Ох, сколько же шуму подняла новость про разрешение смертельного исхода! Она распространилась с молниеносной скоростью, и стоило только начаться официальной части, практически все были в курсе.

Интересно, как на это отреагировали влиятельные родители счастливчиков, которые участвуют в Универсиаде?

Пока мы шли на стадион, ребята сказали, что пойдут к своим родителям, которые съехались их поддержать чуть ли не со всей страны. Да и вообще тут собралось куча «предков» и тех, кто не прошел. Просто хотели посмотреть турнир и весело провести время. Думаю, новость о том, что у них появился лишний повод для беспокойства, их не обрадовала.

Сама же церемония прошла как-то пресно. Выступающие представители институтов сказали дежурные мотивационные речи и поздравили участников и их родителей.

Также показали турнирную таблицу.

Совсем другое дело, когда на сцену поднялась царевна Екатерина Петровна. Ее речь была довольно милой и непринужденной, по окончанию которой она сообщила, что присутствует здесь в качестве зрителя, и удалилась в свою VIP-ложу.

На трибунах не было свободных мест. Кто-то даже стоял в проходах.

— Неужели это настолько грандиозное событие? — шепнул я Антону, который с завистью смотрел на турнирную таблицу.

— Да, — кивнул он. — Представь, победитель будет считаться сильнейшим учеником в Империи. А если так, то и до высших рангов рукой подать.

— Это да, — согласился я. — Кстати, а где твои родители? Ты говорил, что отец с братом уже почти на месте?

— Еще мама обещалась приехать, — кивнул Антон. — Мои родители слов на ветер не бросают. Когда они приедут, мы точно об этом узнаем. Жду не дождусь подколов от Саши…

Я не знал, чем его подбодрить, поэтому предложил пойти на банкет в честь Универсиады. Он как раз начался в парке. Там поставили малую сцену и пригласили музыкальную группу. По словам Маши она довольно популярна в нашем поясе. Хотя КИИМ ради Универсиады и не на такое пойдет.

Народу постепенно становилось все больше, благо территория парка позволяла. Тут собрались аристократы всех мастей и статусов.

Думаю, среди учеников есть еще несколько скрывающих свою личность. И как их родственники будут выкручиваться? Я бы с удовольствием познакомился с родителями своих друзей.

Мы с Лорой решили пойти спать пораньше. Хоть завтра начало поединков назначили не в самую рань, стоило немного размяться, прежде чем вынимать меч из ножен.

Когда мы подошли к столам, все разбрелись к своим, а Маша повела меня к Кутузову-старшему. Он стоял спиной и что-то обсуждал с закадычным другом, адмиралом Нахимовым.

Поздоровавшись, я аккуратно поинтересовался, как они относятся к разрешению ученикам убивать друг друга. Ответ меня немного удивил. Мол, зачем переживать, если они уверены в способностях своих детей?

То же самое я услышал и от других пап и мам. Все считали, что их чадо справится.

— Н-да, интересно кони пляшут, — удивился я, когда отошел от родителей Лени.

— Они реально так думают или просто боятся признаться, что их ребенок может пострадать? — задумалась Лора. — Такие фигуры как Кутузов с Нахимовым во главе родительского комитета волне смогли бы надавить на комиссию и изменить правила.

— Это уже не наша забота. Не нам учить этих гордых людей, да и смысл? Если они переживают за свою репутацию больше, чем за жизнь собственного ребенка, их право.

Однако ничего удивительного, что Кутузов с Нахимовым, на самом деле верили в своих девочек. Учитывая навыки той же Кутузовой, я бы и сам не переживал за Машу, ведь она смогла продержаться против пятерых рыцарей в открытом поединке.

Ну и Света, которая, наверное, способна горы свернуть. А уж если на нее накатит припадок, то всех святых выноси. Возможно, она и убьет кого-нибудь ненароком.

Тут же присутствовала и царевна Екатерина. Найти ее было несложно. Вокруг толпился народ: кто за автографом, кто поболтать, а кто и просто сфотографироваться. Судя по всему, ее такое внимание совсем не смущало, и она с удовольствием общалась с поклонниками.

У дальнего стола я увидел графа Бердышева с женами, они о чем-то говорили с Димой, а тот задумчиво кивал.

— Добрый вечер, — поприветствовал я графа и его жен. — Как вам церемония открытия, как вам новые правила?

— Здравствуй, Михаил. — Мы пожали друг другу руки. — Я считаю, тут кто-то повлиял на мнение комиссии.

И его жены — Евгения Дмитриевна и Александра Григорьевна — охотно кивнули.

— Интересная теория, — согласился я.

— Дима рассказал, что все киимовские преподаватели были против, — продолжил граф. — А значит, их либо продавили, либо поставили перед фактом.

— Есть шанс изменить правила?

— Нет, придется действовать по обстоятельствам, — пожал плечами граф.

— Не волнуйся, отец, — сказал Дима. — Я не пропаду.

— Знаю… — вздохнул Ростислав Тихомирович.

Хотя даже невооруженным взглядом заметно, как он переживает. И его жены тоже.

Оставив их наедине, я пошел к сцене. Послушаю, что поют, и в спальню.

К Екатерине не протолкнуться, а Маша со Светой болтали в своем кругу, в который мне как-то не хотелось влезать.

У столиков я увидел Надю Елисееву с отцом и подошел поздороваться. Многие, в особенности высокородные родители, бросали на них косые взгляды и сторонились. Вокруг этой парочки образовалось небольшое пустое пространство.

— О, Миша привет! — первая поздоровалась Надя, увидев меня. — Познакомься…

— Юрий Станиславович, — опередил я девушку и протянул руку ее отцу, и тот с удовольствием ее пожал. — Добрый вечер.

В этот раз он даже не пытался меня просканировать.

— Вы знакомы? — удивилась девушка, посмотрев на отца.

— Да, было дело, — почесал он затылок. — На недавнем открытии салона, если я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — улыбнулся я. — Как вам в КИИМе, как церемония открытия? Волнуетесь?

— А как же! — развел он руками. — Моя дочка выступает, — и он настолько расчувствовался, что поцеловал Надю в макушку. — Как много сильных участников. Надеюсь, мы справимся! Она же у меня такая замечательная!

— Ну папа! — пихнула она его в бок. — Кстати, Миша, ты же не познакомился с моей мамой, — спохватилась Надя и убежала куда-то вглубь танцующей толпы.

Юрий Станиславович вмиг переменился в лице, став куда серьезнее.

— Миша, я знаю, что ты хороший человек. Мне многое о тебе рассказали, — быстро заговорил он. — Прошу, позаботься о Наде, не дай ее в обиду. Не хочу потерять своего единственного ребенка.

— Тогда почему вы не выкажете свое недовольство организаторам и комиссии? — удивился я. — С вашим статусом, положением и способностями к вам прислушаются.

— Не в этом дело. Правила Универсиады закреплены особыми заклинаниями, которые не дадут вносить правки. Михаил, прошу вас. Из всех участников Универсиады, я могу довериться только вам. Иметь в должниках такого человека, как я, очень полезно.

— Миша, соглашайся, — встряла Лора. — Хуже не будет. Она сильна и ее способности довольно редкие. Что может случиться?

— Юрий Станиславович, вы же понимаете, что я не могу вмешиваться в поединки других участников? — напомнил я.

— Да, — кивнул он. — Но вдруг, она попадется с тобой в паре.

Я прищурился.

— Боитесь, что она может мне проиграть? Мы же в разных рангах.

— Скажем так, я уверен, что до полуфинала она дойдет… — улыбнулся он.

— Ох, с огнем играете, Юрий Станиславович!

Мы оба замолчали, когда Надя привела за руку свою мать. Высокая статная женщина с голубыми глазами и кудрявыми черными волосами. Тонкую талию подчеркивало белое платье с глубоким вырезом. Она была выше своего мужа на голову, и смотрела на него сверху вниз. Хотя во взгляде читалась безграничная любовь к нему и к дочери.

— Это моя мама, герцогиня Неля Романовна, — улыбнулась Надежда.

— Очень приятно, барон Михаил Кузнецов, — кивнул я, слегка пожав ее руку.

— Наслышана о вас, молодой человек, — лукаво прищурившись, сказала она. — Ваши проделки в Москве еще долго будут обсуждать в свете.

— Стечения обстоятельств, в которые я был вовлечен, ничего больше, — развел я руками. — Если бы я не справился, погиб бы.

— Хороший ответ, — похвалила она.

Мы еще немного поболтали, и я направился к выходу. Напоследок решил прихватить с собой парочку эклерчиков и пироженок-корзинок. Уж больно они тут вкусные.

Пока я набирал себе тарелку, рядом встала неизвестная дама. На вид я бы дал ей лет тридцать, не больше. Неброское, но стильное платье, очки на пол лица, хотя какое солнце вечером? Дорогие браслеты и жемчужное колье.

— Ой, корзиночки, я тоже их обожаю, — заметив, как я ворую пирожные, хихикнула женщина. — Попробуйте заварные, они тоже потрясающие.

— Обязательно, — кивнул я и положил парочку к себе в тарелку. — Тут были еще медовые орешки, но видимо кто-то их все съел.

— Каюсь, — хихикнула она. — Это была я.

Для матери одной из студентов, она уж слишком молода. Возможно сестра…

— Простите, а к кому вы приехали? — поинтересовался я, не забыв положить последний имеющийся эклер на столе к себе в тарелку.

— Мы с мужем приехали навестить сына, — откусывая кусок пирожного, пояснила она.

— Простите. Я подумал, что вы чья-то сестра…

— Ох, Михаил, будет вам, — махнула она рукой. — Вы мне льстите, но спасибо за комплимент.

— Разве я говорил вам свое имя?

— Нет, но я наслышана о вас…

Видимо, пора бы уже привыкнуть и перестать удивляться.

— Как вам, кстати, правила Универсиады? Не переживаете за сына?

— Ох нет, что вы, — махнула она рукой. — За него я вообще не беспокоюсь…

Ну вот, опять та же самая шарманка. Мой сыночек самый сильный, умный и красивый. Всех победит, и никто ему не навредит. Ха, даже в рифму.

—…он не отобрался, — закончила она. — Муж редко куда-то выезжает, а я и подавно.

— А где же ваш муж? — удивился я, оглядываясь по сторонам. Но вокруг не было ни одного свободного мужчины.

— Должен вот-вот подойти… — она заглянула мне за спину и улыбнулась. — А вот и он, познакомьтесь! Дорогой, это тот самый Михаил Кузнецов.

— Не поняла… — услышал я голос Лоры перед тем, как повернуться.

У меня за спиной стоял мужчина средних лет. В легком летнем пиджаке. Ярко голубые глаза, белые чуть кудрявые волосы. Я его сразу узнал, пусть он и был куда старше, чем мне обычно приходилось видеть это лицо на фотографиях. Удивительно, но Лора не смогла даже близко почувствовать его присутствие.

— Добрый вечер, Михаил, — мужчина протянул мне руку, на которой красовалось родовое кольцо. — Я папа Антона, Сергей Александрович Есенин.

Мы обменялись рукопожатиями, и впервые за очень долгое время, сильный маг не захотел просканировать меня. За что в моих глазах он моментально поднялся на пару пунктов.

— Добрый вечер, — сказал я.

Должен признать, у меня захватило дух от его ауры. Увидеть такого человека вблизи дорого стоит.

И нет, мой восторг заключался не в том, что встретился с главой одного из самых сильных родов в Империи, если не в мире. Вовсе нет.

Я помню фотографии Сергея Есенина, поэта, который умер молодым. И в этом мире он был живее всех живых, и сейчас стоял передо мной. Да, чуть постарел, чуть раздался, но вот молодой огонь в глазах никуда не делся.

— Вы пишите стихи? — почему-то вырвалось у меня.

— Ха, а пацан знает, что спросить! — искренне улыбнулся он, посмотрев на свою жену. — Ну, колись, Газонов рассказал?

— Скорее всего, — я сделал вид, что не помню.

Возникла небольшая пауза, которую нарушил еще один человек.

— Отец, ну и где Антон? — появился Александр. — О, Михаил, привет!

— Привет, Александр!

И мы, как старые знакомые, обменялись рукопожатиями.

— Скажи, хорош? — пихнул он отца, который только стоял и улыбался, засунув руки в карманы штанов.

— Я не смотрел, — пожал он плечами. — Но он спросил про мои стихи!

— О-о-о, поздравляю вас, Михаил, — сказала его жена у меня за спиной. — Вы только что понравилось моему мужу.

— Почему ты его не посмотрел? — удивился Саша. — Я же рассказывал…

— А зачем? — глянул он на сына, и тот отвел глаза, как будто постеснявшись. — Мне достаточно, что он нашел общий язык с Алисой.

Я все больше не понимал эту семью, но вот окружающие быстро смекнули, кто пришел на мероприятие, и завороженными взглядами смотрели на Есениных. Даже графы и герцоги.

Тут я увидел Антона. Он о чем-то болтал с Виолеттой. Судя по всему, ее родители не приехали, хотя Света и предлагала оплатить дорогу. Среди простолюдинов я вообще не заметил ни одного родственника.

Антон увидел нас, и парочка подошла ближе.

— Вижу, вы уже познакомились, — невозмутимо сказал он. — Значит, могу не представлять Мишу, — впервые за долгое время он выглядел спокойно. Возможно, на него так влияла аура Виолетты, или что-то еще. — Познакомьтесь, Виолетта Переславская, моя хорошая подруга.

Оба мужчины поцеловали ей руку, а женщина по-простому обняла ее и чмокнула в щеку в знак приветствия.

Все знали, кто такие Есенины, и Виолетта была не исключением. На нее нахлынула такая волна эмоций, что Лора попросила встать рядом с ней на случай, если она вдруг упадет в обморок. И ее переживания можно понять. Простолюдинка общается даже не с графами, а с князем Есениным, а рядом стоит Александр со своей матерью.

— Очень приятно, — заливаясь краской, поклонилась она.

Мы еще немного поболтали про учебу Антона, про Дикую Зону и про прорыв, который остановил Александр. Все это время за нами наблюдало несколько сотен глаз. Как учеников, так и их родителей.

Лора сообщила, что пора бы уже идти в спальню. Я не стал задерживаться, извинился и пошел к выходу.

— Михаил, уже уходите? Как жаль, — передо мной появилась Екатерина.

— Добрый вечер, ваше высочество, — сделал я очередной поклон. За сегодня их что-то слишком много. — Да, решил отдохнуть. Сами понимаете, завтра сложный день.

— Конечно, не смею вас задерживать, — хотя, судя по ее лицу, она немного расстроилась.

— Но если вы позволите составить вам компанию, я, конечно же, задержусь, — натянув улыбку, сказал я. Лучше не портить отношения с представителями Царской семьи.

— Ох, обещаю, надолго я вас не задержу, просто по чашечке чая и этих замечательных пирожных, — и ткнула своим наманикюренным пальчиком в мою тарелку припасов на вечер.

— Как насчет вот этих корзиночек? Они мои любимые! — я протянул одну царевне.

Странно, но охранников рядом не видно. Что это за служба безопасности такая?

— Тогда с меня чай! — улыбнулась она, и мы направились к столам, где отоваривалась еще одна любительница сладкого со своим мужем и двумя детьми.

* * *

КИИМ.

Кабинет Звездочёта

Кабинет тонул в сигаретном дыму. Алефтин Генрихович выкуривал пачку за пачкой, совсем не боясь за свои легкие. Было не до заботы о здоровье, но вот успокоиться ему ой как хотелось.

Перед ним лежал отчет от Старостелекого с показаниями Дикой Зоны. И они ему совсем не нравились.

В углу сидел и сам профессор Старостелецкий, периодически снимая очки и протирая их тряпочкой.

— Валерьян Валерьевич, хотите сказать, что я должен поверить в этот бред⁈ — Звездочет ударил пальцем по отчету. — Ваши ученые могут ошибаться. Всегда же есть человеческий фактор. Разве не так? Этого же просто не может быть!

Профессор еще раз протер очки и встал.

— К сожалению, Алефтин, к сожалению, — покачал он головой. — Когда я увидел эти данные, у меня была такая же реакция. Иначе объяснить это невозможно, но я лично все перепроверил. Пришлось даже позвонить Сахарову, а ты знаешь, как я его не люблю!

— Знаю, — вздохнул Звездочет и закурил очередную сигарету. — Надо сказать Алексею Максимовичу. Директор должен быть в курсе.

— Надо, — согласился Старостелецкий. — Поэтому я сначала принес бумаги к тебе.

Оба посмотрели друг на друга, думая каждый о своем.

Наконец, Звездочет нарушил тишину.

— Как реагируют метеориты у других институтов?

— А как они должны реагировать на скорый прорыв? Монстров стало больше, — пожал плечами ученый. — Хотя для других институтов это пустяки. У них всего по одному метеориту, хоть и класса «Великан».

— Идем к директору, — уверенно встав из за стола, Звездочет прошел к двери, но, едва открыв ее, замер. — Валерьян Валерьевич, как считаете, Универсиада успеет пройти благополучно?

— Ох, если бы я знал, Алефтин… — он пихнул замдиректора в спину. — Выходи, а то у меня уже голова кружится от этого дыма.