Кем были Есенины в этом мире? Вопрос оставался интересным. Что у них за магия? Почему они такие сильные? Очень хотелось получить ответ, но что-то подсказывало, что такого не случится.

На входе нас ждали две машины. В одной ехала семья Есениных за исключением Антона, а вторая предназначалась для нас.

Оба автомобиля сверкали так, что даже видавшие виды аристократы с завистью заглядывались на дорогущий транспорт.

Мы вчетвером запрыгнули на задние сиденья. В салоне все также дорого-богато.

— Антох, красиво живешь, — присвистнул я, разглядывая кожу и дорогие сорта дерева.

Машины не спеша двинулись к выезду из Широково. На КПП нас даже не остановили. Просто открыли ворота, и мы проехали без проволочек.

— Антон, а зачем ты меня позвал? — тихо спросила Виолетта, вмиг оробев при виде роскоши.

Эх, только привыкла к тому, что аристократы общаются с ней как с равной, и на тебе. Снова то краснеет, то бледнеет.

Машины ехали вдоль стены, пока не уперлись в огороженную частную территорию и ворота с огромной кованой буквой «Е».

На входе нас встретили гвардейцы. Выстроились в линию и козырнули, когда мы проехали мимо.

Сделав полукруг вокруг фонтана, мы припарковались у входа в огромный особняк в английском стиле. Всего четыре этажа. Рядом стояли, соединенные между собой галереями, два здания поменьше. Лора просканировала все вокруг, показав мне общий план. Особняк был построен в форме квадрата с садом в центре. Там росли березы и клумбы с цветами.

Поднявшись на крыльцо, мы попали в огромную прихожую, больше напоминающую бальный зал.

— Не стесняйтесь, проходите, — улыбнулась Алиса Викторовна. — Антон, покажи друзьям, что и куда.

Тут же появились слуги, которые принесли бумаги для Сергея Александровича.

— Пошли, хоть дом покажу, — махнул рукой Антон.

Он повел нас на верхний этаж, откуда и началась экскурсия. В доме чего только не было. И библиотеки, и бары, и обсерватории. Научных лабораторий аж три штуки. Обеденная на каждом этаже. Бассейн, бани и джакузи. Да чего там говорить, в левом крыле уместился настоящий артефактный зал для тренировок, как в КИИМе. Но рассчитан он был на ранг повыше, чем в институте.

Мы спустились на второй этаж, и мы оказались у толстой деревянной обшарпанной двери с кольцом в виде летучей мыши.

— А это моя комната, — с загадочным видом пояснил Антон.

За дверью нас ждал узкий проход с лестницей, уводящей вниз. Сырые стены заросли паутиной, пахло плесенью и безысходностью.

— Антон, ты серьезно? — спросила Маша, инстинктивно прижавшись ко мне. — Это реально твоя комната⁈

Он закрыл дверь и повернулся к нам с широкой улыбкой.

— Вы бы видели ваши лица! — он едва сдерживал смех. — Обычно эту комнату показывает отец. Мол, тут спят детишки.

— А пацан научился в юмор, хоть и не смешной, — фыркнула Лора.

— Дурак! — слегка пихнула его Виолетта.

— Ладно, давайте покажу настоящую, — улыбаясь, Антон повел нас в конец длинного коридора.

Всюду бегали слуги, и каждый занимался своим делом, или старался делать вид. Стоило нам показаться из-за угла, как они тут же разбегались.

В окнах коридора виднелся сад, засаженный березками. Там работали шесть садовников, подстригая квадратные кусты и возясь с цветами.

— Какая красота… — выдохнула Маша, остановившись ненадолго у окна.

— Вот это да! — встала рядом Виолетта.

— Да, нехилые у тебя хоромы, дружище! — похлопал я по плечу Антона. — Кстати, а все-таки, куда вела та дверь? Как будто в подземелье.

— Туда она и ведет, — кивнул Антон. — Лестница проходит через первый этаж и спускается в винный погреб. Отец с мамой любят пригубить по бутылочке, и в каждом доме делают такой погреб. Скажем так, это их фишка со зловещими дверями.

— Ох, уж эти князья… — закатила глаза Маша.

— Только не говори, что у вас нет таких же закидонов, не поверю! — хмыкнул Антон.

— Ох, этого добра у нас навалом! — И тут Маша отчего-то принялась говорить шепотом. — Вы же видели моего отца? Хороший он человек, но военный до мозга костей. Часто ездит по командировкам, особенно в Северную Европу. У него, конечно, нет такого зловещего входа в винотеку, зато есть комната с запрещенкой, которую пограничники изымают у контрабандистов. — Она потерла переносицу и скосила глаза, словно вспоминая «трофеи» Кутузова-старшего. — Там даже есть отдельный стенд с предметами, которые достали из… ну вы понимаете.

— Из афедрона! — хихикнула Виолетта.

Маша улыбнулась и кивнула.

— Папенька любит водить туда гостей на экскурсии. А мама постоянно грозится прикрыть эту шарашкину конторку!

— Ха, в моем случае постоянно бесится брат, — улыбнулся Антон. — Он закатывает глаза, когда отец или мать ведут очередного гостя на «экскурсию». Ладно, пошли.

Мы остановились у вполне обычных двойных дверей.

— На этот раз вот моя настоящая комната, — он толкнул створки, и они с тихим скрипом распахнулись.

Недаром говорится: если хочешь узнать человека поближе, сунь нос на его комнату. А тут было на что посмотреть. Хотя…

Все настолько аскетично, что кельи монахов Шаолиня просто баловнями комфорта. В огромной комнате, куда больше, чем гостиная в жилом корпусе КИИМа, у панорамного окна стояла одноместная кровать. Там же простой стол со стулом, рядом книжный шкаф. У противоположной стены на коврике одиноко примостилась скамья для жима лежа. Собственно и все.

— Эм… А ты не любишь веселиться, как я погляжу, — подметил я.

— Этот дом построили буквально полгода назад, — пояснил Антон. — Я тут практически не бывал, только иногда.

В дверь постучались, и прислуга сообщила, что нас ждут отобедать.

На первом этаже располагалась большая столовая. Такие же панорамные окна выходили на березовый сад. Садовники уже куда-то подевались.

Мраморный стол был около пяти метров в длину. Во главе сидел Сергей Есенин. С противоположной стороны нам улыбалась Алиса Викторовна. Александр уместился посередине.

Столешница ломилась от такого количества еды, словно хозяева ждали еще гостей двадцать. Некоторые блюда я видел впервые. Вот что значит дорого-богато.

Я галантно помог Маше сесть за стол, Антон ухаживал за Виолеттой.

Начали подавать закуски.

— Как вам первые дни Универсиады? — задал тему беседы Есенин-старший.

— Необычно… — пожала плечами Маша.

— В каком плане?

— Странные правила.

— Разве для вас, Мария, это проблемы?

— Да нет, не особо.

Есенин обратился ко мне.

— А вы что скажите, Михаил?

— Сергей Александрович, — я прокашлялся, готовясь высказать свои мысли, но Маша впилась ногтями мне в ногу. — Ну… Я согласен с Машей. Зачем разрешили убивать, непонятно.

Мать Антона вздохнула и подняла бокал с красным вином.

— Скорее всего, хотели посмотреть ваш потенциал, — предположил князь Есенин. — Хотя инцидент с тем церковником показателен, что все куда сложнее.

— Разве студенты КИИМа не гибнут пачками в Дикой Зоне практически каждый день? — удивился я.

— Как вы правильно подметили, только в КИИМе подобная смертность, — кивнул Сергей Александрович. — Но в остальных институтах такой печальной статистики нет. Там дай бог гибнут от силы десять студентов в год. Думаю, не стоит объяснять почему.

— Простите, но я бы хотел узнать, что думает по этому поводу Ваше Сиятельство, — пришлось немного настоять на своем.

Александр даже убрал вилку с ножом и подпер подбородок, чтобы не пропустить ни единого слова. Остальные напряглись.

— Что ж, — Сергей Александрович тоже отложил столовые приборы. — Могу предположить. Правило ввели исключительно для того, чтобы мотивировать другие институты к более жесткому обучению.

— Но ведь вы сказали, что смертность в других институтах маленькая? Да и как это связано со смертельными поединками?

— Стоит один раз показать реалии настоящей битвы, пусть и смоделированной, чтобы обучение новых истребителей стало эффективнее, — пояснил Есенин. — А по поводу маленькой смертности… За этим следит руководство каждого института, чтобы снизить ее до минимума, и не дай бог репутация не пострадет. Не забывайте, что другие институты выстроены вокруг всего одного метеорита. Да крайне мощного, но студентов там оберегают как в яслях. Поэтому и статистика смертности почти на нуле. По сравнению с КИИМом, конечно же. Но… — он даже поднял палец. — Почему-то никто не говорит про статистику смертности после выпуска из института.

— Вы имеете в виду, первый год?

— Да, — кивнул Есенин. — После выпуска из КИИМа смертность практически нулевая, а вот в других институтах… Окрыленные силой студенты рвутся закрывать метеориты и гибнут. И статистика растет как на дрожжах.

— Тогда почему они не построят корпуса рядом с Дикой Зоной?

— Не каждый родитель отдаст своего ребенка в такой вуз, где выживает только сильный и приспособленный. Родителям гораздо проще выбрать безопасный путь.

— Но ведь они в итоге все равно поступают в истребители! Что за абсурд!

— Вы слышали про спартанцев?

— Имеете в виду древнегреческих воинов?

— Именно. Куда бы вы отдали своего ребенка, чтобы он вырос воином? В Спарту, где с семи лет его отдадут в казарму, а потом сразу в бой, или в школу военного мастерства, где ваше чадо будет драться с соломенным чучелом? Да, там тоже жестко, но нет смертельной опасности. На выходе мы получаем двух бойцов с примерно одинаковыми навыками. Оба сильны безусловно. Только один сталкивался со смертью и не раз, а второй дрался в спаррингах и корпел над учебниками.

Есенин поднял руки и показал весы, покачав ими вверх-вниз.

— Михаил, как вы бы поступили со своим чадом?

— Хорошее сравнение…

Суть я уловил. Но что-то мне подсказывало, что только Есенин думает в подобном ключе. У епископа Иоанна и его сообщников имелся немного другой план.

— Виолетта, дорогая, расскажи, как прошли твои бои? Как тебе костюм? Не жмет? — перевела тему княжна Есенина.

— Как ты узнала⁈ — с невозмутимым лицом спросил Антон.

— Ох, Антоша! — рассмеялась Алиса Викторовна. — А ты думал, я не узнаю наши разработки?

— Ну да, глупый вопрос…

— На самом деле, я благодарна Антону, — сказала Виолетта. — Костюм мне очень подошел по типу магии. И оружие он хорошо усиливает. Я вообще с ним стала куда сильнее.

— Ох, дорогая, если тебе кто скажет, что благодаря доспехам ты стала сильнее, не верь! — отмахнулась княжна. — Они только усиливают концентрацию, позволяя энергии лучше циркулировать по каналам. Остальное твоя заслуга.

Я поймал на себе глаза Александра. Мягко сказать, некомфортно осознавать, что этот человек сверлит тебя взглядом, скрестив руки на груди.

Даже Маша заметила наши гляделки. Пару раз глянула на Александра и поинтересовалась его приключениями.

Он отговорился «секретной информацией» и продолжил пялиться на меня.

— Лора?

— Ничего, — ответила помощница. — Никаких попыток влезть в тебя, ни астральных, ни ментальных, ни уж точно физических… Он просто берет на слабо.

— Саша, ты чего? — Артем наконец заметил странное поведение брата.

— Михаил, скажи, не хочешь отправиться со мной на Северный метеоритный пояс? — выпалил Александр.

— Саша! — воскликнула княжна. — Как ты можешь о таком просить?

— А что? — развел руками Александр. — Я бы с удовольствием посмотрел, что он умеет.

Чего он добивается? А почему бы и не попробовать?..

— А научишь чему? — прищурился я.

— Миша! — воскликнула Кутузова.

— А если научу? — Александр наклонился к столу.

— Хватит, сын, — осадил его Сергей Александрович.

— Когда выезжаем? — продолжил я играть с Александром в игру.

— После Универсиады.

— Сын! — чуть повысив голос, сказал Есенин-старший и комнату затрясло. Свет за окном потускнел, а бокал потрескался и лопнул.

— Это что сейчас было? — удивилась Лора. — Я успела собрать данные, но это просто…

— Да я понял, что он силен, — кивнул я.

Александр улыбнулся своей белоснежной улыбкой и довольный откинулся на спинку стула.

— Молчу-молчу, — посмотрел он на князя с невинным видом.

— Михаил, простите моего невежественного сына, — кивнул Есенин-старший.

— А что в этом плохого? — удивился я. — Мне нельзя составить ему компанию?

— Вы не знаете, на что соглашаетесь, — вздохнул Сергей Александрович.

— Как же я могу отказать великому Александру Есенину? — поднял я палец в потолок. — Это же живая легенда. Я видел, как он в одиночку остановил прорыв.

Глава дома нахмурился и переводил грозный взгляд то на старшего сына, то на меня, то на жену.

Остальные сидели тише воды ниже травы.

— Хорошо, — наконец, сказал Сергей Александрович. — Михаил сможет поехать с тобой на Северный пояс, но при одном условии.

— Победа в Универсиаде? — засмеялся Александр.

— Да, — на этот раз он тоже улыбнулся, и у него, как и у сына, появились такие же ямочки на щеках.

— Боже, какой очаровательный мужчина! — протянула Лора, и в глазах у нее вспыхнуло по красному сердечку.

— А если я все равно его заберу? — усмехнулся Александр.

— Ты хочешь ослушаться меня? — вроде бы спокойным голосом сказал Сергей Александрович, но в комнате потемнело.

— Шучу-шучу, — отмахнулся его старший сын. — Кстати, я кое-что выяснил насчет того убийцы. Помнишь, Антох, который на вас напал?

— Ага.

— Один из заказчиков, или точнее наводчиков, находится в Широково.

— О как!

— Саша, ну не за столом же о таком говорить! — приструнила его мать.

Дальше мы перешли на более светские темы, и даже немного посплетничали. Также князь Есенин пообещал помочь мне с недвижимостью, которая досталась мне от Дирижера. У него, похоже, куда больше информации о некоторых местах, чем у меня.

Маше Есенин пообещал, что навестит их в следующем месяце, а то он обещал генералу Кутузову, да дела не позволяли. Княжна тоже собралась сделать визит, мол, давно не была у них в саду.

Потом разговор плавно перешел на деревню Виолетты. Удивительно, но даже со связями Сергея Александровича он нашел очень мало информации. Когда по его просьбе туда летал Александр, то не рассказал ничего интересного. Просто деревня староверов в глуши.

— Зачем вы искали информацию про деревню? — удивилась Виолетта.

— Как зачем? — удивился Сергей Александрович. — Я должен знать, к кому испытывает симпатию мой младший сын.

— Отец! — залился краской Антон. — Что ты такое говоришь⁈

— А парень покраснел! — подметила Лора и появилась рядом с ним, заглядывая в глаза. — Зрачки расширены, сердечко колотится! Наш отпрыск поэта влюбился!

Виолетта посмотрела на Антона большими удивленными глазами.

— Я тебе нравлюсь?..

Все поглядели на бедного парня, который прямо сейчас готов был отправиться в Дикую Зону в одиночку, только бы не присутствовать при этом разговоре.

— Ну… да… чуть-чуть, — почесав затылок, наконец выдал Антон.

— Чуть-чуть? — немного расстроилась Виолетта и потупила взгляд.

Мы с Машей переглянулись и осторожно улыбнулись. Какая же милая сцена. Прямо как в старых мексиканских сериалах. Не хватало только дешевого поворота сюжета, чтобы испортить момент. И кто бы мог подумать, что такая сцена случится?

— Нет, что ты! — воскликнул Антон, попытавшись исправиться.

— Совсем не нравлюсь? — еще сильнее погрустнела Виолетта, и должен отдать ей должное, она реально расстроилась, а не отыгрывала обиженку. Даже Лора поразилась.

— Да нет же! Наоборот, ты мне очень нрави…

И тут неловкое признание нарушил вошедший дворецкий. Он, цокая каблуками, быстрым шагом подошел к хозяину дома.

— Ваше сиятельство, — прошептал слуга, склонившись над его ухом.

— Да что такое, Альфред⁈ Это не может подождать?

— Там у нас снаружи… Вам надо это увидеть.

— Скажи, что там! — рявкнул Сергей Александрович.

Антон и Виолетта, оба красные, уставились в свои тарелки, а Саша с княжной хлопнули себя по лбам. Даже Маша стиснула мою руку с такой силой, что пришлось попросить Лору отключить болевые рецепторы.

— Там это… Голубь-с.

— Голубь⁈

— Голубь-с, Ваше Сиятельство.

— Это что, какая то шутка, Альфред? Может, ты пьян⁈

Тут я решил заступиться за бедного дворецкого.

— Прошу прощения, — я поднялся со стула. — Скорее всего, это ко мне.

И под удивленные взгляды собравшихся я вышел из столовой.