Проспали они всего несколько часов. Встав, Фил написал тот самый пост, зная, какая реакция в сети его ожидает, а Нелли крутилась рядом и пыталась помочь. Она то и дело заглядывала в экран его телефона, но молчала — видела, что ему тяжело сосредоточиться на тексте, и старалась не мешать.

Пост Фил написал длинный, эмоциональный и дал прочитать его Нелли, прежде чем отправить.

— Скажи, если нужно что-то добавить, — попросил он.

— Хорошо, — кивнула она и взяла телефон.

«Знаю, что сейчас происходит в сети, и, если честно, у меня нет слов. Первой моей реакцией было закрыться, убежать от всего этого. Но я пришёл в себя. Собрал мысли в кучу, решил открыть комментарии и написать правду.

Мне больно. Мне чертовски больно. Никому не желаю пережить предательство близкого человека. Даже тем, кто желает мне сдохнуть.

Во-первых, с Кристиной у нас были весьма специфические отношения. Никакой любви, только бизнес и дружба, которой, как вы понимаете, больше нет. Мы не были парой. Мы притворялись. Сейчас я нарушаю условия заключённого нами договора, но мне не жаль будет заплатить неустойку. Моё чистое имя стоит гораздо дороже. Прошу простить нас за дезинформацию, в скором времени я подробно расскажу обо всём.

Во-вторых, я совершал много ошибок в жизни, как и любой из вас. Наркота была моей самой главной и самой большой ошибкой. Я действительно принимал наркотики. Но я избавился от зависимости уже много лет назад. Я ничего не употребляю, не пью и не курю — веду здоровый образ жизни, который много лет пропагандирую. Исключение — кофе и шоколад. То, о чём говорила Крис, — ложь. Мне жаль, что человек, которого я считал другом, оболгал меня ради хайпа.

В-третьих, я никогда в жизни не поднимал на женщин руку и считаю, что на это способны лишь моральные уроды. Повторюсь — никогда. Я презираю тех, кто обижает слабых. И я всю жизнь борюсь с этим.

Кристина, зачем ты делаешь из меня монстра? Из-за того, что я не согласился продлить наш договор? Из-за того, что я не хочу помогать тебе продвигать твою музыку? Или из-за того, что у меня есть девушка?

Я бы мог промолчать, подождать, пока волна возмущённых стихнет. Но я не собираюсь мириться с тем, что моё имя полощут в грязи. Я буду бороться. До встречи в суде, Кристина. Но мы можем избежать его, если ты прилюдно извинишься и признаешь, что оболгала меня.

Всем мира»

— Что мне добавить? — спросил Фил, видя, что Нелли закончила читать.

— Добавь, что Скорп — крыса, — сказала девушка.

— Увы, не могу.

— А хочется?

— Ещё как, — хмыкнул Фил, публикуя пост. Отправить его пиар-директору он не захотел. Решил, что так будет честнее, если он опубликует свой текст, а не их.

— Я горжусь тобой, — сказала Нелли. — Ты правильно поступил. А эта сволота получит своё. Вот увидишь!

— Посмотрим, — устало улыбнулся он, и девушка снова поймала себя на мысли, что в его улыбке так много света, что хочется раствориться в нём. Она села к нему на колени и обвила шею руками.

— Я знаю, что тебе тяжело, медвежонок, — проговорила она грустно. — Но также я знаю, что в итоге всё будет хорошо. Ты очень смелый. И очень сильный. С этого момента я твоя самая главная фанатка, понял? А знаешь, что делают настоящие фанатки?

— Что же? — спросил Фил.

— Всегда остаются преданными своему кумиру! — весело объявила Нелли. — Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне, даже если тебе будет всё равно.

— Мне не будет всё равно. Спасибо, что ты со мной, Нэл.

Фил встал, умудрившись при этом поднять девушку, и закружил её по комнате. День прошёл сумбурно. Рэн привёз брату акустическую гитару, и Фил сидел на широком подоконнике вместе с ней, постоянно что-то наигрывая. Его тонкие пальцы ловко перебирали и зажимали струны, и Нелли сначала не столько вслушивалась в музыку, сколько следила за движением его рук и выражением лица. На гитаре Фил играл превосходно — с этим никто не мог поспорить. В какой-то момент Нелли погрузилась в музыку — эмоциональную и гипнотизирующую — и захлопала в ладоши, когда пальцы Фила замерли.

— Это было прекрасно, — честно сказала она. — Ты действительно талантливый!

— Я просто слишком долго тренировался, — ответил он.

— Нет. В твоей музыке есть душа. Сыграй что-нибудь ещё, пожалуйста, — попросила Нелли, доставая телефон. — Я хочу снять на память. Ведь можно?

— Тебе — можно, — кивнул он, и его пальцы снова коснулись струн, извлекая из них мелодичный и нежный звук. Фил играл самозабвенно, чувственно и гармонично, полностью погрузившись в процесс, и казалось, будто он растворяется в своей музыке, сам становится ею. Нелли слушала его и понимала, что влюбляется в него ещё больше, хотя это совершенно невозможно. Столько любви одному человеку не вынести! Это был не просто предел её девичьих грёз — слушать то, что играет её кумир, по которому она с ума сходила. Это была её ожившая мечта — находиться рядом с любимым мужчиной, который может дарить миру такую прекрасную музыку. Эмоциональная Нелли с трудом сдерживала слёзы.

После обеда Филу пришлось собираться — нужно было лететь в Москву на интервью с популярным блогером, о котором агентство в срочном порядке договорилось. Коварин был прав — его пост спровоцировал вторую волну и приковал к ним со Скорп много внимания. О них говорили и знаменитости, и блогеры, и рядовые пользователи. Нелли, которая на такси ехала домой из отеля, показалось, что в мире вдруг даже тем никаких не осталось — всюду только и разговоров было, что об отношениях Фила и Крис. Кто-то встал на сторону известного музыканта, кто-то продолжал горячо поддерживать Скорп, и в комментариях шли настоящие войны, за которыми Нелли наблюдала круглыми глазами. Порою её просто трясло от ярости, а иногда руки становились словно тяжёлыми от угнетающей безысходности — она не понимала, откуда в людях столько зла и непоколебимой уверенности в собственной правоте. О себе она тоже много чего прочитала нелестного — кто-то ужасно хотел узнать, что там за новая пассия у Фила, кто-то был рад, что в итоге он не встречался со Скорп, а кто-то заранее ненавидел Нелли и называл грязной шлюхой — и это было ещё не самым злым оскорблением.

Нелли приехала домой и, выйдя из такси, остановилась, с полуулыбкой глядя на родную десятиэтажку. Ничего не изменилось. Словно она и не уезжала отсюда вовсе. Наверное, родные соскучились, и она по ним тоже безумно скучала. Ещё пара минут — и она будет дома!

Нелли открыла подъездную дверь и едва не столкнулась с Фроловной — их соседкой, женщиной пожилой, но чрезмерно активной и особой добротой не отличающейся. Лёша шутил, что Фроловна у них настоящий смотрящий района. Семью Радовых она терпеть не могла и при любом удобном случае жаловалась на них — то к участковому бегала, то в газету звонила, мол, Радовы — «сатанисты проклятущие», устраивают дома непонятно что.

— Смотри, куда прёшь! — заорала Фроловна. — Чай, глаза не из пластмассы!

— Ой, здрасти! — обрадовалась Нелли.

— Здра... Радова? — изумилась пожилая женщина и прищурилась. — Откуда едешь-то?

— Из Питера. Я там учусь.

— Учится она там, — проворчала Фроловна. — Отец твой на Новый год опять дружков приводил. Фейерверки вздумали пускать во дворе ночью. Песни пели и пускали, пускали и пели. Я уж орала на них, орала, а они...

— Вы извините, я пойду, меня ждут, — прервала поток её словоизлияния девушка, зная, что он может длиться вечно. Она зашла в подъезд, но успела услышать:

— Как же, в Ленинграде она учится. Небось, мужика богатого там нашла. Так и знала, что вертихвосткой вырастет...

Фроловна была в своём репертуаре, и Нелли тихо рассмеялась. Вызвав лифт, она вдруг вспомнила, как однажды давным-давно написала краской в подъезде «На краю» назло Фроловне и её подружкам из пенсионного патруля, который житья ей и её друзьям не давал. Вандализм, конечно, но как же весело было! Чего они только не вытворяли подростками...

Спустя минуту Нелли открыла дверь и наконец попала в родную квартиру. Первым, кого она увидела, был старший брат. Он шёл из кухни в свою комнату с чашкой кофе и удивлённо остановился, увидев младшую сестру.

— Эд! — повисла на его шее Нелли. Он с трудом отлепил её от себя, едва не пролив кофе. — Ты меня ждал, да?!

— Не очень, — честно признался он, но улыбнулся. Человеком Эдгар он был малоэмоциональным, но хорошим. Если Томас писал картины, а Лёша разрабатывал дизайн одежды, то Эдгар считался компьютерным гением. Он с детства зависал в виртуальной реальности и, несмотря на постоянные прогулы, был одним из лучших в университете. Сейчас он работал в крупной американской лизинговой компании на удалёнке.

— Не ври! Ждал-ждал-ждал! — от переизбытка чувств Нелли потискала старшего брата за щёки, вернее, попыталась — щёки у него были впалые, чему она всегда завидовала. А ещё у него была феноменальная способность — есть всё подряд и не набирать вес.

— Ты мне уже надоела, — проворчал Эд, но подхватил чемодан и отнёс в её комнату. В ней всё осталось так, как прежде, будто Нелли и не уезжала. Кто-то старательно вытирал пыль с полочек и стряхивал её с мягких игрушек, которыми была завалена её кровать. Старая спальня внезапно показалась Нелли безумно маленькой. И как они раньше с Катей делили её на двоих? С ума сойти...

— А где все? — удивлённо спросила Нелли. Дома обычно было много народа — семья, друзья Томаса, поклонники его творчества...

— Кира на работе, Томас в студии, Лёша на свидании с очередной неадекватной, — ответил Эд. — Думал побыть в тишине и покое, но тут появилась ты.

— Хочешь, прямо сейчас уеду обратно? — сделала вид, что обиделась, Нелли.

— Уедет она, — снова проворчал старший брат. — Идём на кухню. Кира сделала торт для тебя и не разрешила есть, пока ты не приедешь. Второй день облизываюсь.

— А я-то думала, ты любимую сестрёнку хотел угостить! — схватила его под руку Нелли и поволокла на кухню — любимое место всей семьи, где они часто собирались.

— Почему сразу не приехала домой? — спросил Эд, когда они устроились за столом. Нелли с ногами сидела на любимом стуле у окна, из которого было видно заснеженный двор, знакомые до боли многоэтажки и детский сад, в который она когда-то ходила.

— С Филом осталась в гостинице, — вздохнула Нелли, разрезая торт. — Не могла оставить его одного. Ты же знаешь, что произошло?...

— Видел в сети, — ухмыльнулся брат. Об их отношениях он узнал, как и вся семья, недавно — когда они разговаривали по скайпу на каникулах. И, кажется, не особо обрадовался.

— Это ужасно...

— Сам виноват, — не стал жалеть Фила Эд. — Не надо было с ней связываться.

— Эта Скорп такая мерзкая, ты бы знал! — воскликнула Нелли. — Ради славы готова на всё. Вот бы её взломать, — мечтательно протянула Нелли, и её рука с ножом замерла. Она подняла взгляд на старшего брата и уставилась на него так, словно у того за спиной выросли крылья бабочки.

— Что? — не понял Эд.

— Взломать, — повторила его сестра и улыбнулась. — Точно! И я даже знаю, кто может это сделать.

Её улыбка стала ещё шире, а в глазах старшего брата появилась паника. Он всё понял.

— Нет-нет-нет, — замахал тот руками. — Даже не думай! Я никого взламывать не буду!

— Ты же хакер! — возмутилась Нелли.

— Я не хакер! — ещё больше возмутился Эд.

— Ради Кати ты взламывал сайт, а ради меня всего лишь один аккаунт в инсте взломать не можешь!

— Потому что я был тупым. Я больше не «чёрная шляпа».

— Ну пожалуйста, братик! Это важно! Если мы взломаем аккаунт Скорпионши, точно сможем найти компромат на неё! — Нелли вдохновилась. Да, Фил не хотел, чтобы она вмешивалась в происходящее, но взлом может помочь им! Да, это нечестно, но не Нелли начала эту войну, а Крис. Она первой стала использовать нечестные методы.

— Ни за что. Даже и не уговаривай, — твёрдо сказал Эд. — Я нарушать закон не буду.

* * *

Фил распахнул глаза и понял, что обнимает обнажённую девушку. Она прижалась спиной к его груди, а он, уткнувшись носом в её плечо, положил руку на её талию.

— Доброе утро, — прошептал Фил хриплым голосом, решив, что с ним рядом Нелли, однако вдруг понял, что кончики волос девушки выкрашены в синий цвет. Во сне он обнимал Крис. Фил подскочил на месте, и девушка тотчас встала.

— Ты так пугаешься, будто не ты чудовище, а я, — пропела Крис. — Славная была ночка, да? Твоя Нелли уже обо всём знает. Наверное, ей обидно — поверила тебе, а ты изменил ей со мной... Я ведь была хороша?

Она потянулась к Филу, попыталась коснуться, а его словно невидимая сила сковала — он не мог пошевелиться. Крис обняла его за шею — как часто делала это Нелли — и попыталась поцеловать, но Фил, собрав последние силы, всё-таки смог оттолкнуть её и сам при этом упал с кровати.

...и тогда он распахнул глаза во второй раз — уже по-настоящему. Во сне он действительно умудрился упасть на пол, запутавшись в одеяле, наверное, именно поэтому не мог двигаться. Ощущение после сна было отвратительным — словно он не Крис обнимал, а змею.

Фил подошёл к окну и распахнул тяжёлые шторы, впуская в номер зимний солнечный свет. День был в самом разгаре, а проснулся Фил так поздно, потому что лёг под утро — со съёмок интервью они с Ковариным, который сопровождал его, вернулись поздно ночью. Впереди у них было запланировано ещё несколько интервью и съёмок, а вернуться в родной город они должны были только через несколько дней. Время бежало так быстро, что Филу не верилось, что он прилетел в Москву позавчера вечером.

Налив себе апельсиновый сок, Фил открыл окно, чтобы впустить в номер свежий воздух, и взял телефон. Нужно было написать парням, брату и Нелли.

Нелли.

Фил улыбнулся. Он так и не понял, когда её имя успело стать таким родным и как он успел привыкнуть к той, которую когда-то считал ребёнком. Она действительно необычная, раз сумела так стремительно стать частью его жизни. И не просто стать, а изменить. Если честно, Нелли была его личным лучиком света в эти тёмные дни, когда на него, казалось, обрушилось полмира. О нём говорили на каждом углу. Его оскорбляли и ненавидели. Его считали подонком, наркоманом и требовали, чтобы он ушёл из группы и больше никогда не показывался. Конечно, были и те, кто верил ему, — но тех, кто защищал Крис, было больше. Они не просто защищали её, порицая его поведение, они переходили ту самую грань, которая отделяла это самое порицание от расправы над неугодным.

Наверное, это был самый главный страх Фила — не то, что люди узнают о его прошлом, а то, что они будут ненавидеть его за ошибки и слабость. Его страх стал реальностью, и теперь он должен был бороться. Раньше он убегал — это была его отработанная схема, а теперь должен был встретиться со своим страхом лицом к лицу. Хорошо, что рядом были друзья и брат. И она, Нелли. Он должен был защитить не только себя, но и их. И он был уверен, что справится.

Фил открыл телефон, и первым, что прочитал, — последние сообщения в беседе с парнями из группы, которые ночью обсуждали то, от чего у него кровь в жилах застыла. Всем стало известно, что Нелли — его девушка. Кто-то не просто слил инфу о том, что у него есть подруга. Этот кто-то раскрыл её данные — имя, фамилию, ссылки на аккаунты в соцсетях, даже номер телефона. Теперь обсуждали не только его, но и её. И делали это, не стесняясь в выражениях. Её ненавидели так же сильно, как и его. За то, что она была его девушкой. За то, что посмела увести его у Крис. За то, что решила встречаться с таким монстром, как он.

Фил ударил кулаком по подоконнику. Ещё раз, и ещё раз, и ещё. Эмоции захлёстывали его. Гнев, отчаяние, боль, страх. Нелли не заслужила этого. Не заслужила этого презрения, сплетен, грязных слов. Не заслужила всей этой грязи.

Он пытался держать Нелли подальше от всего этого дерьма. Не хотел, чтобы из-за него пострадала она. Но не смог защитить её.

Не смог защитить любимую девушку.

Это не просто ранило его в самое сердце, это разрывало его сердце на мелкие кусочки. Вина — острая, терпкая, ядовитая — пронзала его грудную клетку насквозь, и хотелось кричать в голос. И он закричал. Смахнул со столика всё, что на нём лежало. Разбил о стену стакан с соком. Схватил столик и разломал его о подоконник несколькими ударами. А потом бессильно опустился на пол, чувствуя опустошение и усталость. Он не понимал, как это произошло. Почему Нелли должна страдать из-за него? Он что, притягивает несчастье к близким?

Сидя на полу, Фил схватил упавший на пол телефон и попытался дозвониться до Нелли, однако её телефон был выключен. Тогда он зашёл в интернет. Для этого ему пришлось себя пересилить, ведь с того момента, как он написал пост, в соцсети он не заходил — не хотел тратить нервы, да и времени не было. Нелли закрыла все свои аккаунты — видимо, из-за того, что к ней ломанулись толпы недовольных фанаток Крис и антифанаток Фила. И тогда он решил зайти на страничку Крис в инстаграме, где количество подписчиков ожидаемо перевалило за миллион. Как и ожидалось, она выложила новый пост. Фото с моря, где она сидела на золотом песке и смотрела вдаль. И крайне интересный текст — этакая ответка Филу. Он читал его, сцепив зубы.

«Я всегда была с вами честной, и вы это знаете. Без откровенности не вижу смысла вести свой блог. Я нашла в себе силы обнажиться перед вами до самого предела, рассказав о своей истории. Обнажаться дальше уже не могу — если только кожу вывернуть наизнанку. Вы знаете обо мне всё. Я ждала, что меня обвинят во лжи, но до последнего надеялась, что этого не произойдёт. Что человек одумается и просто попросит прощения. Нет, этого не случилось. Я не злюсь, понимаю, что это страх и защитная реакция. Мне просто больно, что всё закончилось так, но я больше не плачу. Я ищу силы бороться за себя и за таких же, как я. Да, я в курсе, что вы узнали о новой девушке Фила, с которой он начал встречаться, когда мы ещё были в отношениях. И я призываю вас не устраивать буллинг этой девочке. То, что они вместе, не повод травить её. Надеюсь, с ней он ведёт себя иначе»