Где постоянно пропадал Валера, когда мы приехали в КИИМ? Вот и ответ. Он быстро понял, что от него нет никакой пользы в бою, так как он физически чуть сильнее таракана, но в остальном он вполне мог сойти за шпиона. У меня была подобная мысль, но предлагать шпионствовать королю какой-то там вселенной не комильфо. Но пернатый сам догадался и, возможно, раньше, чем я.

И вот, он поведал мне тайный разговор между двумя подозрительными мужчинами.

По описанию я догадался, что один из них епископ Иоанн, а вот кто второй?

Как всегда решаем проблемы по мере их поступления.

— Значит, вот и инициатор идеи разрешения убийств на Универсиаде, — пробубнил я, наблюдая, как утки кружат у озера. — И ему как-то удалось уговорить остальных представителей институтов, что это хорошая идея?

— Согласна, звучит, как бред сумасшедшего, — сказала Лора.

— И что это за вторая часть плана… — продолжил рассуждать я. — Валера, а ты не проследил за вторым человеком?

— Он закрыл за собой дверь, — ответил голубь. — Так что нет.

Мне это все определенно не нравилось. Слишком много нестыковок и странностей, а информации мало. И что делать, я не представлял.

— Ладно, тогда будем действовать немного по-другому. — Я снял две детальки Болванчика с браслета. — Ты летишь к этому святоше и записываешь все, что покажется тебе странным. А ты, Лора, проконтролируй.

— Поняла.

— Это ты кому сейчас сказал? — удивился Валера.

Тут до меня дошло, что они не знакомы с Лорой. А вообще, стоит ли это делать? Вроде как, он не мой питомец…

— Болванчику, — ответил я. Пока нашему могучему воину не стоит знать про Лору, да и от этого никакой пользы, только проблем выше крыши. — Поздоровайся.

— Здравствуй, голубь, — поздоровалась Лора через детальку.

— Карилианская впадина меня поглоти! Он что говорить умеет? — удивился Валера, всплеснув крыльями.

Болванчик завибрировал и отправился на задание. Вообще в последнее время, у него очень много дел. Защищать семью, следить, подслушивать… А ведь он практически неуязвим для физических атак и вполне годится для лобовой атаки. Но пока пусть качает и другие свои функции.

— Надо бы ему какой-нибудь апгрейд за трудолюбие, — сказал я Лоре.

— Сделаем!

На этом мое микро совещание закончилось: приказы розданы, информация рассматривается и обрабатывается.

Эх, как я не люблю загружать голову перед сном. Может, попросить Лору изолировать часть воспоминаний и спрятать их куда подальше? Думаю, ей это под силу.

Я поднялся в спальню, скинул одежду, принял быстренько душ и лег спать.

— Знаешь, с прибытием всех этих графов и князей воздух будто пропитан энергией, — сказала Лора.

— Да я сам это чувствую, — согласился я. — Чего только стоят родители Антона… Ладно, давай как обычно.

Лора напоследок улыбнулась и начала расслаблять тело и разум, чтобы я смог быстрее уснуть.

* * *

г. Широково.

Радиостудия «Камертон».

— Где мои бутерброды, черт тебя дери⁈ — кричал Леня Скрипач в стационарный микрофон, который выходил прямиком в динамики в холле.

Сейчас его слышали все в студии. Посторонних не было. Только охрана и слуги.

— Иду, господин, — раздался монотонный голос одного из подчиненных.

Через полминуты перед Леней стояла тарелка с едой.

— Так какие у нас дальнейшие планы, Емельян Сергеевич? — посмотрел Леня на мужчину в углу комнаты.

— Я считаю, что сейчас все играет нам на руку, — без промедлений ответил он.

— С хера ли? — фыркнул Леня и запихал целый бутерброд в рот.

— Серьезно, надо объяснять? — скривился Емельян Сергеевич, наблюдая, как его коллега губит желудок неправильной едой.

Вообще последнее время Скрипач только так и питался. А все потому, что он попросту боялся выходить из здания.

Конечно, он следил за Кузнецовым, и узнал о его подвигах Москве. Вот только Леня не ведал одного. Кто такой Илларионов.

Дирижер очень тщательно умудрялся скрывать свою настоящую личность. Уж как ему это удавалось, одному богу известно, но как Леня ни искал, ему попадалась лишь куча фейковой информации, в которой сам черт ногу сломит.

Теперь же, когда Емельян Сергеевич сообщил ему, что Илларионов и Дирижер это один человек, Леня сразу вспомнил пару правдивых сведений, которых ему все же удалось нарыть.

Скрипач искал инфу и про графа Илларионова в том числе, но в сети постоянно натыкался на нестыковки. То Дирижер вылезал как барон Фальцетов, то как купец Тарасов, то оказывался князем Борабовым, то еще пес знает кем.

И лишь сейчас до Лени дошло, что Дирижер не стал удалять всю информацию о себе. Это было попросту невозможно, а вот вбросить кучу липовых статусов, званий и должностей легче легкого.

— Уж потрудись, — сказал Леня.

— Сейчас место главы музыкантов вакантно, и занять его проще простого, так как остались только мы и Рояль, — пояснил Емельян Сергеевич и поймал на себе странный взгляд Скрипача. — Ты расслабься, я не претендую на это место! — поднял он руки. — Мне надо оставаться в тени. Внимание мне ни к чему.

Его собеседник расслабился, откинулся на спинку кожаного кресла и взял новый бутерброд.

— И как это провернуть? У меня сейчас вообще нет никаких идей! — махнул он рукой. — В городе дохрена аристократов! Сильных! Да чего я тебе объясняю⁈ Тут Есенины! Кузнецов, который, на минуточку, убил нашего босса и опять же в одиночку! А Дирижер был ахренеть какой сильный и влиятельный тип!

— А разве я говорил о силовом захвате?

— Тогда слушаю…

* * *

КИИМ.

Утро

Выспавшись, мы с ребятами умылись и позавтракали. В столовке уже все обсуждали шум в прессе насчет новых правил Универсиады. Газеты окрестили решение комиссии безалаберностью и попустительством. Заботой не о жизни будущих истребителей, а погоней за зрелищностью. Настоящее предназначение Универсиады, давно забыто, — так гласили заголовки газет.

Родители некоторых участников старались прорваться к руководству, прямыми или косвенными путями пытаясь повлиять на решение. Кто-то угрожал связями, кто-то членовредительством, но на все претензии отвечали гробовым молчанием и какими-то бумажками, скрепленными магией.

— Какая глупость этот договор! — сказала Лора. — Ученикам просто достаточно не убивать друг друга.

С ней я был согласен. Вот только вряд ли кто-то остановится. Святоши, судя по всему, так и продолжат вырезать оппонентов. Пойти против Церкви мало кто мог. Их влияние тут просто колоссально.

Встретив Ермакову, я уговорил ее уделить мне немного времени. Она посмотрела на часы. До начала поединков еще оставалось время.

— Пошли, — вздохнула она. Судя по всему, Наталья Геннадьевна поняла, что разговор будет серьезным.

Мы зашли к ней в кабинет. Она закрыла дверь и повернула какой-то неприметный переключатель.

— Ого, — удивилась Лора. — А тут просто неприступная крепость!

— Разве, в институте нет глушилок в стенах?

— Есть, только она их умножила на два. Хрен кто к нам попадет.

Ермакова прошла за стол и жестом пригласила меня присесть.

— Слушаю, Кузнецов.

— Нет, Наталья Геннадьевна, это я бы хотел вас послушать. Почему такое происходит? — без лишних сюсюканий спросил я.

— Миша, только не сейчас… — она опять тяжело вздохнула. — Слишком много нюансов. Слишком все запутано. Я далеко не все имею право рассказывать!

— Что, простите, Наталья Геннадьевна? — не выдержал я, подойдя к ее столу. — Вы установили такие правила и не хотите ничего объяснять? Вы отправили нас на убой!

— Миша, сядь, — она показала на стул.

— Я хочу остановить это и удивляюсь, почему никто из верхушки КИИМа не встал на защиту своих студентов? Почему директор смолчал?

— Сядь! — требовательнее сказала она.

— Миша, энергия начала расходоваться, — напомнила Лора, что нужно держать себя в руках.

Я вздохнул. Помощница прогнала энергию по каналам, чтобы успокоить меня. Сев в кресло, я посмотрел на Ермакову.

— Что происходит, Наталья Геннадьевна? Как это остановить?

— Никак.

— Почему остальные члены совета согласились на такой бред?

— Не знаю, но мы были…

— Против, это я знаю, — кивнул я. Лора подтвердила, что она не врет. — Эту инициативу предложил епископ Иоанн, но зачем ему это?

У Ермаковой сверкнули глаза от удивления.

— Откуда ты знаешь?

— Слишком много нюансов. Слишком все запутанно. Я далеко не все имею право рассказать, — повторил я ее же слова. Пусть почувствует себя в таком же положении.

— У церкви достаточно влияния, денег и связей, чтобы продавить некоторых членов комиссии, — она наконец-то сдалась. — Кого-то подкупили, кому-то угрожали. В КИИМ тоже обратились, но мы четко дали понять, что нам с ними не по пути.

— А что директор?

— Алексей Максимович сейчас не на месте, — она посмотрела на меня умоляющим взглядом. — Прости, больше я не могу тебе сказать…

— А Звездочет?

— Его тоже нет в институте…

Она точно знала, что происходит. Если не с заговором вокруг Универсиады, то с отсутствием двух главных людей КИИМа.

— Хорошо, не говорите. Но почему молчит Екатерина Петровна?

— Император не вмешивается в дела КИИМа и всецело доверяет Горькому.

— Что за бл***во⁈ — воскликнула Лора, не выдержав такого бреда.

— Вы сейчас шутите? Он не может вмешаться и запретить этот беспредел? — удивился я.

— Это правило магическое… Его нельзя отменить.

— Почему бы не запретить участникам убивать и ввести новое правило, которое наказывает убийц?

— Первый день уже миновал. После начала Универсиады, никакие новые правила не вносятся. И это тоже правило…

Судя по ее виду, Ермаковой и самой очень хотелось сделать все возможное, но никаких вариантов не было.

— Это полный бред. Зачем доверять страну тому, кто не может вмешаться в подобный произвол?

— Миша, аккуратнее со словами, прошу! — выставив руку ладонью вперед, сказала Ермакова. — А то последствия могут быть… серьезными.

— Я и так сдерживаюсь, Наталья Геннадьевна… — сказал я, но Лора предупредила, эмоции у меня так и скачут. — Что прикажете делать? Не хочу я, чтобы у меня на глазах умирали друзья!

— Поверь, Миша, я тоже не хочу, — она посмотрела мне прямо в глаза. — Но я пока не вижу выхода из этой ситуации. Должно случиться чудо…

— Чудо… — повторил я, смакуя это слово. Как бы оно сейчас не помешало. Я даже готов был обратиться к Деду Морозу, в которого и не верил с детства. Все что угодно, лишь бы случилось это чудо.

Вышел я от Ермаковой, а вопросов меньше не стало. Но одно я понял точно. Ни она, ни Звездочет с Горьким не смогут ничего поделать. Думаю, даже вмешательство Есенина или Царя ни к чему не приведет.

А значит, придется работать с тем, что есть. Жаль, что нельзя участвовать в нескольких боях, или заменить того, кто слабее. Так бы я хоть в одиночку вырубил бы всех, кому хочется убивать.

Пока я мотался за доспехами и в спальню, только размышлял и что о поединках.

— По сути, наша главная проблема это организаторы всего этого пиз***ца — Церковь, — рассуждала Лора.

— Что-то ты часто стала материться? — улыбнулся я, натягивая поддоспешник.

— Да как тут не материться⁈ — Лора появилась передо мной в спортивном костюме и сланцах. — Нет, ну ты слышал, что она говорила?

Я скептически посмотрел на помощницу. Осознав, что сморозила глупость, Лора села рядом.

Тут в спальню зашел Дима с новыми доспехами.

— Ого, неплохая броня! — присвистнул я, просматривая статистику от Лоры.

— Ага, отец с утра принес, — похвастался Дима. — Такая и попадание танка выдержит.

— Да конечно, заливай давай.

— Отвечаю!

Вот и нашлось решение проблем с правилами.

Родители поняли, что не смогут повлиять на решение совета и начали скупать дорогущие доспехи и оружие для усиления своих чад. Что ж, предсказуемо.

Кстати, я урвал у одного из волонтеров брошюру об Универсиаде. Благо, ими был завален весь КИИМ.

Там предусмотрели даже правило для тех, кто решил покинуть турнир без боя. Ему грозило исключение без права восстановления. Ну, уж реально суки! Правда жизнь куда ценнее, и не мне винить тех, кто решит соскочить.

Интересно, а как церковь отреагирует, если их людей будут убивать? Чисто гипотетически? Епископ расстроится, если его дорогой Авраам случайно отбросит копыта?

— Миша… — пробубнила Лора.

— Да-да, помню. Энергия! — закатил я глаза.

С Димой мы отправились на стадион.

Когда там собрались все участники, выяснилось, кого родители любят больше, а за кого совсем не волнуются. Да и простолюдины сильно выделялись.

— Виолетта, дорогая, откуда у тебя такая броня? — воскликнула Света, первой увидев подругу.

— Ну нихера себе, — зашептались Специалисты в стороне при виде девушки.

Да многие начали поглядывать на нее, точнее на ее наряд.

Белоснежный облегающий костюм в футуристичном стиле. С легкими вставками брони из неизвестного материала. В сочленениях мелькали потоки голубой энергии. У Виолетты даже имелось новое оружие. Если это можно так называть.

Две сферы размером с футбольные мячи парили справа и слева за ее спиной. Это точно какое-то оружие, даже Лора не смогла до конца понять, как оно работает.

— Откуда у тебя эта разработка? — спросила Маша, подойдя к Виолетте.

Та мигом смутилась и опустила глаза.

— Хотя, можешь не отвечать. Я догадываюсь, — улыбнулась Кутузова. — Такие технологии есть только у одного рода.

— Антон? — тихо шепнул я ей на ухо. На что она кивнула, и я повернулся к остальным. — Если она не хочет говорить, то не надо до нее докапываться!

Вот только после слов Маши до всех и так дошло.

Начался второй день.

Мой бой числился семнадцатым, практически в самом конце списка. Против какого-то типа из Питера, но меня его родина волновала меньше всего.

В этот раз Трубецкой не убил своего противника, а только покалечил. Маша тоже без особого труда победила в поединке, хотя ее и успели ранить. Несерьезно, но кровь брызнула на ринг.

Я наблюдал за боем на мониторах. Когда показали Кутузова, он едва не бросился спасать свою дочь. Усы генерала на несколько секунд вспыхнули, как и брови с глазами. Волосы вздыбились, сорвав шапку. Его смог успокоить Нахимов, который едва сдержал ярость друга.

Когда же Кутузова победила соперника, на трибунах все резко выдохнули. Да и жар как рукой смахнуло.

Зато стоило выйти Свете, как ситуация мигом стала зеркальной. Теперь уже Нахимова держал Кутузов. И тут у Светы случился первый рецидив. Оказалось, она может хорошенько взбеситься даже после нескольких фраз.

Против нее выставили парня, который вчера убил своего противника, а тот почти готов был сдаться. Эта сволочь умудрилась повалить Свету и начала что-то нашептывать ей на ухо. Вот тут у Нахимовой и сорвало крышу.

Она закричала, словно ее резали пилой. Сорвала руки со своей шеи и едва не размазала эту блоху по земле. Парень едва успел моргнуть, как Нахимова выдавила ему глаза, вырвала руку из сустава и забила ей соперника прямо на глазах у охреневшей публики.

Вот тут Петру Борисовичу и пришлось вмешаться. Правда не чтобы спасать дочь, а вырвать останки соперника из рук дочери и долго успокаивать ее.

Тем временем готовилась новая пара.

— Волков, Бардольф, приготовились! — крикнул Белозеров.

А вот это будет интересный бой! Но взгляд Авраама мне совсем не нравился. Какой-то он отрешенный…

Когда ребята вышли на арену, мои подозрения на счет церковника усилились.

— Что-то с ним не так, — шепнул я Диме, и тот согласился.

— Итак, дамы и господа. Бой с одним из фаворитов Универсиады и прошлогодним победителем! — рвал глотку ведущий.

Все, кто находился в зоне отдыха, столпились у мониторов. Наверное, нас ждал один из интереснейших боев за сегодня, а может, и за все время соревнований.