

Японец только улыбнулся, и его глаза окончательно пропали.

— Как говорил мой отец, любой конфликт можно решить, выпустив пар в поединке.

Знаю я, чего хочет этот хитрый представитель азиатской нации! Как только я вернулся в Широково, он не упускает возможности пригласить меня на спарринг. И судя по его сладким речам, то и Нахимова тоже. А возможно и Кутузова.

— Не стоит, — поднял руку Нахимов. — Наш конфликт так не решить.

— Тогда пройдемте со мной на стадион, — махнул рукой Рей и, не дожидаясь нашего решения, направился к выходу.

— Рей-сан, я же сказал, что это не…

— Никаких поединков! — поднял он руку.

Я же все время молчал. Нужно побыстрей разобраться с проблемой, ибо и другие дела не ждут. Сегодня только первая проба. Мы с Лорой не рассчитывали, что сможем убрать проклятье сразу. Однако и не ожидали, что нас так варварски прервут. Лора уже делала расчеты и прикидывала, что необходимо для дальнейших действий.

Мы прошли через стадион и попали в кабинет Асая Рея. Он постелил нам два спортивных мата, между ними установил маленький чайный столик и при нас заварил глиняный чайничек. Затем он поставил перед нами два чашки.

— А японец знает толк в разговорах, — хихикнула Лора. — Чайная церемония по-русски от японских мастеров!

— Ну, дорогие гости, теперь можете рассказать друг другу все, что вас гложет, — он налил каждому чаю, поклонился и направился на выход. Но перед этим он включил какую-то медитативную музыку и зажег ароматические палочки. Воняли, они, почему-то полынью.

После этого он еще раз поклонился и вышел.

— Эм… — покрутил кружку в руках Нахимов. — Ну и как мы тут оказались?

— Я сам не понял, что сейчас произошло.

Асая Рей каким-то чудом завлек нас в свои японские сети благодушия, а мы и повелись.

Минут десять мы сидели и молчали, пока мне это в край не надоело. Да еще и чай остыл.

— Петр Борисович, я не хочу, чтобы Света провалялась в больничной кровати до конца своих дней. Впредь, больше не делайте того, что сделали сегодня.

— Так я же подумал, что бы лапаешь мою дочь! — всплеснул руками адмирал.

— Хреновое у вас обо мне мнение, раз думаете, что я на такое способен!

— Нет… Я не это имел в виду… — попытался оправдаться Нахимов. — Просто, понимаешь, эмоции взыграли. Не могу я сидеть сложа руки, когда слышу, как Светочка кричит от боли.

— Она ничего не чувствовала в тот раз, — ответил я словами Лоры. — То, что вы слышали крик, это проклятье. Оно разумно и может применять любые методы, чтобы обезопасить себя. Вот и в этот раз, оно решило, что вы придете на помощь. А вы поддались и вырвали меня из ее головы. Поздравляю.

И я иронично показал большой палец.

— Ты сказал, что тебе нужен телесный контакт, и чем больше, тем лучше, — завел он старую пластинку.

— Не волнуйтесь, я не буду с ней ничего делать. Мне надо обеспечить максимальный контакт с телом. Никаких пошлостей!

На последнем я сделал акцент, чтобы он понимал, что у меня нет таких планов.

Сейчас в голове Нахимова происходила битва двух противоборствующих сторон. Здравого смысла и отцовской любви.

— Ладно, прости, я больше не буду вмешиваться, — опустил он глаза в чашку. — Что ты узнал?

Вот, другое дело! Но телефон в кармане предательски нарушил нашу практически дружескую обстановку.

— О, извиняюсь, — сказал я и принял вызов.

— Миша, тут к тебе какие-то люди, — судя по Надиному голосу, ничего серьезного не случилось, но что-то ее озадачило. — Говорят, что ты их приглашал работать у тебя.

— Что? Кого? Я?

Такого поворота событий я не ожидал.

— Говорят, что они из Северной Империи.

Тут я начал о чем-то догадываться.

— А у одного из них фамилия не Перестукин часом? — уточнил я.

— Есть такой.

— Тогда пусть подождут меня на лужайке. И скажи Марусе покормить их, а то вдруг они бомжами приехали…

— А ты скоро?

— Думаю, да. Если не будут отвлекать, — намекнул я, что пора бы заканчивать разговор, а то Надя могла спокойно рассказывать про мои же дела еще час.

Я положил трубку. Хорошо, что мы с Нахимовым кое-как да договорились.

— Простите, Петр Борисович, но дела не терпят отлагательств, — я быстро встал и пошел к выходу.

— Миша, что дальше будешь делать со Светой?.. — смущенно спросил Нахимов.

— Пока мне надо все проанализировать. Боюсь, что в данный момент моих сил не хватит. Буду прокачиваться. А пока как вы смотрите на то, чтобы забрать ее из лазарета и перенести ко мне в дом?

— Я подумаю…

В этот раз он не стал рубить с плеча и поступил дипломатически.

На входе встретил Асая Рея и поблагодарил за столь душевную обстановку. Тот засиял и пробормотал что-то в стиле «проще простого».

Теперь надо разобраться с этими новоприбывшими беженцами.

— Вот уж не думал, что они реально пересекут Северный Пояс и найдут меня, — вздохнул я, выходя за ворота института.

Вызвал Данилу и в ожидании машины написал Маше. Она отшутилась, что отец скоро бомбанет и вечером ждет меня в гости.

И опять звонок.

Я все начинаю задумываться о том, чтобы отключать противную звонилку, когда мне не хочется ни с кем разговаривать.

Номер неизвестен.

— Слушаю.

— Михаил, здравствуй, — услышал я знакомый голос Котельникова.

— Лора, отследи!

— Леня, здравствуй, — спокойно ответил я. — Как у тебя дела?

Но тут раздался приглушенный удар и мычание, будто били по ребрам.

— Услышал? — ответил незнакомый голос. Более грубый и веселый.

— Услышал.

— Мы добрые… Даже очень. Поэтому этот жандарм еще жив. Я даю тебе неделю, чтобы ты объявил войну князьям Леонтьеву и Меладзе. Если нет, то каждый день будешь получать посылку с частью тела твоего Котельникова. Рано или поздно ты соберешь его всего.

Кажется, он сам остался в восторге от своей шутки, поэтому и рассмеялся. Я же отставил трубку — ржал он слишком громко.

— Хорошо, — согласился я. — Только объявить войну? Никакого выкупа? Никаких других условий?

— Зачем? Ты же всего лишь граф без семьи! — фыркнул незнакомец. — Ты все понял?

— Да, неделя. Отлично.

Трубку тут же повесили.

Очень кстати приехал Данила. Теперь у меня есть время.

— Гони домой, — сказал я, садясь в машину.

Вот так значит? Князья решили спровоцировать меня. Боятся, что если объявят войну первыми, я могу и отказаться? А по закону, мой отказ будет вполне справедливым. Что ж с этого и надо было начинать.

С другой стороны, они подсуетились и сделали достаточно грамотный ход — чужими руками выкрали следователя и пытаются заставить меня объявить войну сразу двум князьям. А ведь в здравом уме никто и не подумает, что они спланировали эту операцию. Со стороны все будет выглядеть, как жертва ради спасения другого человека. Ну или как-то так.

В общем прямых доказательств причастности Меладзе и Леонтьева у меня не было. Но они мне и нахрен не нужны.

— Отследила? — спросил я у Лоры.

— Да.

Передо мной появилась карта. Как я и думал, они умудрились увезти его к себе на Сахалин. Далековато, но я давно хотел посетить этот остров. Так сказать, проверить будущие земли.

— Надо придумать план, — задумался я. — Нахрапом у нас не получится…

— Конечно, — согласилась Лора. — Но что у нас есть? Точнее, кто? Снайпер и киллер в отставке, пятерка отбитых девиц, девочка с телекинезом, удачливый ребенок и архитектор?

— Еще Аркаша, Кицуня, армия Угольков, твой костюм Евы, — начал я перечислять.

— Да, но этого мало, — резонно подметила она. — Хотя, есть у меня одна идея…

— Только не Валеру…

Лора иногда меня пугала своими вариантами.

— Посейдон, дубина ты!

— Увы, он слишком сильно врос в систему водоснабжения деревни в Москве.

Но тут в разговор вмешался сам виновник торжества. Я и забыл, что у Посейдона есть общий канал связи через внутреннее хранилище.

— Думаю, это не проблема, Михаил, — услышал я размеренный голос своего питомца. — Моя вода способна запоминать простейшие действия, а уж фильтрация это не самая сложная задача. Временно упадет защита, но, думаю, Валера и конюхи потерпят пару дней.

— Что, водяной, наскучила размеренная жизнь? — ухмыльнулся я.

— Не то чтобы наскучила… Но я бы хотел немного размять кости, как вы говорите. Да и навыки не хочется растерять. А еще посмотреть ваш мир. Судя по тому, что рассказывают ребята из деревни…

— Так, все, я понял! Попрошу Валеру отправить тебя в бутылке. У меня как раз припасены запасы твоей любимой воды.

— Дополнительный стимул никогда не повредит!

Впервые в его голосе появились нотки радости.

До дома мы доехали быстро. Как и ожидалось, пять мужиков из Северной Империи сидели в беседке и уплетали борщ, заботливо приготовленный Марусей.

— Ну здарова, бойцы! — поприветствовал я всех разом.

Мужики подскочили и вытянулись по стойке «смирно». Вперед вышел главный, Николай Перестукин.

— Помнится, ты говорил, что если мы будем в Российской Империи, то можем работать у тебя… — начал он.

— Да, было такое, — почесал я затылок, не представляя, что с ними делать. Но по факту, эти ребята сейчас очень кстати. — Садитесь уже, кушайте.

И я присел с ними.

— Что тут у нас, супчик? — я налил тарелку поварешкой и начал уплетать. Все же борщ у Маруси куда вкуснее, чем в самом дорогом ресторане, и упускать такую возможность — тяжкий грех. — Тогда перейдем сразу к делу. Пару дней вас протестирует мой помощник — Трофим. Если его все устроит, вы поступите в штат. Как видите, у нас немного охраны из-за того, что тут… Ну скажем так, охранников хватает. Также познакомитесь с обитателями дома. И да, скажу на будущее, что самый нормальный тут только Тягач.

Ребята удивленно вылупились на меня

— Дизайнер и бывший заключенный. Он обустраивал этот дом…

Блин это тоже звучит капец как странно.

Тут и Маруся вышла с большой подложкой с мясом.

— Вот, — поставила она кушанье на стол. — Говядина по сычуаньски. Попробовала рецептик старой знакомой из Китая.

Мужики раскраснелись при виде такой красивой женщины и горы вкусного мяса и начали себе накладывать. Я уже познакомился с этим блюдом в Марусином исполнении, так что не спешил перебарщивать с порциями.

— Маруся, дорогая, принеси нам побольше молока, — попросил я.

— Зачем это? — спросил Перестукин. — Мы любим острое. Так что нас не удивить.

Я только ухмыльнулся.

— Запомни одну мудрость, Николай, — я поднял палец вверх. — Сегодня ты можешь быть драконом, а завтра ракетой, — и взяв ложку, положил себе небольшую порцию. — А теперь обсудим финансовый вопрос, и я пойду дальше по делам…

От автора: Дорогие друзья, мы с вами уже достаточно давно следим за приключениями Михаила, и мне стало интересно, а какой ваш любимый персонаж? (Помню, что кто-то говорил, что мой любимый персонаж — Фаренров!)

Например мой, не считая главного героя, это Дункан.