Тюрьма для особо опасных преступников «Белый дельфин».

Павел Романов задумчиво смотрел в автомобильное окно на березки, ели и дубы. Наступила осень. Времена года сменяются, напоминая человеку о старении и безвременно ушедшему времени. Вот так пролетят года и все — пакуйте в деревянный ящик и под землю. Служить удобрениями для деревьев, которые мелькали перед окном.

Но Романовых старуха с косой миновала. Все из-за особенности отца. Его предрасположенностей. Одна из которых — бессмертие.

Да, были среди магов и те, кто просто жил достаточно долго. Но это из-за манипуляций энергии, которые замедляли старение тела, но не останавливали его полностью. Были и те, кто молодился, манипулируя с кожей. Но вот Романовы…

В какой-то момент, когда тело достигнет пика взросления, оно перестанет стареть. Той же участи удостоилась и его сестры, Екатерина и Анастасия.

Павлу была известна вся история про отряд двадцати, который триста лет назад столкнулся с первыми монстрами и метеоритами. Но что там случилось? Как они получили бессмертие? Силу? Причем все!

Но с того времени не все остались в живых. По крайней мере, Павлу известно только о пятнадцати. Остальные либо лежали в земле, либо…

— О чем-то задумались, Павел Петрович? — с интересом посмотрел на своего подопечного Онегин. Еще один член группы.

— Да так, мыслями витаю в облаках, — улыбнулся цесаревич. — Вы же знаете, Евгений Родионович, как всегда…

— Не поделишся? — по-доброму спросил он.

— Да какие-то философские темы…

— Опять про свое наследие? — улыбнулся нянь.

Павел в ответ только пожал плечами и продолжил смотреть на деревья.

Они направлялись для того, чтобы ознакомиться с материалами по допросу человека из Пруссии. Гражданина другой страны. Конечно, это дело засекречено, иначе в европейской прессе опять пошли бы разговоры, что Российская Империя ни во что не ставит нормы мировых соглашений. Хотя каждая страна промышляла тем же самым, когда им нужно.

Но с этим человеком не все так просто. По достоверной информации известно, что он спутался с приспешниками хаоса. Вот цесаревич и едет, чтобы узнать, при чем тут директор стадиона, где проходила Мировая Универсиада, и кто ему поручил уничтожить Михаила Кузнецова.

— А странный этот граф, не находите, Евгений Радионович?

— Вы о Кузнецове? — удивился вопросу Онегин.

Павел только кивнул.

— А что вам в нем кажется странным?

— Даже не странный, а любопытный… Как о нем отзывалась Катя, — вспомнил Павел. — А ведь она мало о ком так хорошо отзывалась.

— Может он ей…

— О нет, точно нет! Даже не хочу знать! Не говори, — замахал руками цесаревич, быстро меняя тему. — Кстати, Дункан тоже лестно отзывалась о Кузнецове… Надо бы с ним познакомиться. Вдруг, на самом деле, хороший парень.

— Ваше право, — кивнул Онегин.

Но тут они выехали из лесочка и оказались у ворот тюрьмы. Точнее того, что от них осталось.

— Что за… — прищурился Павел, не понимая, что произошло.

Около двадцати человек охраны стояли у ворот и в смятении чесали затылки.

Автомобиль Петра подъехал к образовавшейся дыре. При виде цесаревича охрана тюрьмы вытянулась по стойке «смирно».

— Что произошло? — без лишних приветствий спросил Романов. Все же ситуация не штатная. — Проникновение?

— Да, ваше высочество… Но… Проникновение… — промямлил один из солдат.

В этот момент со стороны тюрьмы послышался приглушенный взрыв.

— Поехали, — приказал Павел водителю, и машина быстро домчала его до нужного места. Понять, куда ехать, было не сложно, достаточно только посмотреть на следы разрушения.

Цесаревич напрягся еще сильнее. Все же в тюрьме содержались убийцы и террористы, маньяки и прочее отребье. Сюда спускали самых отъявленных проходимцев, и они могут оказаться на свободе в любую секунду.

— Почему охранники так беспечно стояли у входа? — удивился Онегин, выглядывая из машины.

Пока вопросов выходило больше, чем ответов.

Но все же охрана бегала везде. Кто-то пытался убрать обломки, кто-то командовал что и как делать.

Павел вышел из машины, достал меч и направился ко входу в тюрьму.

Поднявшись по лестнице, он увидел странную девушку, замотанную в платки.

— Девушка, уходите! Вам тут находиться небезопасно, — сказал он, быстро прикинув, что это не могла быть одна из заключенных. Все же тюрьма мужская.

— Ваше высочество… — выбежал откуда-то охранник. — Этой девушке можно остаться…

В глазах читался страх. Он то и дело косился на странную особу.

Павел еще раз присмотрелся к незнакомке, но никакой враждебной энергии от нее не исходило. Он вообще ничего не заметил.

Простой человек?

В глубине здания послышались крики. Павел сильнее сжал меч и включил ауру. Охранник, который только что выбежал к нему, моментально упал в обморок.

Пройдя чуть дальше, цесаревич обнаружил, что все двери повыбивали.

— Евгений Родионович, пожалуйста, проследите за остальными, а я посмотрю, что там.

— Может мне пройти с вами? — поинтересовался Онегин.

— Не стоит…

По мере продвижения по коридорам тюрьмы, Павел обнаружил, что многие клетки открыты, и про себя он подумал, как бы не пришлось сражаться со всеми этими психами.

Но, дойдя до первой клетки, он обнаружил, что заключенный вжался в угол и мелко дрожал.

— Я видел… — бормотал мужик. — Видел! Его глаза!

Романов нахмурился. Очередной маг решил организовать побег?

У остальных заключенных оказалась примерно такая же реакция. Они кого-то или чего-то боялись.

Романов практически дошел до того места, откуда недавно доносились крики. Осталось только повернуть, и все выяснится.

— … вот и умник! — послышался довольный мужской голос.

И через секунду навстречу цесаревичу вышел виновник всего безобразия.

Кудрявые белые волосы и небесно-голубые глаза буквально светились в полумраке тюрьмы. Миловидное лицо можно спокойно отправлять на обложку модного журнала.

— Есенин! — моментально вспыхнул Павел Романов. — Ты что творишь⁈

Саша выпучил глаза, сделав по-детски невинное выражение лица, и развел руками. Присмотревшись, цесаревич увидел на кончиках пальцев капли крови.

— А что? Я просто зашел узнать то, что ты, дорогой Паша, никогда бы не вытащил из него, — улыбнулся Есенин и пошел к выходу.

— Стоять! — Романов вытянул вперед меч.

— О, Паша, ты не туда воюешь, — сказал Есенин, и его невинная улыбка переросла в хищный оскал. Сделав шаг к мечу, он уперся лбом в острие. — Ну давай, герой, рискуй!

— Что ты сделал⁈ — еще раз повторил Павел.

— Я же сказал, узнал информацию про хаос.

— Зачем ты разрушил тюрьму? — махнул цесаревич головой.

— Я ее не рушил, — хихикнул Есенин. — Только дошел до нужного мне человека, — он выглянул за спину Павла, где не было половины дверей. — А ты про это… Ну, меня не пускали, а я им говорю: «Пустите! Я ничего плохого не сделаю, мне нужна только информация!» — писклявым голосом сказал он. — Но меня не пустили…

— И ты решил пройти сам? Ты же мог кого-нибудь убить!

— Я что, по твоему, психопат? — глядя в глаза цесаревичу, улыбнулся Есенин. — Проверь, никто не пострадал! — он вытер кровь с пальцев о тряпку у стены. — Ну почти… Но никто не умер!

— Ты вторгся в государственное учреждение, подверг опасности охрану и остальных заключенных, я этого просто так не оставлю! — сказал Павел, но меч опустил.

Улыбающийся Есенин, увидев, как Романов убрал меч, моментально погрустнел.

— Но я сделаю все по правилам, — сказал Романов. — Не думай, что и этот поступок отец спустит на тормозах.

— К сожалению, все зависит от информации, которую я получил, — вновь улыбнулся Есенин. — И поверь, Петр Петрович закроет глаза на эту маленькую шалость, когда узнает все, что мне удалось вытянуть с того бедолаги, — он махнул рукой за спину. — Короче, ему нужен доктор.

И вздохнув, Есенин пошел к выходу.

— Зачем ты разрушил тюрьму⁈ — опять повторил Павел. — Отвечай!

— Знаешь, иногда так скучно, что хочется побуянить…

Когда Есенин оглянулся, Павел увидел красный огонек в его глазах. И он знал, что это могло значить. Отец рассказывал про особенность Есенина, но цесаревич все же думал, что это просто прихоть самого Александра.

— Паша, при всем уважении к тебе, ты нихрена не знаешь, что такое — быть Александром Есениным. Каждое принятое решение влияет абсолютно на все! Ты правильно сделал, что приехал. Проверь камеры. Ты хороший, но не лучший.

После этого, он прошел к выходу. Там поманил рукой ту самую девушку в платке, и они ушли.

— Это какое-то безумие… Просто безумие, — прошептал Павел. Он посмотрел на кончик меча. В том месте, где он соприкоснулся с лбом Есенина, металл едва заметно расплавился.

Кто знает, что бы случилось, если бы они начали битву. А Александр был достаточно импульсивным и не стал бы ждать, пока из тюрьмы выведут всех людей или они с Есениным переместятся в безлюдное место. Ему просто было наплевать на человеческие жизни.

Но что им движет? Зачем он продолжал ходить по грани добра и зла? Это оставалось загадкой. И хорошо, что пока он чуть-чуть клонился в сторону добра.

Романов пошел в комнату охраны, где стояли камеры. Там уже находился Онегин и о чем-то говорил с управляющим.

— А что мы могли сделать? Он бы просто стер нас с лица земли! — в истерике кричал полноватый мужчина.

— Так, покажите мне записи из камеры, откуда вышел Есенин! — рявкнул Павел.

У него не было настроения успокаивать эмоционального управляющего.

Суровый тон подействовал, как чан с холодной водой — мужчина быстро защелкал по кнопкам, и на экране появилась картинка.

И сперва все было даже прилично, но потом вокруг Есенина образовалась белая аура с нотками красных оттенков. Человек перед ним повис в воздухе. Руки и ноги захрустели.

Павел нажал на паузу.

— Выйдите, — посмотрел он на управляющего тюрьмой.

Мужчина без лишних слов вышел.

— Это оно? Родион Павлович? — махнул Романов головой на экран.

— Да, — спокойно ответил Онегин. — Это не Есенин мучает этого человека. Магия хаоса Александра вошла в резонанс с крупицами внутри последователя.

Павел нажал на кнопку, и видео продолжилось.

— Даже столь малая часть может такое делать? — удивился Павел.

— Да. Поэтому подобная магия под запретом.

Мужчина, висевший в воздухе, зарычал и начал говорить странным нечеловеческим голосом. Когда же все закончилось, Есенин махнул рукой, и переломанное тело отлетело к стене.

— Никакой жалости к последователю хаоса, — удовлетворенно кивнул Онегин.

— Мне надо позвонить отцу, — произнес Павел и направился к машине. Его верный нянь последовал за ним.

Теперь Романов понял, почему Есенин сказал, что он бы не достал эту информацию…

* * *

Лазарет КИИМа.

Света была очень шустрым ребенком. Это я понял по сновидениям, которые мы с Лорой наблюдали.

Вот она в возрасте пяти лет каким-то чудом забралась на крышу родового особняка и, держась за шпиль, крутилась на нем! Адмирал тогда сильно перепугался и в считанные секунды допрыгнул до крыши. После чего они со Светой сидели на козырьке и ели мороженое.

Вот Свете уже четырнадцать лет. Она стоит около витрины, где красовалось пышное красное платье, явно ей не по размеру. Света тянет руку к платью и картинка меняется. Разбитая витрина. Платье порвано.

— Это на самом деле, или фантазии? — удивился я.

— Скорее эмоциональные потери. Так она себе представляла в тот момент невозможность купить платье, — пояснила Лора.

Дальше сознание Светы показало очень интересную картинку.

Она сидит перед кроватью в своем любимом красном комбинезоне. Кажется, ей тут столько же, сколько и в реальной жизни.

— Я еду в КИИМ, — тихо сказала она, глядя на кровать.

— Молодец, я очень тобой горжусь! — послышался слабый женский голос. — Ты такая красивая!

Как бы я не пытался посмотреть, кто лежит в кровати, образ был смазан.

— Я тебя не подведу! — говорила Света. — Ты еще будешь гордиться мной!

— Я уже тобой горжусь, дочка.

— Ого, — удивилась Лора. — А я-то все гадала, где ее мама…

Но что-то пошло не так.

— Но я рада, что ты будешь с этим проклятьем, — вдруг голос женщины начал меняться. — Было бы интересно, если бы в Дикой Зоне тебе оторвало руки! Ой нет, ноги!

— Мама… Что ты такое говоришь?

Размытый силуэт женщины на кровати стал накрываться черным грязным пятном. Появились щупальца, похожие на длинные пальцы.

— Это наш клиент! — сказала Лора. — Ну что, разведаем обстановку?

А что мне оставалось делать? Конечно!

Мы шагнули прямо в воспоминание Нахимовой. По ощущениям, я как будто прошел сквозь желе.

К моему удивлению картинка оказалась черно-белой и тусклой, как на выцветшей пленке.

И тут уже куда лучше видно. Я чувствовал даже свое физическое тело.

Воспоминание начало заполнять черное нечто отравляющее Свету.

— Так, и что нам делать? — посмотрел я на Лору, которая с интересом разглядывала происходящее.

— Пока не знаю, попробуй атаковать! — помощница протянула мне автомат.

Без лишних слов я схватил оружие и выпустил в чудище всю обойму.

Но это не произвело никакого эффекта — пули просто уходили в никуда как в туман.

— Попробуй заклинанием! — предложила Лора.

Я запустил в тварь огненным шаром. На этот раз она слегка качнулась.

— Ага… — кивнула Лора. — Ясненько… Давай вместе. Атакуй только силой!

Без лишних слов мы окутали себя плотным слоем голубой энергии и прыгнули внутрь чудища.

Картинка мелькнула. В глазах зарябило, и если бы не рука Лоры, которая крепко держала меня, я бы потерялся в пространстве.

Резкий толчок, и я понял, что стою на твердой поверхности.

— Как безвкусно и банально, — фыркнула моя помощница.

Мы находились на заводе. Везде горели красные лампочки пожарной тревоги, создавая не самую приятную атмосферу.

Всюду гудели и шумели трубы, свистел пар и капала вода из незакрытого крана.

— Слушай, ну это прям огромный прогресс, — жизнерадостно сказала Лора. — В прошлый раз нам даже не удалось заскочить внутрь воспоминаний! А тут сразу в подсознание!

— Это Светино подсознание? — покривил я носом. — Не самое приятное место.

— Не переживай, это наложение всех подавленных эмоций. Плюс эта мерзкая тварина, которая только делает ей хуже.

Из глубин помещения послышался мерзкий звук, словно лезвиями скребли по металлу. Противно так. Я аж поморщился.

— Это я мерзкая тварь? — раздался нечеловеческий голос. — Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нахрен!

— Ты бы хоть показался! — крикнул ему в ответ. — А то знать бы, кто такой смелый мне указывает?

— А ты, наверное, Кузнецов? — продолжил голос. — О-о-о-о, сколько неуемной фантазии у Светы по поводу тебя. Хотя, должен признать, в живую ты не такой симпатичный.

— Миша, не надо… — прошептала Лора. — У нас сейчас не получится.

— Да, Миша, не надо! — покривлялся голос.

Перед нами сорвало кран, и клубы пара заполнили коридор. Постепенно там начал проявляться мужской силуэт.

— Ха, значит мужик? — улыбнулся я, глядя на Лору, а та только развела руками.

— Я тут не могу ничего сделать.

Силуэт постепенно проступал. И не особо он оказался высоким, но… Что на голове? Шляпа? Серьезно? Проклятье в шляпе?

Хоть силуэт и напоминал человеческий, но руки были аномально длинными — и еще пальцы словно лезвия.

— Раз, два… — начал он напевать какую-то дурацкую песенку. — Проклятье заберет тебя, три-четыре…

— Да ебтвою! — сплюнул я, — Чет как-то не страшно!

— А так? — раздался голос у меня над ухом, и мы с Лорой синхронно развернулись.

Едва я увидел острые лезвия, как что-то с силой вырвало меня из этого места.

— Лора? — удивился я.

— Ты не поверишь… — послышался ее голос.

Я открыл глаза и понял, что мои руки держит Нахимов. Судя по выражению лица, он был не сильно доволен.

— Так, а теперь ты мне объяснишь, на какой черт ты трогал мою дочь! — зарычал он.

От подобного сюра я даже глупо улыбнулся. Такое случалось только в дешевых комедиях, но не в жизни? Или нет? Ладно, придется раскрыть все карты, я и так долго с этим тянул.