Мне было интересно, как выглядит человек, который воспитал такого сына как Сергей Сурков. Или тут лучше подойдет слово «не воспитал». Надо подумать.

Когда мы вошли в кабинет, первое, что бросилось в глаза, это идеальный порядок и чистота.

Ровные полки с книгами, подогнанными по цветам корешков, искусственная пальма в углу. Мебель бежевых тонов. Стол простой, но со вкусом.

— Добрый день, барон Кузнецов, — безэмоционально поздоровался он, выходя из-за стола и протягивая нам руку.

Бояться мне нечего, и вроде как мы с ним уже обсудили наш небольшой конфликт, так что без задней мысли мы обменялись рукопожатиями.

— Это уже даже не смешно, — подметила Лора. — Он хотел тебя просканировать…

Мысленно я закатил глаза. Наверное, нет смысла обижаться на подобные действия. Может, это у них такой знак вежливости? Ну раз они так бесцеремонно вторгаются в мой внутренний мир, возможно, и мне пора делать то же самое?

— Лора, давай мы его тоже просканируем. Только сделай, чтобы он понял это.

Она без затей пробилась через его защиту во внутренние чертоги и бесцеремонно постучалась.

Граф Сурков от удивления поднял брови, но больше ничего не сказал.

Думаю, мы поняли друг друга.

— Проходите, присаживайтесь, — он показал на два стула напротив стола. — Граф Островский уже предупредил меня и попросил лично проследить за всеми процессами в вашем вопросе.

— Замечательно, — кивнул я.

— Позвольте документы? — он протянул руку. Надя вручила ему папку.

Пока граф сверял бумаги, мы просто молча ждали.

— Странный человек, не находишь? — Лора стояла рядом с ним и заглядывала через плечо. — Как бы не подложил какую-нибудь подлянку.

— Ты уж совсем не перегибай палку!

— Ну-ну, посмотрим, что он там понапишет, — она достала из воздуха очки и принялась следить.

А бумаги оказались на все ячейки и депозиты умершего Дирижера. Это был очень хороший плюс в мою казну. Местные правила мне нравятся куда больше, чем в моем мире.

— Хм… — проверяя очередной документ, Сурков немного удивился. — Секунду… — сказал он скорее себе, чем нам.

Он сделал звонок, и через несколько минут к нам в кабинет вошел еще один работник банка с какими-то папками.

— Это как? Почему цифры тут такие, а на квитанциях другие? — начал перешептываться он с подчиненным.

Молодой парень принялся искать несостыковки, водя пальцем по строчкам.

— Вот, видите, операции произведены сегодня, — бормотал он.

— Она еще в здании?

— Да.

Граф быстро взглянул на меня, а потом на своего подчиненного.

— Приведите ее сюда, — шепнул он.

Парень покинул кабинет, а Дмитрий Владимирович встал из-за стола, подошел к кофе-машине и начал, не спеша, готовить напиток.

— Какие-то проблемы? — спросила Надя, обескураженная их поведением.

— Да, небольшие, — честно признался он, открывая маленький одноразовый стаканчик со сливками и переливая кофе в кружку. — Раздельные и семейные счета.

— Вот как? Я про это не подумала… — нахмурилась Надя.

Один я с трудом понимал, что происходит. Лора тоже не смогла дать внятный ответ. Из того, что она успела просмотреть, в наших документах не было ничего особенного, а в бумаги Островского ей не удалось заглянуть без Болванчика.

Но и мое терпение не безгранично.

— Думаю, самое время рассказать, что происходит?

Сурков-старший и Надя переглянулись.

— Позвольте я, — улыбнулась моя помощница.

— Пожалуйста! — махнул он рукой и сел за стол с чашкой кофе.

— У Илларионова была жена, — начала рассказывать Надя тоном заботливой мамочки.

— Так.

— У них имелись как семейные счета, так и личные. После смерти графа его вдове остается ее счет с деньгами и половина семейного. Счета Илларионова принадлежат тебе, — она взглянула на Суркова, и тот кивнул. — Но иногда супруги успевают снять деньги с семейного счета и перевести на свой. И даже со счетов покойного.

— Я сейчас задам глупый вопрос, но, возможно, у них просто не осталось денег? — предположил я.

— Нет, такого не может быть, — ответил граф Сурков. — У жен, если они не работают, на счету должно лежать минимум двадцать процентов от сбережений мужа. Как раз чтобы не остаться у разбитого корыта в случае непредвиденной ситуации. Так сказать, страховка от государства. Конечно, это касается только проигрыша в войне.

— А жена Илларионова перевела деньги себе со счета, половина которого теперь по закону принадлежит барону, да? — уточнила Надя.

— Совершенно верно, и у нее был доступ к нескольким личным счетам графа, — дополнил Сурков.

— По сути, она украла у тебя деньги!

Я пока не стал делать поспешных выводов. Судя по всему, жена Илларионова скоро окажется в кабинете. И тут за дверью послышалась ругань. К нам постучались, и вошел тот самый служащий банка.

— Вы не имеете права блокировать мои личные счета! — кричала женщина за дверью.

— Дмитрий Владимирович, мы привели ее…

— Спасибо, Виктор, пусть проходит, — кивнул Сурков.

И в кабинет влетела та самая дама, которую мы встретили у Островского. Однако на этот раз от ее печали по потерянному мужу не осталось и следа.

Мне же удалось разглядеть ее получше. Довольно высокая худая женщина неопределенного возраста, но скорее всего старше, чем выглядит. В черной траурной шляпке, приталенном брючном костюме того же цвета, на невысоких каблуках. Лицо без запоминающихся черт, разве что небольшая горбинка на носу, но выглядела она гармонично. Можно даже назвать эту женщину симпатичной. Едва ли такая шишка как Дирижер стал бы заводить себе некрасивую жену.

— Добрый день, Марта Борисовна, присаживайтесь, — пригласил ее Сурков на диван у стены, куда она мигом плюхнулась.

— По какому праву… — начала она, но Сурков ее быстро прервал.

— Марта Борисовна, разъясните причину, по которой вы сняли деньги со счета мужа и из семейной ячейки и перевели их на свой? И сразу после смерти Владимира Серафимовича, — сделав глоток кофе, граф мигом приобрел серьезный вид.

— Я в своем праве! Этому щенку и так досталось все имущество! Куда теперь мне ехать? — Илларионова даже не скрывала своего пренебрежения ко мне, оно и понятно. Вот только, кажется, она забыла одну маленькую деталь. Ее муж гребаный гангстер высшего эшелона.

— Насколько мне известно, — Сурков-старший достал листок со списком. — На вас переписаны и находятся в полном вашем распоряжении два загородных дома, один под Казанью, второй в Красносельске. Также вы владеете гостиницами в Петербурге, Казани и Москве. Восемью магазинов женской одежды. Тремя дорогими автомобилями. И пятьюдесятью миллионами рублей на личном счету. — Он отложил листок и пристально посмотрел на женщину.

— И что? Этого может не хватить, — пожала Марта Борисовна плечами. — У меня умер муж. Его убили! Вот этот ублюдок его убил и лишил всю семью достатка! И я еще и должна ему отдать все, что заработал мой Володя? Да ничего подобного!

Похоже, веских аргументов у нее не было. Оно и не удивительно. Всю жизнь прожила за счет бандита, ни в чем себе не отказывая, тратя деньги направо и налево. Даже после Дирижера, судя по тому списку, который зачитал Сурков-старший, она могла жить безбедно до самой могилы. Только пусть найдет хорошего управляющего. Однако она почему-то решила, что ей причитается все из «заработанного» Илларионовым.

— Какая наглая и дерзкая особа, — усмехнулась Лора. — Жаль, что глупая.

Но она уже не останавливалась, а Сурков не перебивал. Наверное, ждал, пока Марта Борисовна выговорится. Мы выслушали душещипательную историю, как она любит ходить по магазинам и как они познакомились с мужем. В конце она зачем-то упомянула про Музыкантов. Ну точно ума у нее с горсть…

— Какое это имеет отношение к деньгам? — не выдержала Надя, перебивая словесный понос Марты Борисовны.

— А это вообще не твое дело! — фыркнула Илларионова с видом королевы положения, однако я бы сказал наоборот. — Все имущество, на которое я имею документы, уже переписано на меня!

— Ну и что? — вздохнул я, и тоже посмотрел на Надю и Суркова. — По закону мы же можем вернуть все это?

Они синхронно кивнули.

— Видите! Так что ваши истерики — просто истерики, — улыбнулся я. — Забирайте то, что принадлежит вам, и исчезните из моей жизни. Или будем разговаривать по-другому.

— Ах ты мелочь! — она вскочила. — Мало того, что ты убил моего мужа, так еще и смеешь мне угрожать⁈

Под фразой «разговаривать по-другому», я подразумевал силу закона, а не побои, но неплохо бы и напомнить ей кое о чем.

— Ваш муж был бандитом! — чуть повысил я голос, придавая ему металла. — Он убил достаточно людей, чтобы стать настоящим боссом мафии не только в Красноярске, но и в Широково. Подмял под себя большую часть города, пытался запустить руки в КИИМ, убивал всех, не жалея ни женщин, ни детей. У меня во владении целая деревня людей, которых он хотел пустить на органы! Это грязные деньги, которые я заслужил по закону, и ты к ним не имеешь никакого отношения. А если и имеешь, то я могу позвонить в следственный комитет, и они займутся тобой. Так что прошу последний раз — отдай мои деньги. Все, что принадлежит тебе, я трогать не буду.

— Конечно, я не имею к преступным деньгам никакого отношения, — фыркнула она. — Но все же, моральный ущерб…

— Твой муж хотел сам меня убить, только без объявления войны. Но думаю, ты это и так знала.

— Конечно же, нет! — воскликнула Марта Борисовна, гордо выпятив грудь в приступе благородства.

— Врет, — заключила Лора. — Просто максимально пиз… Врет.

Я подошел к Илларионовой поближе и наклонился, заглядывая в глаза.

— Так что ты не получишь ничего сверх того, что тебе причитается, — я слегка улыбнулся. — Но так и быть. Могу оставить еще один загородный дом под Москвой.

Почему я так с ней грубо? Потому что ей было глубоко наплевать на своего мужа. Причем давно. Ее волновали только деньги и она сама. Поэтому Илларионова так отчаянно пыталась загрести под себя все, что могла.

— Ну как, Марта Борисовна, мы пришли с вами к консенсусу? — спросил Сурков-старший.

Вдова посмотрела испепеляющим взглядом на графа, затем на Надю, а потом уже и на меня. Выбора у нее не было. Либо так, либо через суд, где она еще потратится на издержки государству и все равно проиграет. Уж это она должна знать.

— Да, пришли, — процедила она сквозь зубы, вскочила и пошла к выходу.

— Куда же вы? — удивился Сурков и пододвинул к краю стола несколько листочков. — Распишитесь тут.

Женщина подошла к столу и посмотрела на бумаги.

— Что это?

— Свидетельство, что мы мирно перешли к решению вопроса. Передача «случайно» переведенных средств обратно барону и подтверждение вашей доли супружеского имущества, — уверенно проговорил Сурков.

— Ничего себе, и он заранее подготовил эти документы? — удивилась Лора. — Но… Как он… — и моя помощница на секунду замолкла и показала, как паренек, который привел Илларионову, незаметно всунул ему бумаги. — Хитро и красиво.

Вдова Илларионова внимательно прочитала все пункты и с большим недовольством поставила подпись.

— Теперь вы, Михаил Викторович, — и граф пододвинул мне те же листки.

Я тоже подписал бумаги.

— Это тебе с рук не сойдет! — шепотом, чтобы услышал только я, сказала разъяренная женщина и пулей вылетела из кабинета.

— Мы закончили? — спросила Надя.

— Да, — кивнул граф Сурков. — Не смею вас задерживать.

— Спасибо вам огромное, — пожимая руку Суркову-старшему, сказал я. — Вы очень хороший человек. Надеюсь, Сергей когда-нибудь поймет это.

— Вам спасибо, — кивнул граф. — За то, что сдерживаете себя с моим сыном. Я это понял, как только мы встретились.

Дальше мы отнесли документы в кассу к казначею. Там переоформили денежные счета, сделали возврат и закинули все мне. Быстрее, чем я предполагал. Так что на выходе из банка у меня появилась довольно приличная сумма в несколько сотен миллионов. Даже по меркам моего мира это большие деньги, а тут вообще немыслимые. Приятно ощущать себя богатым.

Когда мы сели в машину и поехали домой, Надя быстро принялась расписывать, что и куда необходимо потратить и внести в сметы.

— А какое имущество у нас теперь есть? — аккуратно спросил я у Нади.

— Ох, проще, чтобы ты посмотрел, — и положила мне толстую папку на колени. — Тут все объекты недвижимости, коммерческая и жилая площадь, и земли, и заводы. В общем все. С паспортами и прочими документами.

— Нихрена себе! — удивился я, взвешивая папку на руке. Быстро пролистав бумаги для Лоры, я уже через пару минут закрыл последнюю страницу.

А там было на что посмотреть. За свою долгую бандитскую жизнь Илларионов приобрел просто дохрена всего.

— Лора, быстро анализ! — приказал я. — Покажи мне те предприятия, которые приносят прибыль. Недвижимость рядом с Красноярском, Москвой, Питером и та, что ближе к Японии.

Перед глазами замелькали списки.

— Так, послушай меня, — взял я за руку Надю, которая производила расчеты. — Оставь все, что я отмечу. Остальное продавай. — И забрав у нее ручку, я начал обводить все потенциально полезные объекты.

— Что это? — удивилась она. — Ты просто выделил их методом тыка?

— Нет, дуреха, — улыбнулся я. — Это все, что приносит прибыть, остальное будет висеть балластом. Лучше продать и быстро нанять новых специалистов.

Она недоверчиво посмотрела сначала на меня, а потом на бумаги.

— Я, конечно, перепроверю…

К дому мы подъехали ближе к ужину. Звездочет должен приехать за мной в течение часа. А значит, пора собираться. Покидав вещи в рюкзак, я спустился вниз, и мы все собрались за одним столом.

— Так, Боря. Ты остаешься за главного защитника девушек, причем всех! Понял? — придав взгляду строгости, сказал я.

— Понял! — видимо, он реально воспринял мои слова всерьез, и потому сразу начал следить за дамами.

— Посейдон, тебя я оставляю, — сказал я стакану с питомцем.

— Спасибо, мне тут очень нравиться, — ответил он. — Столько друзей, и все относятся ко мне хорошо. Даже есть общие темы для разговора…

— Валера, дружище, — обратился я к голубю. — Но вот тебя я спрошу, с кем ты хочешь остаться?

Валера сидел на плече у Маруси. Он посмотрел на нее и потерся головой о ее щеку, а та его погладила.

— Прости, любовь моя, но я хочу продолжить познавать путь безграничной силы! — пропищал он и перелетел ко мне на плечо.

— Ничего, малыш, делай, как считаешь нужным, — улыбнулась кухарка.

— Девушки, а теперь вы, — посмотрел я на своих рыцарей. — Хоть Боря и защищает вас всех, но ваша задача охранять деревню.

— Есть! — хором кивнули они. Кстати, одеты дамы были вполне прилично — в безразмерные спортивные костюмы всех цветов радуги.

— Трофим, Маруся, Настя. Думаю, мне не стоит вам что-то объяснять.

Они только кивнули.

На улице послышались звуки двигателя. А затем в дверь постучались. Приехал Звездочет, и куда раньше, чем говорил.

— Добрый вечер, Алефтин Генрихович, — поприветствовал я его, когда замдиректора переступил порог.

— Добрый, Михаил, ну как, готов?

— Почти, только пойду попрощаюсь с конюхами и водителем, — как бы случайно я провел Звездочета на кухню.

Увидев Марусю, он слегка смутился, но поздоровался со всеми и сел за стол.

Остальные все поняли без слов и под разными предлогами покинули кухню, оставив эту парочку наедине.

Я не спеша попрощался с конюхами и Данилой, которому решил рассказать про гонки. Позже мы с Надей потолкуем о его будущем.

Когда же я вернулся обратно на кухню, замдиректора сиял как лампочка. Казалось, еще чуть-чуть, и он на радостях полетит в Широково без дирижабля.

— Я готов ехать, — заранее постучавшись о косяк двери, я вошел в столовую.

— Замечательно! — вскочил довольный Звездочет.

Маруся едва сдерживала улыбку. Видимо, они помирились. Интересно, как у них все сложится?

Мы сели в машину к Звездочету. Данилу я не собирался дергать. Сегодня у нас не было сопровождения, так как Алефтин Генрихович решил, что оно ни к чему.

Валера уместился на спинке сиденья напротив нас.

— Расскажете? — хитро улыбнулся я. — Вы с Марусей…

— Вот еще! — радостно хмыкнул он, подкручивая усы. — Мал еще для таких разговоров!

Так мы и поехали на вокзал в хорошем настроении.

Дорога не была загружена, так что постоять в пробках нам не удалось. Солнце начало закатываться за крыши домов, и на небе появилась оранжевая полоса.

Просто идеальное завершение поездки в Москву. При деньгах, а еще и знаменит. Интересно, в Широково у меня будут просить автографы?

Как же я соскучился по Маше. Все-таки, чем дольше мы вместе, тем тяжелее расставание.

— Сгруппируйся! — крикнула Лора, за секунду до того, как нам в зад въехал огромный грузовик.

А следом с двух сторон нас зажали еще два таких же.

— Зараза! — устало выругался Звездочет. — Кажется, у нас проблемы.

— Кто посмел⁈ — запищал Валера, размахивая крыльями.

Я вздохнул. А ведь мы почти улетели…