— Алефтин Генрихович, доброе утро! — радостно поздоровался я, заглянув в кабинет замдиректора.

— Кузнецов! Какое утро! День на дворе! — сдвинул брови Звездочет, но по тону было ясно, что он только играет в сурового начальника. — Ты почему так долго?

— Завтракал, — просто ответил я, не вдаваясь в подробности.

Он некоторое время буравил меня многозначительным взглядом. Я же не особо любил эти игры в гляделки, поэтому спокойно возился с рыжим комочком.

— А птицу зачем взял? — махнул он на Валеру. Забавно, что на Кицуню он внимания не обратил. Видимо, знал, что это за зверек.

— Мне послышалось, или ты не рад меня видеть, усатый невежа? — пропищал Валера, угрожающе спускаясь по рукаву и залезая на спинку стула напротив стола.

— Предлагаю перейти к делу, — игнорируя голубя, сказал замдиректора и положил перед собой лист бумаги. Болванчик тут же подлетел со спины и показал содержимое.

Собственно, как я и предполагал, институт уже в курсе о вчерашнем инциденте у Есениных. В КИИМе имелась довольно сильная исследовательская лаборатория и технический центр, следящий за выбросом энергии. Примерно так и предсказывали Прорывы до недавнего времени. Не знаю, почему они просчитались в последний раз, но надо бы узнать. Лаборатория же фиксировала энергетический фон и разрабатывал новые материалы и артефакты, которые потом внедрялись в военную и энергетическую промышленность. Все же основной источник вместо электричества тут были кристаллы.

— Думаю, ты догадываешься, зачем я тебя позвал? — поинтересовался он.

— Вполне, — кивнул я.

— Вот и отлично, — он встал со своего места и прошел к выходу. — Думаю, нам лучше обсудить все в кабинете директора.

Вот этого я не предвидел. Хотя мне же лучше. Приглашу еще и его. Думаю, он не откажется от компании Сергея Александровича. Будет о чем поболтать.

Все же пока мне было непонятно, что обсуждать, но вдруг что-то интересное?

В просторном кабинете директора была перестановка. Он зачем-то решил поменять интерьер на минималистичный. Выкрасил стены в белый цвет. Поставил простые, но стильные шкафы, такие же диваны…

Алефтин Генрихович шепнул, что раз в год на него находит.

Алексей Максимович сидел в белом кресле на тонкой ножке и смотрел в панорамное окно с видом на Дикую Зону. На нем был длинный пиджак в пол с высокими плечиками, неизменная трость и очки-половинки.

— Господин директор, мы пришли, — сказал Звездочет.

— А, голубчики! — он повернулся в нашу сторону. — Проходите. О, Михаил, вы со своим зверинцем?

— Выбирай выражения! — пропищал недовольный Валера, а мне впервые стало за него стыдно.

— О, простите, — Горький спустился с площадки, на которой стояло его рабочее место, и подошел к нам. — Вы тот самый великий король, о котором мне рассказывал Сергей Александрович.

— Извинения принимаются, — он деловито слетел с моего плеча и уселся на диване. — Я заинтересованная сторона, — добавил он и похлопал крылом рядом с собой. — Садитесь, господа.

— И правду, сядем! — кивнул директор. — Вижу, у вас за время нашей последней встречи появился еще один интересный зверек?

Он протянул руку к Кицуне, намереваясь погладить.

— Предупреждаю, Алексей Максимович, он может укусить. Саше вчера едва не отхватил палец, — предупредил я.

— Какого Сашу? Есенина? — он искренне удивился, но не отдернул руку. — Надо же. Такое удается единицам…

К моему удивлению, лисенок его понюхал и наклонил голову. Горький по-доброму улыбнулся и двумя пальцами погладил щечки зверька.

— Ого, вы ему понравились!

— Михаил, присаживайся, — Горький деликатно указал на диван с Валерой, а сам взял обычную табуретку.

Мы сели так, что в центре дивана сидел голубь, а мы с Алефтином Генриховичем, по сторонам.

— Итак, Михаил, что вчера произошло? — спросил директор.

— Сергей Александрович вам не рассказывал?

— Хочу послушать твою версию.

Лора появилась рядом с Горьким. К ней подбежал Кицуня и влюбленными глазами посмотрел на нее.

— Хех, сильно вы ему понравились, Алексей Максимович, — подметил Звездочет.

А лисенок и вправду смотрел на Горького влюбленными глазами.

— Алефтин, повнимательней, пожалуйста, — директор многозначительно посмотрел на своего зама. — Михаил?

— Мне показалось, что тот типа лишь пролетал мимо. Ему нужно было куда-то в Зону. Вглубь.

— Что еще? — пристально посмотрел Горький.

Большего я ему сказать не могу. Даже разговор у Сергея Александровича был секретным. Возможно, директор и пытается достать из меня эту информацию. Но…

— Он был чертовски силен, и почему-то хотел убить меня. Я отрубил ему руку. Но у него какая-то сумасшедшая регенерация. Он застал нас врасплох, вот и все. Прибыл Александр и помог.

— Хм… Вот как, — призадумался Горький. — Ты не почувствовал, какая у него сила?

— Какая предрасположенность? Я еще не так хорошо изучил все виды магии. Но одно могу сказать точно, энергии у него было практически как у князя Есенина.

— Что скажешь, Алефтин? — повернулся к нему директор.

— Да, наши радары зафиксировали, что он направился дальше в Дикую Зону. Думаю, в центр или к монголам.

— Разве возможно пересечь Дикую Зону без помощи Каравана? — искренне удивился я.

— Да, конечно, — кивнул Горький. — Но на это способны всего несколько человек в Империи. И судя по всему, наш друг один из них.

Пока вопросов появлялось все больше, но никто не спешил давать ответы.

— Зачем ему я? — прямо спросил я у директора.

— Это мы пока не знаем, но пытаемся понять, — он перевел взгляд на Звездочета. — Тебе, Алефтин Генрихович, даст учебные материалы. Мы знаем, что ты завтра отправляешься в поездку с Александром, так что кое-какие учебные материалы будешь изучать в дороге. Думаю, Александр, подскажет, если что. Он парень умный.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я. — Это все?

Горький посмотрел на часы.

— В принципе, да, — он встал и пошел к столу.

— Алексей Максимович, я бы хотел вас пригласить сегодня на небольшой банкет в честь титула и ранга и всего такого, — беря на руки Кицуню, сказал я. — Приходите, приглашены только свои. Есенины обещали прийти, Алефтин Генрихович с Натальей Геннадьевной, несколько моих друзей и семья.

Директор обернулся.

— Ах ты старый молчун, — помахал он пальцем на своего зама. — А я думаю, чего он такой довольный вчера был… Если не будет никаких важных дел, то заскочу.

На этом мы разошлись. Алефтин Генрихович немного смущаясь, шел впереди и что-то бормотал.

Уже в кабинете он открыл сейф и достал небольшую книжечку.

— Вот, отдаю под твою ответственность, — это был даже не учебник, а брошюрки из нескольких листков. На переплете было написано «Техническая часть №4».

— А почему не с первой? — удивился я.

— Потому что ранг специалист четвертый по порядку, — пояснил он и сел в кресло.

— Тогда почему мы не изучаем магию по ним? — потряс я бумажкой.

— Потому что эти инструкции разработаны индивидуально для одного человека, — пояснил он. — Остальные в своем ранге просто не могли изучать подобное самостоятельно. Куча факторов, но основное — мало энергии. У вас же с этим, судя по всему, проблем нет. Вы свободны, Кузнецов.

— Тогда пойду готовиться к вечеринке, — и все же в дверях меня окликнули.

— Эм, Михаил, скажите, форма одежды какая?

— У нас неофициальный банкет, а просто… Хм… Посиделки, давайте так это назовем.

— Что-нибудь принести?

По Звездочету видно, что он что-то хотел спросить, но стеснялся.

— Да, букет красных тюльпанов! — решил я помочь ему.

— Хорошо, благодарю, — он снова стал серьезным грозным Звездочетом.

Закрыв дверь, я пошел вниз, по дороге набирая Данилу. Все же мне понадобится помощь. Нужна грузовая машина, а лучше две. Надеюсь, в гараже Дирижера было что-то подобное.

Затем я позвонил Сергею Александровичу и попросил предоставить мне въезд ко входу в Зону, где я заберу угольков и отвезу их на место. К моему счастью, он сказал, что в следующий раз я могу не звонить по таким пустякам. Он уже сделал на меня пропуск и охрана будет пускать меня к выходу в Дикую Зону. Так же он сам предложил два больших автобуса для перевозки угольков и своих поваров. Это сильно облегчало организацию.

Перезвонил Даниле и попросил приехать на обычной машине.

Только отключился, как тут же новый звонок.

— Да что такое? — пробубнил я и ответил, не глядя.

— Так, Кузнецов, а ты ничего не хочешь мне сказать⁈

— И тебе доброе утро, — улыбнулся я.

— Какое утро! День на дворе! Я уже в Красноярск приехала! — она явно была не в духе. — Ты обещал прийти.

— Да, признаю, мой косяк. Но у меня справка от директора.

— Если ты еще раз пошутишь, никакого корсета с кружевным бельем! — зашипела она.

Оп! Пошла тяжелая артиллерия.

— Понял. Молчу. Внимательно слушаю.

Валера, который опять сидел, как попугай, у меня на плече, наклонился к уху и тихо пропищал.

— Каблук.

За это я достал горсть очищенных семечек и разом засунул все в рот и проглотил, под его недовольный писк.

— Так что ты делаешь в Красноярске?

* * *

г. Красноярск

Перрон вокзала.

— Миша! Ты забыл, что у меня сегодня приезжает мама? — вспыхнула Маша, и у проходящего рядом мужчины лопнули очки.

— Помню, конечно! Вообще-то она приглашена на сегодняшний банкет, — ответил Миша.

На заднем фоне кто-то окликнул его и начал что-то объяснять. Что именно, она не расслышала.

— Забавно, ну пойдем поговорим… — сказал он не в трубку, но быстро вернулся. — Маша, я могу вас встретить, как приедите? Или отправить за вами Данилу?

— Нет, мама приехала со всем своим.

Маша боялась даже представить, сколько народу мать притащит с собой. Обычно, вагона три, не меньше.

— Я хотела сказать, что если ты сегодня не ночуешь у меня, то я сильно обижусь. У тебя последний шанс искупить вину.

— Вот за это я тебя и люблю! — повеселел голос в трубке. — Извини, мне надо идти, еще куча дел перед банкетом. Кстати, он в семь. Я скину адрес.

— Хорошо, целую, пока!

Маша убрала телефон в карман и задумалась. Ее интересовало только одно — в каком из вагонов находится ее мать? Она свыклась с тем, что эта суровая женщина ездит по Империи исключительно поездом. На то было две причины: много слуг, одежды и прочего. К тому же, ей нравился стук колес и легкое укачивание.

Она с детства говорила им с отцом:

— Только в поезде я нормально высыпаюсь!

Тем временем, состав из Москвы с красивым именем «Ночной странник» остановился. Из головного вагона выскочил сначала начальник, а затем два его помощника. Они быстро побежали куда-то вдоль.

«Ага, вот за ними мне и надо» — подумала Маша.

У центрального, красного вагона, который даже визуально выглядел куда богаче остальных, скопилось уже приличное количество слуг. На форме каждого красовался герб Кутузовых.

— Мария Сергеевна, здравствуйте! Как мы рады вас видеть! — раздались со всех сторон приветствия подчиненных.

Они заняли почти весь перрон и продолжали выходить из вагонов. Носильщики уже разгружали бесконечные чемоданы с одеждой и нарядами. Как будто графиня Кутузова на год приехала, а не на пару дней повидаться с дочкой.

— Мария Сергеевна, — отвесили поклон три личных телохранителя ее мамы. Это были тройняшки. Похожие друг на друга как две капли воды. Отличались они только цветом волос. Рыжий, блондин и брюнет. Это был личный приказ их госпожи.

— Трое из ларца! — улыбнулась Маша, и в шутку ответила им тем же поклоном. Она любила над ними подшучивать, потому что те держали всегда невозмутимый вид. Дисциплина, мать ее.

— Марфа Андреевна сейчас…

— Уже выхожу! — раздался звонкий женский голос. — Машенька, ты тоже тут?

На перрон вышла роскошная женщина в соболиной накидке и в широкой шляпе. Про таких говорят «В самом соку». Она была невероятно красива, и многие путали ее с актрисами кино. Пухлые губы, кошачьи глаза, маленький аккуратный нос. Она не выглядела на свой возраст даже близко. Всему виной, конечно, огромная магическая сила, которая в ней таилась. Но она старалась редко ей пользоваться.

Марфа Андреевна неспеша окинула весь перрон взглядом и посмотрела на свою дочь. Она подняла руку, и блондин из тройняшек помог ей спуститься.

— Конечно тут, ты же сама мне сказала тебя встретить, — подошла Маша ближе.

— Моя хорошая, дай обниму, — она сграбастала дочь в объятья, заключив ее в кокон из соболиной накидки. — Какая ты стала… Красивая.

Единственное, что было общего у отца и матери, это безмерная любовь к дочери. Если генерал со всеми держался как отпетый рубака, то жена отличалась суровой, можно даже сказать холодной женственностью. И еще за словом в карман не лезла.

Они пошли к выходу с вокзала. Рядом мельтешили начальник поезда и весь остальной персонал.

— Ах да, — она резко остановилась, и за ней замерла ее огромная свита. Нашла глазами начальника поезда, — Надеюсь, мы не доставили вам неудобств? — в голосе проскользнули угрожающие нотки, от которых весь персонал побледнел.

— Конечно, нет! Марфа Андреевна! Мы всегда рады видеть вас! — тут же ответил начальник.

— Замечательно. Все формальности учтены, — она отвернулась, взяла дочь под руку и направилась к выходу. За ней, ровным строем двинулись остальные слуги.

— Ну и как у вас тут? Что новенького? — ее лицо быстро смягчилось, и женщина улыбнулась дочке.

— Мама, хочу познакомить тебя с моим женихом, — робко сказала девушка.

— О, он уже сделал предложение? Слышала, он быстро получил титул графа. Какой молодец…

У выхода стояла целая процессия из автомобилей с родовыми гербами. Рыжий из ларца, открыв дверь, помог своей госпоже забраться внутрь. Затем подал руку Марии, и вся троица уселось за ними.

— Эм… — немного засмущалась Маша. — Нет. Он еще не делал мне предложение.

— Что, прости, дорогая? — мать продолжала мило улыбаться, но вся аппаратура в машине заглохла и колонна остановилась. — Это как называется?

— Мам, успокойся, он хороший. Просто в последнее время у него много дел. Очень много… — и даже дочь почувствовала ауру матери.

— Я знаю, чем он занят. Думаешь, мне неизвестно, кто он? Получил баронство в придачу с угодьями и семейным бизнесом, немного денег и все. Быстро поднялся до… Специалиста, победил в Универсиаде, разобрался с парочкой графов. Я все это знаю, моя дорогая.

— Да и, если честно, мне пока не хочется замуж, просто… это же такая ответственность, — Маша попыталась выкрутиться из ситуации. — Все же нам обоим хорошо и так.

— Ох, ну и нравы, — графиня прикрыла глаза и откинулась на спинку стула. Не глядя, вытянула вторую руку, куда ей тут же сунули открытую бутылку «Чистой слезы».

— Ну ма-а-а-ам… Ты же сама рассказывала, что и у вас с отцом было не все так гладко. Вы вообще материли друг друга.

— Не те уж времена…

Сделав пару глотков, мать отдала бутылку помощникам.

— К тому же он тебя приглашает на вечеринку, только для своих. Там будут и Есенины во всей красе, и директор со Звездочетом. Представляешь?

— Ого, — она тут же погладила Машу по голове. — А у него хорошие друзья.

Дочка перевернулась на спину и посмотрела в лицо маме.

— Представляешь, он даже с Женей Фанеровым подружился, — улыбнулась она.

— Ну ладно, посмотрим, что это за твой Михаил такой…

Она молча протянула руку к брюнету, и тот положил ей в ладонь увесистый кожаный ежедневник. Маша знала, что именно этот парень отвечал за вещи, которые графиня взяла с собой.

— Блин, совсем нечего надеть, — пробежалась по длинному списку она.

— Ты серьезно? — Маша даже привстала и посмотрела на колонну грузовых машин с вещами.

— А что? — искренне удивилась мать. — Для знакомства с твоим женихом, я не имею права быть красивой?

— Да куда больше-то, мам?

— Ой, — она картинно прижала ладони к щекам. — Ревнуешь что ли?

Маша улыбнулась. Ее мама могла дурачиться так только с ней.

Через секунду графиня Кутузова нацепила властное лицо и крикнула водителю:

— До торгового центра. Живо! Да поживее! Маша, во сколько нам надо прибыть на вечеринку?

— К семи. Еще шесть часов.

— Отлично, значит к восьми! Запомни, моя любимая дочь. Девушки всегда должны опаздывать.

От автора: Вы готовы к экшену? Я не слышу! Что-то затянул я с подготовкой к банкету, но так надо было. Все же Мише тоже надо отдохнуть. А то уже скоро превозмогать будет! А оно нам над? Не надо! Ну и без всего того, что было до этого, никак!

П. С. Начал так, как будто дальше будет сплошное месиво) Ну в поездочке точно будет, или он вам не Есенин!

А пока угадайте, кто это?