От Звездочета я выходил обеспокоенным. Что-то намечается. И совсем нехорошее.

И мне очень не хотелось попадать в самый центр возни.

Я поднялся на крышу института, где была оборудована смотровая площадка, и уселся на каменной лавке. Подумать, как действовать дальше.

Вырисовывалась картина, что кто-то очень мощный и влиятельный ведет на меня охоту, но при этом осторожничает вместо того, чтобы просто поймать в переулке и прихлопнуть.

Судя по словам Звездочета, террористы из Питерского института были теми самыми, с кем мне приходилось сталкиваться у Дирижера в поместье. Даже одного я смог убить с большим трудом. Считай, мне вообще повезло, что внутри у меня был монстр.

— Лора, надо найти еще тварей, которые могут разрушить астральное тело.

— Сделаем!

Они хотят государственного переворота? Кто? Зачем? Или поставить в невыгодное положение царя? Или свергнуть? Тогда причем тут я?

Мне кажется, что чрезмерное внимание к моей персоне заключается не в том, что я из другого мира и весь такой уникальный, или, как мне говорили вначале, «Избранный», нет. Скорее всего, дело в моем отце или прошлых предводителей рода. Все же одна у нас фамилия с командиром легендарного царского отряда.

Внутренний голос предупреждал, что на этом они не уймутся. Но конечную цель было очень сложно вычислить.

Тут и Валера прилетел, уселся на перила и начал смотреть на меня.

— Чего случилось? — наконец спросил я.

— Вижу, ты в раздумьях. Поэтому не мешаю, — пропищал Валера.

И надо что-то делать с ним. Если возможно переселение душ, то требуется побыстрее подобрать Валере тело, и тогда он будет по-настоящему ценным союзником.

— Скажи, Валер, а что ты сделаешь, когда мы найдем тебе новое тело?

Голубь призадумался.

— Знаешь, сначала я думал захватить вашу планету, — сказал он будничным тоном, и я аж улыбнулся.

Кто о чем, а Валера о порабощении планеты.

— Думаешь, тебя бы не остановили? Может, к этому времени и я буду довольно сильным?

— Да ты что⁈ Ты ж еще доходяга! По моим прикидкам, сейчас уровень твоего развития примерно один процент от максимума. Да и кто меня остановит? То полоумное кудрявое семейство? Царевна? Император?

— А что, думаешь, он слаб?

— По сравнению со мной… С прошлым мной… Думаю, да.

— И как ты это понял?

— Я бы спас тот институт.

Могу предположить, Валера мыслит примерно теми же масштабами, что и царь Петр. Не знаю его лично, но что-то подсказывает мне, я не ошибся.

— Ты знал, что он был там? — решил уточнить я. Все же голубь не мог слышать, о чем мы говорили со Звездочетом.

— В смысле? Так царь попытался спасти институт и не успел? Аха-ха-ха-ха! Лох!

На всякий случай я посмотрел по сторонам, не подслушивает ли кто. А то вдруг за оскорбление власти еще штраф прилетит, или чего хуже, срок.

— Даже не интересно, — махнул голубь крылом. — Какие у тебя планы?

Я призадумался. А действительно? Стоит налечь на свое развитие. Хорошо, что занятия можно продолжать даже во время Универсиады. Значит, пойдем в библиотеку и подтянем теорию. Асая Рей, думаю, не откажется от практических занятий. Надо только найти время. Да и Дикая Зона. Моя мини-армия вовсю собирает кристаллы и закрывает метеориты.

Посмотрев на них через астральное тело, я был приятно удивлен тем, что угольки закрыли около пяти штук.

Тогда я передал племени, что мне нужны метеориты с астральными монстрами. И пусть не убивают их, а пока только найдут.

— Пойдем, скоро начнется, — напомнила мне Лора про выступление администрации Универсиады.

* * *

Императорский Кремлевский дворец.

Москва

Давненько у Игната Венедиктовича не было важного задания. Еще рано утром ему позвонили и попросили прибыть во дворец по приказу Его Величества. Первый личный секретарь Петра Петровича редко вызывался в такую рань. Обычно он знал о мероприятиях начальства за неделю и мог подготовиться заранее.

Последний раз, когда его так оперативно вызывали, случился около двадцати лет назад. В те годы они вели территориальную войну с Южный Европой и одновременно с Северной Империей. Тогда Игнат Венедиктович не отходил от царя несколько недель, буквально ночуя через стенку во время разъездов.

Он был не только самым доверенным лицом после членов семьи, но и хранителем царских тайн. Например, когда у Его Величества порвалась подкладка походного мундира, Игнат Венедиктович подшивал ее буквально на коленке, за десять минут до пресс конференции сидел на ступеньках служебного выхода теле-информационного центра, а Петр Петрович, государь Всея Руси, стоял у него над душой и просил поторопиться. Конечно, подобных моментов он мог вспомнить не один десяток.

Когда родилась младшая дочь, Екатерина, царь на радостях устроил знатный пир, который продлился несколько недель. Пригласили всех влиятельных людей государства, приехали гости и из стран-партнеров. Пожаловал и японский Император с консулом, и, каким-то чудом, сама Королева Великобритании, которая знала Петра, наверное, дольше всех на свете.

Однажды во время пира царь предложил политической верхушке отправиться на рыбалку на реку Яузу. Тогда Игнату Венедиктовичу пришлось достать лучшие удочки и снасти для остальных. У самого же царя имелся свой набор, который он благополучно забыл во дворце.

Для мировой общественности и СМИ они преподнесли неожиданный вояж, как военные учения и демонстрацию передовых разработок Российской Империи. Конечно же, никаких репортеров, они же там якобы сверхсекретными технологиями балуются. По факту, надо было просто объяснить подданным, куда ломанулись все сильные мира сего.

Сегодня намечалось что-то невеселое. С утра во дворце толпилось много народу. Военные и начальники разных подразделений.

— Игнат Венедиктович, здравствуйте, — раздался бодрый голос у него за спиной. — Вас тоже вызвали?

Обернувшись, он увидел перед собой Ефремова Тихомира Тихоновича, главу Канцелярии. Рядом с ним стоял его первый помощник Газонов Алексей Октябринович.

— Ваше высочество, ваше сиятельство, — поклонился Игнат Венедиктович, и они обменялись рукопожатиями. — Сами понимаете, без меня никуда.

Многие, кто заметил личного секретаря царя, напряглись. Это было либо к хорошим вестям, либо к очень плохим. А если учесть, что буквально вчера разрушили Питерский институт и предотвратили нападение на Московский, то, скорее всего, надо готовиться к худшему.

К Игнату Венедиктовичу подошел дворецкий и пригласил пройти с ним.

Он знал, куда его ведут. В покои царя. Когда перед ним открылись двери из метеоритного материала, Игната Венедиктовича обдало мощной волной силы. Царь гневался, и гневался не на шутку.

— А, Игнатушка, здравствуй, проходи, — царь сидел на троне спиной к входной двери, и Игнат Венедиктович не смог разглядеть лица Его Величества.

— Здравствуйте, Петр Петрович.

Игнату, как самому приближенному к царю, было позволено общаться с ним в неформальной форме, без титулов и прочих славословий. Но при этом никакой власти он все же не имел. Скорее, его просто уважали за то, что он так близок с Петром.

— Ты постой пока в том конце, — царь махнул рукой на помятый и старый диван, который он так любил. Даже ногти Петра полыхали красным.

— Петр Петрович, с вами все хорошо? — аккуратно спросил секретарь и сел на диван. Ему тоже нравилось сидеть на нем, но начальник редко дозволял.

— Да, просто я немного не в духе, Игнатушка, ты извини, — царь говорил с ним так, будто его личный секретарь был каким-то пацаном, хотя Игнату Венедиктовичу недавно стукнуло восемьдесят лет. Но из-за длительного нахождения вблизи Его Величества процессы старения притупились. Сила царя была непомерной.

— По какому поводу сбор? — деловито спросил секретарь.

— А, интересно, да? — ухмыльнулся Петр Петрович. — Хочу выступить с заявлением.

— Могу поинтересоваться, каким?

Да, Игнату дозволялось спрашивать у царя о состоянии его дел.

— Ты уже знаешь, что произошло в Питере?

— Вы не успели…

— Я не успел! Я! — столб огня ударил в потолок, отчего тот закоптился. — Зараза, опять придется чистить…

— Есть предположения, кто это мог сделать? — спросил Игнат, не обращая внимание на выкрики начальника.

— Да хрен его знает, но это не последнее нападение, — царь поднялся и повернулся к секретарю. — Но я этого так не оставлю!

Тут у Игната Венедиктовича впервые за долгое время пошли мурашки по спине. Он как никто другой знал, как Император не любил проигрывать. Волосы с бородой Петра полыхали огнем. Глаз не было видно из-за бушующего пламени, а от всего тела валом валил пар. С каждой секундой его становилось все больше.

— Петр Петрович, успокойтесь…

— Скажи остальным, что я скоро выйду, — махнул царь рукой. — И после пригласи ко мне Кутузова и Нахимова, потолкуем.

Через десять минут Петр, как ни в чем не бывало, выступил перед всей верхушкой, сообщив, что причастные к нападению на питерский институт будут наказаны. Также он поручил ученым разобраться, что за бомбу подорвали в здании. Распределением студентов он доверил заняться советнику по образованию.

Царь раздавал приказы, и чиновники, кланяясь, один за другим удалялись.

— Тихомир Тихонович, голубчик, — Петр обратился к главе Канцелярии. — Разрешаю использовать первый тайный отдел под протоколом номер три. Все бумаги у вас есть. Даю месяц, чтобы найти виновных.

Князь Ефремов молча встал, отдал честь и вышел вместе графом Газоновым.

Даже Игнат знал, что так разговаривать с Ефремовым может только Петр Петрович. Раз это дело поручили самому главе Канцелярии, да еще и разрешили целый месяц пользоваться первым тайным отделом, то виновников точно найдут в срок.

Дальше царь обратился к единственному представителю СМИ, двоюродному брату Сергея Есенина, Разгуляеву Ивану Михайловичу.

— Для народа Империи я хочу заявить, что открываю институт, похожий на КИИМ, но на Северном метеоритном поясе. За истекшее время экстренный формат обучения на границе с Дикой Зоной показал себя с лучшей стороны.

Оставшиеся в зале совещаний начали шептаться. Многие, но не генерал Кутузов и не адмирал Нахимов, которые спокойно сидели в углу и наблюдали.

Через полчаса, когда заседание подошло к концу, Петр Петрович удалился. За ним последовал и Игнат Венедиктович.

— Зови этих братов-акробатов, — приказал царь.

Через пять минут военные стояли по стойке смирно. Петр Петрович сидел на троне и смотрел на обоих хмурым взглядом.

— Давайте без лишних обжиманий, парни. — Царь поднялся. — За мной.

В дальней части комнаты находилась дверь в подвал. Игнат знал о ней и даже пару раз бывал внизу. Размеры подвала поистине огромны. Казалось, что он занимает территорию куда больше, чем весь Кремлевский дворец.

Оказавшись в подвале, они зашли в одну из комнат. Было холодно, и у Игната моментально пошел пар изо рта.

В центре на столах лежали четыре тела.

— Это они? — спросил Нахимов, подойдя поближе.

— Да, удивительно, что не сгорели, — сказал царь. — Мало кто способен выдержать и трети моих сил.

— А сколько вы приложили в тот раз? — спросил Кутузов и тоже подошел к столам.

— Сорок процентов, — сказал Петр. — Видели подобных ребят?

— Я нет, — ответил Нахимов.

— И я нет, — заявил Кутузов.

— Тогда задание остается прежним. Можете взять с собой по образцу от каждого. Сережа, ты в Китай. Миссия секретна, так что езжай как турист. Так как задание не боевое, а разведывательное, можешь взять дочку. Слышал от Кати, что она смышленая. То же самое и с тобой Петя, — он посмотрел на Нахимова. — Ты едешь в Японию. С Императором вы дружны, да и твоя Света училась там. Действуйте под прикрытием.

— Не вызовет ли подозрений сам факт нашего пребывания? — спросил Кутузов.

— Нет. В Китае скоро будет парад чествования Императора, и наша разведка уже достала вам пригласительные, как моих представителей, — он перевел взгляд на Нахимова. — А ты, голубчик, поедешь на свадьбу своего старинного друга, который женится на девушке из династии. Кажется, третья дочь дяди младшего сына императора. Или четвертая… Неважно.

— А у меня есть там старинный друг? — удивился Нахимов.

— Теперь да, хотя ты и до этого его знал, но не так близко.

Игнат Венедиктович все записывал и подчеркивал наиболее важное. Свою работу он любил.

— А теперь к деталям. Все, что я вам сейчас расскажу, останется в этой комнате, — сказал Петр и щелкнул пальцами, окружив их защитным куполом в двадцать слоев.

* * *

КИИМ.

На трибунах, как всегда, яблоку негде упасть. Казалось, утром не было никакого прорыва. Все уже позабыли о страшных событиях, которые происходили последние дни. Студенты снова веселились, улыбались, и единственное, что напоминало о недавней битве, огромная вереница техники, до сих пор тянущаяся к выезду из Дикой Зоны.

На сцену поднялся Алефтин Генрихович и, прокашлявшись, усилил голос энергией.

— Добрый вечер, дамы и господа, студенты и студентки, — начал он вещать. — В свете последних событий мы были вынуждены приостановить Универсиаду, но благодаря нашим героям, которые внесли огромный вклад в закрытие прорыва, мы сегодня собрались на этом стадионе, и я смело могу сказать, что Универсиада продолжается!

Толпа разразилась овациями. Многие из родителей были недовольны столь скорым решением. Даже среди участников полуфинала, которые оказались заперты в лабиринте, было много погибших. Из пятидесяти человек осталось тридцать. Некоторым просто не повезло оказаться на пути быков, которые разрушали стены лабиринта.

— Но прежде чем мы начнем, хотел бы объявить минуту молчания в честь тех, кто погиб во время прорыва, — Звездочет поднял руку, и весь стадион замер.

Когда же минута прошла, он снова взял слово.

— Но перед объявлением новых правил полуфинала мне бы хотелось, чтобы вы поприветствовали тех, кто внес неоценимый вклад в закрытие прорыва и спас множество жизней.

Он начал называть много фамилий: от Есениных, до царевны Екатерины Романовой, от Бердышева до меня, что все же приятно.

Толпа хлопала всем без исключения.

— А теперь, позвольте объявить новые правила! — Звездочет махнул рукой, и за его спиной загорелись огромные экраны. — Теперь формат сражений меняется. Мы вновь возвращаем запрет на убийства, однако, вводим ограничения. Мы решили использовать прошлый формат, но на этот участники поборются не в лабиринте, а под куполом метеорита. Мы отобрали для вас самый слабый и большой из всех, которые располагаются вблизи стен. Слушайте правила. В метеорите восемь сфер. Вам надо найти все и выйти с ними из метеорита. Сразу говорю, закрывать метеорит нельзя. И опережая вопросы, скажу: нападать на тех, кто захватит сферу можно, но до тех пор, пока он не покинет пределы купола.

— Опять эти королевские битвы, — вздохнула Лора.

— А по мне очень даже неплохо, — кивнул я. — Никакого лабиринта, никаких закрытых пространств, кроме самого метеорита. Проще простого!

— Предупреждаю, использование питомцев запрещено! — Звездочет нашел меня на трибунах и поглядел прямо в глаза. — По времени ограничений нет, но скажу сразу, хоть вы столкнетесь с довольно слабыми монстрами, но их много, так что советую не расслабляться, — он улыбнулся. — А теперь, дамы и господа, студенты и студентки, на сегодня мы заканчиваем. Участников ждем завтра в десять утра у входа в распределитель, а зрителей в это же время ожидаем на стадионе.

Судя по реакции толпы, народ воспринял новый формат полуфиналов куда благосклоннее старого. Даже ребята хвалили перемены в правилах.

— А где Антон? — спросил Дима, когда мы покинули стадион. Мы с Машей шли под ручку, Виолетта рядом со Светой.

— Он так и не появлялся с тех пор, как его отец отправился в лазарет, — ответила Виолетта. — Я хотела их навестить, но, судя по всему, они еще там.

Мне надо было узнать, говорил ли Антон с отцом насчет моих угольков, но пока пусть побудет с семьей.

Завтра начинался новый день. Новый этап Универсиады. Попытка номер два.