— Знать план здания — это полезно, господа грабители. Но знать гидравлическую схему дренажных коллекторов — жизненно необходимо.

Я стояла на крытой галерее второго яруса внутреннего двора, положив руку в кожаной перчатке на теплые базальтовые перила.

Утреннее солнце, пробившееся сквозь остатки рассеявшейся искусственной метели, заливало замковый двор ярким, чистым светом.

Внизу, прямо под моими окнами, разворачивалась немая сцена из второсортного столичного фарса.

Чугунная крышка старого дренажного колодца валялась на оттаявших плитах в стороне. Из темного зева шахты один за другим, сжимая в руках обнаженные палаши и короткие топоры, вылезали наемники банды «Черных Воронов».

Пятнадцать рослых головорезов в шипастых шлемах и промасленных кольчугах озирались по сторонам с хищным оскалом гиен, уверенных, что застали спящую добычу врасплох.

А следом за ними, перевалившись через край люка и путаясь в разорванных полах грязно-зеленого бархатного сюртука, на четвереньках выполз виконт Джулиан Моро.

Он поднялся на ноги, судорожно отряхнул испачканные в слизи колени, поднял в дрожащей руке взведенный колесцовый пистолет и с безумной, торжествующей ухмылкой уставился на двери малой галереи.

Они думали, что находятся в мертвом, беззащитном каменном мешке.

Они не знали, что прямо над их головами, в глубоких тенях арочной галереи, стояли четверо гвардейцев сержанта Бранта, чьи тяжелые крепостные арбалеты с наложенными бронебойными болтами уже были намертво наведены на затылки штурмовиков.

А позади меня у внутренних дверей застыли плотник Томас и каменщик Бруно с тяжелыми коваными секирами в мозолистых руках.

— Вы бы хоть ноги вытерли, Джулиан. Я только вчера велела вымыть базальт с лавандовым мылом, — мой спокойный, бархатный голос прозвучал в утренней тишине двора с четкостью удара колокола.

Наемники вздрогнули, как от удара хлыстом.

Пятнадцать клинков мгновенно взметнулись вверх.

Головорезы синхронно развернулись на каблуках, вскинув щиты с нарисованными черными воронами, и уставились на меня.

Джулиан вскинул голову.

Его лицо — бледное, перекошенное от пережитого холода и выпитого бренди — на мгновение вытянулось от шока. Он ожидал увидеть меня плачущей в постели или забившейся под кровать в ночной сорочке.

А увидел Хозяйку.

Я стояла на галерее в своем строгом темно-сливовом шерстяном платье, с царственной короной каштановых кос, в центре которой ослепительно переливалась серебряная шпилька-сокол со звездными кристаллами. Шерстяная накидка мягко лежала на моих плечах, а взгляд карих глаз был настолько ледяным и спокойным, что стоявший впереди атаман Шрам невольно притормозил свой шаг.

— Верадель… — сипло, срываясь на визг, выдавил Джулиан, и в его глазах снова вспыхнул огонь загнанного в угол безумца. — Ты… ты думаешь, что можешь стоять надо мной и насмехаться?! Я привел пятнадцать лучших клинков Севера! Замок окружен! Твой любовник Кроуфорд сдохнет на дальней заставе, а ты… ты сейчас спустишься сюда на коленях!

Он шагнул вперед, потрясая пистолетом:— Спускайся, сука! Подпиши генеральную доверенность и отдай ключи от казначейства! И тогда, может быть, я пощажу тебя и позволю жить в прислугах у Селесты!

Атаман Шрам — одноглазый верзила со шрамом через все лицо — сделал шаг вперед, перехватив двуручный палаш:— Слыхала, графиня? Опускай мостки и открывай двери! Иначе мы сейчас вырежем всех твоих слуг, а тебя пустим по кругу прямо на этих теплых плитах!

Я даже бровью не повела.

Лишь уголок моих губ тронула едва заметная, горькая усмешка взрослой женщины, которая смотрит на безнадежно глупых, заигравшихся детей.

— Атаман Шрам, — ровно произнесла я, глядя прямо в единственное багровое око главаря. — Вы считаете себя опытным наемником, но ведете себя как слепой котенок. Оглянитесь назад.

Главарь нахмурился, не опуская меча.

— Ваш отвлекающий маневр провалился, — методично, словно читая лекцию, продолжала я. — Ваши пороховые обозы сожжены. Осадные лестницы на южной галерее разбиты в щебень. Треть ваших людей осталась лежать в сугробах с переломанными хребтами, а ваш фальшивый кристалл погоды разбит в пыль.

Я указала рукой на чистое синее небо:— Метель ушла. Долина чиста. Через сорок минут конная лавина герцога Кроуфорда захлопнет перевал. А вы… вы добровольно залезли в глухой каменный колодец без единого пути к отступлению.

— Брешет баба! — взвизгнул Джулиан, брызгая слюной. — Шрам, не слушай ее! Руби двери!

Но Шрам не был идиотом. Он был волком, почуявшим, что железная пасть капкана уже захлопнулась на его загривке.

Он инстинктивно сделал полшага назад, к дренажному люку…

И в этот самый момент с чистого неба, разрывая воздух звуковым ударом исполинских крыльев, на двор рухнула многотонная гранитная тень.

БА-А-АМ!

Земля содрогнулась.

Прямо на чугунную крышку дренажного люка, расколов металл и запечатав шахту своим исполинским трехцентнеровым весом, приземлился Грими.

Каменный боевой дракон Первой Эпохи выпрямился во весь свой трехметровый рост.

Его базальтовые крылья с бритвенно-острыми чешуйками хищно расправились, заслонив половину двора. Из зубастой пасти с шипением вырвался сноп раскаленного добела пара, который с гулом растопил снег на карнизах, а обсидиановые когти на лапах с хрустом вонзились в камень, высекая синие искры.

— Куда-то спешите, мальчики? — пророкотал Грими низким, инфернальным басом, от которого у наемников задрожали поджилки. — А как же чай с земляничным вареньем?

Четверо наемников в задних рядах в ужасе выронили щиты, попятившись назад.

— Чудовище… — прошептал кто-то из бандитов, судорожно крестясь левой рукой. — Древний демон…

— На галерею! Стрелять в бабу! — в слепом, животном ужасе завопил Джулиан.

Его палец в грязной перчатке судорожно нажал на спуск колесцового пистолета.

Колесцо чиркнуло о кремень.

Грохнул выстрел.

Облако сизого порохового дыма на мгновение закрыло виконта, и тяжелая свинцовая пуля со свистом устремилась прямо мне в грудь.

Я даже не успела моргнуть.

Но за доли секунды до того, как свинец должен был пробить ткань темно-сливового платья, серебряная шпилька-сокол в моих волосах вспыхнула ослепительным, небесно-голубым пламенем.

Вокруг моего тела мгновенно развернулся идеальный полупрозрачный купол из звездного серебра — древнейшая защитная сфера дома Кроуфордов.

Пуля с жалобным, сплющенным звоном ударилась о магическую грань купола в десяти сантиметрах от моего лица, потеряла всю кинетическую энергию и с сухим щелчком упала к носкам моих ботинок, превратившись в бесформенную свинцовую лепешку.

Защитный купол плавно растаял, оставив в воздухе легкий запах озона и свежей мяты.

Джулиан выронил дымящийся пистолет из ослабевших пальцев. Его нижняя челюсть отвисла, глаза вылезли из орбит, а по щекам потекли слезы абсолютного, уничтожающего бессилия:— Не может быть… Это невозможно… Ты… ты ведь была никем…

Я медленно опустила взгляд на сплющенную пулю, затем перевела его на бывшего мужа.

Внутри меня не осталось ни капли жалости. Ни грамма сомнений.

Этот человек пришел с оружием в мой дом, намереваясь убить моих людей и растоптать мою вторую жизнь.

Он заслужил свой финал сполна.

Я наклонилась к латунной переговорной трубке, вмонтированной в базальтовые перила галереи, ведущей прямо в алтарный зал к Лео:— Лео. Третье кольцо. Протокол «Каменный якорь». Замыкай на полную мощность.

— Контур замкнут, миледи! — отозвался звонкий, уверенный голос мальчика из трубки.

Я положила обе ладони на базальтовый парапет, мысленно объединяя свою волю с пульсирующим сердцем Печати Забытой Эпохи.

«Связать. Зафиксировать. Обезвредить».

Двор под ногами наемников утробно загудел.

Черные базальтовые плиты, по которым ступали нападавшие, внезапно налились вишнево-красным глубинным жаром.

Камень под тяжелыми сапогами головорезов перестал быть твердым: он мгновенно стал вязким, маслянистым, словно горячий битум или расплавленный воск.

— Ноги! — истошно взвыл атаман Шрам, пытаясь выдернуть сапог из размягчившейся породы. — Камень плавится!

Но было поздно.

Тяжелые армейские сапоги наемников под собственным весом бойцов и тяжестью доспехов просели в податливый камень по самые щиколотки и голени.

А в следующую секунду я оборвала термический импульс.

Базальт остыл мгновенно.

За долю секунды расплавленная порода снова превратилась в монолитный, несокрушимый гранитный массив, намертво, намертво запаяв ноги пятнадцати наемников и виконта Моро в пол двора.

Оружие со звоном посыпалось из рук бандитов на плиты.

Пятнадцать закаленных пограничных головорезов стояли посреди чистого, залитого солнцем двора, вмурованные в пол по колено, не в силах пошевелить даже пальцем ноги.

Джулиан, застрявший в камне чуть глубже остальных из-за своих тонких бальных туфель, попытался дернуться, взвыл от боли в зажатых лодыжках и беспомощно повис, уронив руки вдоль грязного изумрудного сюртука.

Сверху, с галереи, четыре арбалета сержанта Бранта с сухим щелчком легли на прицел, взяв на мушку оставшихся в живых.

Томас и Бруно с топорами наперевес вышли на нижнее крыльцо, широко и победоносно ухмыляясь в бороды.

А Грими, сложив гигантские каменные крылья, с довольным рокотом уселся на парапет надвратной башни, выпустив из ноздрей тонкую струйку победного дыма.

В замковом дворе повисла абсолютная, звенящая тишина.

Я выпрямилась во весь рост, расправила складки своего темно-сливового платья, поправила серебряную шпильку в волосах и сделала первый шаг к лестнице, ведущей вниз.

Штурм был окончен.

Крепость выстояла без единого выбитого зуба.

А вдали, за перевалом, уже гремели боевые серебряные фанфары приближающейся тяжелой кавалерии верховного маршала империи.