Из кафе «Крученая борода» мы выехали уже на разных железных конях. Если у Саши был дрэгстер с возможностью подсоединения коляски, то у меня классический чоппер.

Кстати, у моего байка имелись две сумки, в которые я поместил свои немногочисленные вещи. По обе стороны корпуса были отсеки для продолговатых предметов, куда я и положил мечи. Удобно.

Коляску мы отсоединили и оставили бедолаге Бульдозеру с его пожитками. Все же мы не настолько, пока, бунтари. Хотя эта тема мне даже начала нравится.

Кицуня единственный был недоволен тем, что у него теперь не так много свободного места. Или у меня между ног или в специальной сумке, которую я завязал, как держат маленьких детей. Но вскоре он сам забрался в сумочку, немного побалдел под встречным ветром, половил ртом мошкару и уснул.

— А ловко ты это придумал! — смеялся Есенин, когда мы выехали на трассу. — Ладно, через три часа сделаем перерыв, и спросишь, что хотел.

— А нам вообще долго еще ехать?

— К вечеру должны приехать в точку сбора.

— А Дункан? Она где будет?

— Ага, батя проболтался, вот старый хитрец, — улыбнулся Саша.

Мне было интересно, как они познакомились, почему именно она?

— Это твоя невеста? — прищурился я.

— Ха, забавно, но в начале я даже за ней ухаживал, но… — он осекся. — Короче, сам увидишь.

Он еще больше заинтриговал меня.

А между тем, нас догнал мотоцикл. Гоночный, глянцево-красный. За рулем сидела моя голубоволосая помощница. Она практически лежала на нем, минимизируя сопротивление. Обтянутая в кожу, она помахала мне рукой и, встав на заднее колесо, выехала передо мной.

Я уже говорил, что на ней был обтягивающий кожаный костюм и она ехала передо мной?

Даже лисенок вылез посмотреть. Увидев Лору, он высунул язык и довольно залаял.

— О, Фокс проснулся! Вижу, ему нравится встречный ветер! — он расставил руки в стороны, отпустив руль. — Ветер свободы!

Ага, знаю я, что ему нравится. Вроде, он же должен быть совсем маленьким? Или он просто рад видеть Лору?

* * *

Кабинет директора КИИМа. Горького А. М.

— Алексей Максимович, разрешите? — дверь приоткрылась и оттуда выглянул робкий Валерьян Валерьевич Старостелецкий.

— А, входите. профессор, конечно, входите! — встал со своего кресла директор. — Присаживайтесь.

Маленький профессор прошел к белым диванам и буквально утонул в них. Его ноги не доставали до пола, и он ими немного поболтал.

Алексей Максимович не спеша спустился по лестнице, прошел к чайному столику и одним прикосновением разогрел чайник.

— Чайку?

— Не откажусь, спасибо, — кивнул профессор.

После того, как перед Старостелецким встала большая круглая кружка с ароматным чаем, Горький сел на табуретку напротив и пристально вгляделся в собеседника.

— Валерьян Валерьевич, что-то случилось? — спокойно спросил директор.

Профессор засуетился и достал из папки графики, показания и заметки.

— Да вот, посмотрите, думаю, это вас заинтересует, — протянул он лист бумаги. — Это краткий отчет о состоянии Дикой Зоны со времен последнего прорыва.

Директор пробежался по строчкам. Его брови то поднимались, то опускались. В какой-то момент, Старостелецкий поймал себя на мысли, что просто наблюдает за жизнью бровей.

— И что в этих данных такого? Зона всегда откатывает, когда проходит прорыв. Необходимо поднакопить силы, вырастить новые метеориты…

На это профессор хмыкнул и выудил еще одну бумажку.

— Вот отчет месячной давности. До того, как началась Универсиада, — сказал он, показывая пальцем.

Валерьян Валерьевич откинулся на спинку дивана и принялся наблюдать за новыми выкрутасами бровей Горького. Но они просто взмыли вверх да так и остались.

— Это уже интересно, — пробубнил он себе в усы. — Хотите сказать, что сегодня Зона вернулась к показателям месячной давности? Вот так резко?

— Ага, — кивнул он, — Если позволите, я это объясню в сравнении. Мне так проще. Да и своим научным сотрудникам я так же все разжевываю, и на лекциях. А в Москве и в Питере вообще все любят мои сравнения. Всем так проще…

— Валерьян Валерьевич, голубчик, прошу, без лишних слов, мы же столько знакомы! Знаю я все ваши трюки, — улыбнулся Горький.

— Когда человек боится, он непроизвольно напрягается, — профессор сжал кулак. — А когда источник страха пропадает, то и напряжение спадает.

— Зона боится? — усмехнулся Горький. — Голубчик, вы не выспались?

— Ладно, немного не так объяснил, — махнул он рукой. — Вы же помните основы теории Метеоритов?

— Да.

— Монстры нападают именно на институт, потому что тут большое скопление энергии. И чем ее больше, тем агрессивнее нападения. Если энергии меньше, то и нападения более редкие или твари не такие агрессивные.

— Ну так Саша Есенин утром уехал в путешествие с Кузнецовым, — пожал плечами Горький. — Такое вполне возможно.

— Вы правы, но Сергей Александрович все еще здесь, — он начал дальше копаться в бумагах, выудил новый лист и передал директору. — Показатели не врут. Вот данные, когда князя с семьей не было в Широково.

Алексей Максимович пробежался по документу.

— Ага, значит она была и до этого такой активной?

— Именно, что-то другое ее раздражает помимо Есениных, — кивнул Старостелецкий, испытующе глядя на Горького.

— Я догадываюсь, куда вы клоните, профессор, но это же просто смешно? Да, парень сильный, но не в сравнении с Есениными же. Ей богу.

— И на это у меня есть контраргумент, — расплылся в улыбке профессор и протер платком выступивший пот. — Вот.

— И что это за даты?

— Даты, когда Кузнецов отсутствовал в городе, — гордо сказал профессор.

Директор разгладил усы и встал. Его высокий рост создал довольно большую тень, которая накрыла маленького профессора.

— Спасибо, профессор, вы свободны, — сказал Горький и пошел к столу.

Дождавшись, когда Валерьян Валерьевич закроет дверь с той стороны, Горький достал телефон.

— Сережа, прости, что побеспокоил. А не расскажешь, что за миссия у Саши?

— И тебе привет, Леша, — ответил запыхавшийся князь. — Прости, царь заключил рунический договор о неразглашении.

— Эх, ну ладно, — вздохнул директор. — А ты чего запыхался? Не припомню, чтобы на нас напала армия великих архимагов.

— Ха, ты не поверишь! — радостно крикнул он, и на заднем плане раздались взрывы. — Миша Кузнецов оставил у меня своих… Я даже не знаю, какое их назвать. Он сказал, что величает их угольками. Оказалось, они неплохие бойцы для спарринга. С утра скачем.

— На счет вчерашнего покушения, что-то известно?

Горький решил, что в его жизни становится слишком много Кузнецова. Может, новая проблема отвлечет… Хотя какая это проблема?

Кучка наемников из Европы. Алексей Максимович и в одиночку бы с ними справился, но все ломанулись наперегонки: кто больше убьет, и он сам поддался этому дружескому азарту. Ему даже стало немного стыдно за свою ребячливость, но да ладно.

— А, ты про тех олухов? Это по голову младшего Фанерова, — сказал князь и что-то металлически звякнуло.

— Ого! — удивился директор. — Все же мы с тобой состарились, Сережа. Никто не посылает наемников, как раньше, чтобы убить нас. А ведь было время…

— Да ты просто закрылся в своем институте! У тебя так-то целое княжество, которое не ограничивается Широково. Вышел бы, погулял по улицам города. Глядишь и приключения на твою старую задницу нашлись бы.

— Моя старая задница еще переживет твою, если она будет дальше так прыгать! — улыбнулся Горький.

— Подкол засчитан. Но насчет проветриться, ты подумай, а я пошел, а то уже остываю, — и князь Есенин отключился.

Алексей Максимович Горький подошел к окну и посмотрел на улицу. Погодка была отменная.

Может, его старый друг прав? Стоит иногда вылезать в народ? Когда он это делал в последний раз? Летает только в столицу и обратно. Да и там большую часть времени проводит за болтовней с Петром.

— Проветриться, говоришь… — вздохнул он и кивнул сам себе.

Подойдя к урне для тростей, он взял черную лакированную и неспеша пошел на улицу.

* * *

По дороге Лора нашла окруженную деревьями полянку, куда мы и направились. Саша быстро смекнул, что я решил оглядеться, но как именно, я так и не понял.

Наверное, стоит его поблагодарить, что он избавил меня от ряда ненужных вопросов.

— Ну, давай, чего там у тебя? — он припарковал мотоцикл у дерева и достал плед.

Я передал ему брошюру, а сам выпустил Кицуню и снял Болванчика. А эта парочка подружилась и теперь они часто играли друг с другом.

— Расскажи, что это вообще за заклинания такие? И если они настолько мощные, то почему их не изучают в институте? — спросил я Есенина.

— Потому что это, — он потряс брошюрой, — моя личная обучающая программка. Там еще есть первые три, но они от Ученика до Воина. Полная херня, — и плюнул на траву. — Вроде на Магистре начинают изучать печати и рунические заклинания, но это не точно.

— И что это за заклинания такие? — продолжил я.

Он поднял руку вверх и показал мне козу.

— Щас будет бум! — заорал он, и реально был большой БУМ.

Вокруг его руки образовалось световое кольцо, которое начало окрашиваться узорами. Через секунду столб света выстрелил в небо под оглушительный шум.

— Зафиксировала? — спросил я у Лоры.

— А то! Но я такого раньше не видела, — ответила она.

— Ну что, ты готов восхвалять меня перед всеми? — расплылся в улыбке Есенин, уперев руки в бока.

— Рокеры ценят свободу и не ищут кумиров!

— Ха! Я запомню! Хорошо сказано! — щелкнул он пальцами и упал на плед. — Короче, это была руническое заклинание.

— И чем оно отличается от простых заклинаний с визуализацией?

— Мощностью, сложностью и кучей другого геморроя. Может, оно тебе не надо? — посмотрел Есенин на меня умоляющим взглядом.

— Надо, Саша, надо, — вздохнул я. Все же если это сделает меня сильнее, придется использовать все варианты. У меня и так слишком размытые понятия силы. А тут еще появилось что-то новое.

Вообще мне пока не хватало информации про эти рунические заклинания. Раньше сложность заклинания, которым обучают в институте, зависела от концентрации, детальности визуализации и прочего. По сути, мы тренировали силу воображения. Однако в этом играла большую роль и ментальная составляющая, которая прокачивалась путем многократных повторов более сложных заклинаний. Ментальное состояние укреплялось, позволяя концентрироваться гораздо быстрее, использовать меньше энергии и увеличивать мощность при меньших затратах.

То, что я сейчас видел у Есенина, тоже было заклинание, но такой мощности хватило бы, чтобы оставить борозду на несколько километров и уничтожить все, что попадется на пути.

— Меня больше интересуют печати, — сказал я. — А лучше, если ты расскажешь обо всем подробнее.

— Блин, серьезно? — вздохнул он и посмотрел на часы. — Мы можем опоздать!

— Уговор дороже денег!

— Хрен с тобой, — хлопнул Есенин в ладоши, и на пледе появились две фарфоровые чашки, баранки, бутерброды и две бутылки разливного пива.

Разлив пиво по чашкам, он как истинный аристократ, поднял чашку, выставив мизинец, и сделал маленький глоток. А потом зажмурился от удовольствия.

За то время. пока мы вместе, он должен прилично наклюкаться, но его вообще ничего не брало. Похоже, чистит организм нон-стопом.

— Из фарфора я пиво еще не пил, — улыбнулся я и сделал глоток.

Следующие два часа он мне подробно объяснил все нюансы и детали этих трех видов магии. Конечно, двумя бутылками пива не обошлось, и к концу его мини-лекции, вокруг нас лежали около десяти пустых полторашек.

Саша рассказал, что печати — это особое использование энергии, которое накладывается на тело и действует как пассивная способность. В зависимости от самой печати, конечно же, Они бывают разные. От лишнего восстановления до скорости, силы, ментальной защиты и прочего.

Жаль, что он не знал про Лору, судя по всему, у печати и прокачки Лоры были похожие свойства. Только если печать приходилось выводить на поверхности, то моя помощница просто улучшала показатели тела.

Но так же были и отличия. Лора могла довести тело до предела возможностей. Так же и с энергетическими каналами, и ментальной защитой. Хотя с последним она все же угадала.

Так вот, правильно нарисованная и наложенная печать перескакивала физические способности. Поэтому Саша мог двигаться быстрее скорости звука. Конечно, это не от одной печати. Он так и сказал.

— Сейчас у меня восьмой уровень печати скорости.

Сама печать рисовалась энергией. Непрерывным специальным узором, который повторял каналы энергии в теле. В общем это надо было делать непрерывно и как можно точнее. Если не получилось, ты об этом узнаешь, когда закончишь. А на создание печати уходило до десяти часов. Хотя это как постараться.

Саша сказал, что свою печать регенерации шестого уровня он рисовал около трех дней. Непрерывно. Получилась она с двадцать третьего раза.

А все потому, что с каждым новым уровнем печати, каналы меняют расположение и становятся гораздо более сложными.

В брошюре был описан процесс, как увидеть этот узор.

Примерно такая же система и на рунических заклинаниях, но они больше атакующего типа. И все зависело от предрасположенности.

— Тут, конечно, проблемка с твоей необычной способностью ко всем видам магии, но что-нибудь придумаем, — махнул он рукой, как будто говорил о каком-то пустяке.

Вот только если смотреть с точки зрения профессионала, то я был первым таким магом.

Для начала стоило представить заклинание. Сконцентрироваться,

хорошенько расписать в сознании действие и разрушительный эффект. В общем, ничего нового, но вот только у каждого заклинания, имелся свой рисунок.

И если его повторить, тогда в дальнейшем можно колдовать интуитивно. Энергии тратится меньше и увеличивается мощность.

Но, конечно, проблема и в самом начертании. Надо было продолжать держать концентрацию, обводить узор и при этом поддерживать равномерный расход энергии.

Картину еще необходимо нарисовать ровным слоем, без излишнего нажатия, но при этом и не слабо.

А вот со щитом вышло куда понятнее. Саша объяснил, что его будет легче ставить уже после нескольких печатей, которые помогут мне концентрироваться и контролировать энергию, так что сейчас нет смысла его разбирать.

— Тогда начну с печати, — решил я. — Скажи, какую посоветуешь?

— Хмм, знаешь, в молодости я очень хотел стать невидимым, но отец настоял на более остром стратегическом мышлении, так что пришлось ставить печать ума, — развел руками Саша.

— Попробую?

— Вот мне не хватало тебя ждать несколько часов! — Есенин встал на ноги и хлопнул в ладоши.

Все мигом исчезло, оставив поляну в первозданном виде.

— В дороге попрактикуешься!

До точки сбора нам оставалось около пяти часов.

Лора вывела мне содержание брошюры. По дороге я пытался повторить хоть что-то, но только проваливался на свой пляж.

— Ну нафиг, нужен покой, — наконец, сдался я.

— И правильно, — кивнул Саша. — Лучше посмотри, что я взял у тех любителей армрестлинга! — и потряс передо мной портативным радио. — В дороге с музыкой веселей!

Он включил рокерскую волну и выкрутил громкость на максимум.

«ЭТОТ ПАРЕНЬ БЫЛ ИЗ ТЕХ…»

Начал вопить солист группы на всю дорогу. Хотя мне даже понравилось. Кицуня, блаженно подставляя мордочку ветру, тоже был доволен. Под такой аккомпанемент мы и добрались до точки сбора.

Заброшенная взлетная полоса, заросшая травой. Полуразрушенная будка диспетчера и самое главное — ни одного живого в округе. Болванчик с Лорой проверили.

Мы проехали табличку «Аэропорт им. Пушинка» и остановились у взлетной полосы.

— Эм, Саша, ты уверен, что мы не ошиблись? — меня смущало тут абсолютно все. В особенности отсутствие обслуживающего персонала.

— Заметил? — сказала Лора. — Даже птицы не поют.

— Странно.

Есенин поднял палец вверх, и в небо выстрелила кроваво-красная дымовая стрела.

Сигнал. Ясно.

Вдалеке из-за горы вылетел гигантский грузовой самолет.

— А теперь самое интересное! — улыбнулся Саша, напялив очки. Он натянул платок и включил зажигание.

Кажется, я знаю, что он хочет сделать.

— Отлично! Погнали! — крикнул я, закрыв рот платком. На Кицуню надел очки. — Лора, это надо записать!

— Сделаем! — весело сказала она, и Болванчик с моей руки сорвался в воздух.