Вместе с Галеем мы бросились в зоопарк.

В голове стучали две панических мысли. Первая: Джанко собирается навредить моему волку... убить, ранить, выпустить... да что угодно! Вторая: она решила покончить с собой, спровоцировав Демона на неё напасть.

И непонятно было, какая из этих мыслей пугала меня больше.

Добежав до площадки перед зоопарком, мы увидели жуткую картину.

Помощник Галея корчился на дорожке, беспрерывно кашляя кровью и не в силах вдохнуть. Видимо, он пытался удержать Джанко и не ожидал сильной атаки от студентки-первокурсницы, а теперь поплатился за это.

Ещё в Котлованах я видел, как она насылала на ниуда хворь, а тот кашлял почти беспрестанно. Она была искусным магом, не зря же её хвалила Лидия Зернова.

Ну а сама Джанко...

Сбросив пальто и пиджак, девушка уже перелезала через прутья вольера. Её ладони пылали зелёным целительским огнём. Волк стоял внизу, смотрел на Джанко ярко-жёлтыми глазами и ждал, когда еда сама придёт к нему в пасть.

Я подавил в себе крик, чтобы не усугублять и без того дерьмовую ситуацию: услышав меня, Джанко могла ускорить свою задумку.

Но потом... потом крик вырвался сам собой, потому что Галей применил свой психодух — способность к скоростному перемещению.

Его крупный силуэт мелькнул в сторону вольера и буквально влетел на ограждение.

Это случилось в тот самый момент, когда девушка уже спрыгнула к волку и встала перед его гигантской мордой. Зверь ощерился.

— Демон! Наза-а-а-ад! — крикнул я на бегу, срывая голос. — Наза-а-ад! Не трогай!

В ту же секунду перед волком возник Галей.

По его телу сверкнули молнии, образуя доспех Витязя Белого Ордена. Оружия у учителя не было, но он без страха пошёл на рычащего волка, отталкивая Джанко в сторону. Только девушка и не думала спасаться.

Она сама толкнула Галея и кинулась прямо к Демону.

— Наза-а-а-ад! Демон! — орал я до звона в ушах. — Нельзя! Наза-а-ад!

Демон уже не смог с собой совладать.

Он рванул на Джанко, но Галей сшиб девушку с ног, подставив себя под удар.

Демон раскрыл пасть, настолько огромную, что она легко обхватила тело учителя. Послышался треск молний на броне Галея. Волчьи зубы впились в его защиту, но зверь тут же получил мощнейший удар от брони Витязя с наивысшим рангом.

Скулёж невыносимой боли пронёсся по зоопарку.

Демона охватило молниями.

В нос ударил запах палёной шерсти.

Подскочив к вольеру, я вышиб дверь ограждения щитом, ворвался внутрь и бросился на загривок волка. Моя память неожиданно быстро и чётко воспроизвела слова заговора на призыв природных сил:

— Лурекко арджиа, назу этта иман индарра!

Пальцы вцепились в шерсть Демона, и энергия Друида обрушилась на зверя с такой силой, что зверь пригнулся подо мной.

— Бро-о-ось!!! — рявкнул я.

Не знаю, за кого я испугался больше: за волка или за учителя.

Они оба были сильны, и их схватка могла закончиться плачевно для любого из них.

Демон разжал пасть, выпуская Галея из тисков, и отскочил назад.

— Успокойся, стой на месте! — Я нервно выдохнул: ужас вибрировал по поджилкам. — Вот так... да... вот так.

Волк продолжал рычать и скалить зубы — он никак не мог успокоиться, и только сильнейшее давление с моей стороны заставляло его оставаться на месте. Этим я делал ему больно, но ничего другого не оставалось.

Галей поднялся на ноги.

В этот момент Джанко опять бросилась к Демону, но учитель успел её схватить, прижал к себе и насильно вытащил из вольера, постоянно контролируя глазами зверя.

Джанко рвалась к волку, кричала по-янамарски «Так надо! Пустите! Так надо!», пиналась, умоляла, пускала в ход ладони Целителя, снова насылая хворь, и что-то бессвязно шептала.

А Демон всё рычал и рычал, напрягаясь всем телом, готовый атаковать в любую секунду и броситься на Галея и Джанко.

— Упокойся! Ну! — с напором приказал я ему. — Они уходят! Тот Витязь тебе больше не угрожает!

— Витязь мне не нужен! — прорычало у меня в голове. — А вот она... её нужно убр-рать! Надо было убрать её раньше, ещё тогда, когда она впервые попалась на моём пути.

Я посмотрел на девушку, рвущуюся из хватки Галея, на её безумные глаза...

— Она не в себе, и я хочу в этом разобраться. — Я стиснул пальцами шерсть на шее волка и наклонился к его уху. — Ты понял? Сначала надо разобраться, а потом жрать!

— Отдай её мне, Чародей. Я разберусь быстро. Щёлк — и всё. Ненормальная еда — тоже еда.

— Почему ты раньше не сказал, что с ней что-то не так?

— Тогда ты слишком сильно испугался за неё, приказал не трогать. И она носила не так много зла, а вот сегодня от неё уже невыносимо разит.

Я слез с волка и ещё раз провёл ладонью по его морде, убеждаясь, что зверь успокоился.

— У тебя ещё будет возможность кого-нибудь съесть, поверь мне.

— Тот Витязь, — неожиданно добавил Демон. — Он бы мог убить меня, если бы захотел. И я бы мог убить его, если бы захотел. Но мы не хотели друг друга убивать. А вот пожевать я его всё-таки успел.

Я заглянул в глаза этому невероятно мудрому, но всё-таки зверю, после чего развернулся и быстро покинул вольер. Плотно закрыл за собой раскуроченную дверь.

Галей всё ещё держал Джанко железной хваткой, но когда я подошёл ближе, то девушка перестала вырываться и затихла, тяжело дыша и не сводя с меня глаз. Её ладони больше не источали целительскую магию. Она выглядела почти нормальной.

Почти.

— Позвольте поговорить с ней наедине, — попросил я Галея. — От меня она не сбежит.

— Ты уверен? — процедил он сквозь зубы.

Я ещё раз посмотрел на бледное лицо девушки, после чего вынул из кармана желейный шар оков и вытянул в жгут, затем подошёл к Джанко и обвязал наши запястья вместе, как верёвкой.

— Уверен.

Галей медленно отпустил её, тихо сказав:

— И не делай больше глупостей, девочка. Ты уже достаточно их совершила. Больше церемониться я с тобой не буду.

Та будто его не услышала. Она продолжала смотреть на меня, а её зрачки всё заметнее расширялись.

Учитель бросился к помощнику, а я потянул Джанко за собой, в тень деревьев, подальше от глаз. Девушка послушно пошла за мной, молча и обречённо, будто на казнь.

Наши руки соприкасались, и я ощущал, насколько холодна её кожа. Во мраке сумерек её лицо казалось мертвецки бледным.

Скрывшись в тени дерева, я повернул Джанко к себе и спросил прямо:

— Зачем ты отправляла письма в Канцелярию? Ты делала это сама, или кто-то заставил?

Она медленно моргнула.

— Что, прости? Какие письма?

— Твои. Письма, — сказал я, акцентируя каждое слово, будто разговаривал с глухой.

Мне приходилось давить в себе горечь, чтобы сохранять хладнокровие: видеть Джанко в таком безумном состоянии мне ещё не приходилось.

Девушка нахмурилась. На её красивом лице появилось искреннее непонимание.

— Я ничего не отправляла. И меня никто не заставлял. Ты о чём?

Либо она великая актриса, либо сошла с ума.

— Ты вообще когда-нибудь писала обо мне письма? Или дневник? Или ещё что-то?

— О тебе?.. Нет, не думаю.

«Нет, не думаю» — что за, мать его, ответ такой?

В тонкой рубашке она совсем замёрзла, и я потянул руку на себя, заставляя Джанко приблизиться, чтобы прикрыть её полами распахнутого пальто, обнять и согреть.

Она позволила мне сделать это, но осталась скованной.

— Значит, ты даже не уверена, писала что-то обо мне или нет?

— Не уверена. — Голос девушки, как ни странно, был твёрдым. В том, что она «не уверена», она отвечала уверенно. — Я же говорила тебе, что порой не помню, что делала вчера, зато прошлые события вспоминаю всё чётче.

Да, она говорила мне это.

Она признавалась ещё перед тренировкой с Демоном, но тогда я списал всё на действие целительской привязанности.

— А что ты вообще помнишь из последних событий?

— Помню Ютаку. Помню Котлованы и... всё. Разве было ещё что-то важное?

От её жутковатого вопроса во мне всё заныло. Я скрипнул зубами от бессилия, крепче прижимая Джанко к себе. И тут её взгляд опустился на наши руки, сцепленные клейкими оковами.

— Кирилл... зачем это? — В панике она отшатнулась, но оковы лишь сильнее сжали ей руку.

Я обхватил её за талию и опять прижал к себе.

— Джанко, вспомни хоть что-нибудь. Ты ведь не первый раз подставляешь себя моему волку. Кто-то приказал тебе сделать это? И тогда, и сейчас. Так ведь? Никогда не поверю, что ты сделала это сама. Кто-то пытался убить тебя, а заодно подставить меня. Верно? Если бы мой волк напал на человека, да ещё и на глазах ректора, меня бы тут уже не было. Я бы сидел в тюрьме, либо был вышвырнут на улицу, оставшись без учителя, защиты Академии и покровительства Маямото.

Девушка внимательно слушала, но мне всё равно казалось, что я разговариваю сам с собой.

Зато её сердце колотилось так отчётливо и медленно, что я ощущал эту тягучую пульсацию даже через одежду. Тук... тук... тук...

— Я не помню, прости, — наконец прошептала Джанко. — Будто с моей памятью что-то сделали. Будто меня заставили вспоминать определённые события и забывать другие.

Это была странная фраза, но именно она могла многое объяснить.

В своих письмах Джанко описывала одни и те же события, снова и снова, добавляя подробности. При этом она забывала некоторые эпизоды из своего настоящего, их будто кто-то стирал из её памяти.

Скорее всего, это были те самые моменты, когда Джанко писала свои откровения на жреческой бумаге. И тут очень кстати подвернулась целительская привязанность девушки.

Даже замечая за собой странности, она могла списывать их на болезнь, и молчать об этом. Но когда уже не смогла терпеть, то пришла ко мне в Манеж перед тренировкой, тем самым подписав себе приговор.

Она стала опасна для того, кто ею управлял, поэтому её и заставили выйти к зверю. Только Демон сдержался, и ничего не вышло.

Но сегодня Джанко снова отправили на смерть.

И все эти письма в Канцелярию посылала не она.

Но она их писала.

Её заставляли это делать, постоянно будоража память, принуждая выдавать подробности. И она их выдавала. Писала всё, что помнила, думала и чувствовала: все детали, ощущения, мысли, страхи.

Какой-то ублюдок вывернул ей все мозги, вытряхнул сокровенное, заставил поклясться на бумаге, потёр воспоминания, а теперь убивал её. И нужно было найти этого человека как можно быстрее, чтобы раскроить его череп!

— Джанко, вспомни хоть что-нибудь! — В отчаянии я заглянул ей в глаза. — Перед тем, как ты сегодня пошла к Демону, что ты делала? С кем разговаривала? Кого видела и слышала?

— Никого... наверное. — Она мучительно выдохнула и зажмурилась.

И тогда я решил использовать последний вариант — шоковую терапию.

— Знаешь, я тут подумал... ты хочешь встречаться со мной?

Шоковая терапия сработала. Джанко распахнула глаза и замерла, у неё даже дыхание перехватило.

— Что-о?..

Её будто оглушили. Пришлось повторить вопрос.

И вот теперь последовала реакция, совсем неожиданная, учитывая откровения из писем девушки.

— Нет, Кирилл. Ни за что. Нет.

— Ты не хочешь?

— Не хочу. Не стоит жертвовать собой из чувства долга. И как же Мидори? Вы же с ней...

— Мы не встречаемся.

— Всё равно нет, прости. — Девушка закусила губу.

Было видно, с каким трудом ей даётся этот отказ, но она всё равно отказывалась:

— Нет-нет. Не нужно. В тебе говорит благородство.

— Да при чём тут благородство?

Она хотела что-то ответить, но внезапно пошатнулась.

— Сердце... сейчас остановится.

В другой ситуации это прозвучало бы как фигура речи, но не сейчас.

Джанко смяла пальцами рубашку на груди, её пульс стал стремительно замедляться, будто кто-то заставлял её организм себя убивать.

Первая мысль — поднять её на руки и бежать в больницу, искать врачей по дороге, орать, чтобы её спасли. Только вряд ли я успел бы пробежать даже два десятка метров. Девушка рисковала умереть прямо у меня на руках.

От слабости её ноги подогнулись, и она начала оседать на землю.

Я обхватил Джанко, чтобы она не упала. В голову пришла отчаянная идея. Не знаю, откуда она взялась... возможно, ждала своего часа где-то на задворках моего подсознания.

— Джанко, ты ведь помнишь Ютаку?

Её бескровные губы тронула грустная улыбка.

— Помню... конечно, помню.

— Тогда расскажи, как ты использовала Божественный Дух, когда лечила меня.

Её голос стал совсем слабым, еле различимым.

— Я направляла... всю силу на целительное дыхание... затем создавала поток души... и пропускала его через прикосновение губ... когда ощущала тепло и покалывание по телу, то сразу...

Я оборвал её слова поцелуем.

Итак. Дыхание, поток души, прикосновение, тепло, покалывание.

Ещё раз. Дыхание, поток души, прикосновение, тепло, покалывание.

Я не знал, получится ли у меня призвать свой Божественный Дух. Возможно, его вообще не имелось, но нужно было сделать хоть что-то. Джанко когда-то спасла мне жизнь, а теперь умирала на моих глазах и сама нуждалась в спасении.

Я целовал её безвольные холодные губы, а она умирала.

Ничего не помогало.

— Джанко... — Я перевёл дыхание.

Сейчас бы никто не заставил меня сдаться.

И снова: поток души, прикосновение, тепло, покалывание.

И снова мои губы прижались к её. Дыхание... поток души... прикосновение... тепло... покалывание. Я прикрыл глаза, отдавая Джанко всю свою силу, которая у меня была, всю без остатка, все двадцать тысяч единиц пассивного резерва и даже больше.

Больше. Ещё больше.

Отдавал, отдавал...

...и она приняла эту силу. Ответом мне стало её дыхание.

Кожа на ледяном запястье Джанко начала теплеть, и вновь я почувствовал её сердцебиение. Тук... Тук... Тук... Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Пульс разгонялся.

Она оживала.

Становилась не просто тёплой, а горячей.

Её ослабевшая рука обняла меня за шею. Девушка ответила на поцелуй, прижалась ко мне теснее и уверенно встала на ноги. Потом еле слышно простонала от удовольствия и внезапно оборвала поцелуй.

Посмотрев на меня широко распахнутыми глазами, она прошептала:

— Я вспомнила... Кирилл, я слышала... ты спросил у меня, что я сегодня делала, с кем разговаривала, кого видела и слышала. Так вот. Я слышала! Слышала!

Джанко еле справилась с эмоциями.

Она обхватила мою руку горячими пальцами и добавила с ликованием:

— Я слышала пение!..

* * *

Пение.

Пение, мать его! Грёбанное пение!

В моей голове моментально сложилась вся картина, но прежде чем заговорить об этом, я спросил совсем другое:

— Тебе лучше?

Я чувствовал, что ей лучше, но всё равно спросил.

— Тебе нужен Целитель?

— Забавно слышать это от Целителя, — улыбнулась Джанко. — Скажу так: лучше, как сейчас, мне ещё не было никогда. Спасибо тебе. — Она опять посмотрела на оковы, скрепившие наши руки, и уверенно добавила: — Я не сбегу. Можешь убрать их.

С колотящимся сердцем я принялся разматывать жгут из клейких оков, а сам ещё раз сопоставлял данные. Мозг восстанавливал картину событий, чтобы ещё раз убедиться, что я не ошибаюсь.

При слове «Пение» у меня сразу возникла одна явная ассоциация.

Шаманка Белова.

Треклятая шаманка Белова и её убийственный голос!

Вспомнились и восторги учителя Жозеса, руководителя хора Жрецов: «Вы прекрасно поёте, Варвара. Думаю, если заниматься усерднее и развивать талант, то ваш голос сможет влиять на человеческую память и даже волю. Не каждый Жрец способен на такое, даже достигнув ранга Оракул. Но таланты я вижу сразу. Хм... лучше сказать — слышу. У вас уникальный талант».

Тогда я ещё подумал, что именно с помощью пения Жрецы стирают память, а вместе с ней и личность с волей. Так они влияют на варваров и Иномирцев. На тех, у кого нет Знамения.

А вот Джанко, будучи магом, попала лишь под частичное влияние, но всё усугубила её целительская привязанность и, возможно, ослабление моральной защиты.

Всё стало ясно.

Уникальный голос Варвары Беловой — громкий, завывающий, рвущий барабанные перепонки — и стал оружием в руках одного человека. Не зря же он стал встречаться с Беловой и склонять на свою сторону. Сколько раз я видел их вместе и ни разу не заподозрил подвоха.

И этот человек — Ючи Хамада.

Протеже учителя Ма и Оракула Тарэта из Янамара. Семнадцатилетний парень, уже обладающий рангом Монах, потомственный Жрец, единственный сын четы Настоятелей Хамада — так рассказывал Галей, когда мы только приехали в Академию.

Да и сам Хамада сообщал мне, что в нём тысяча четыреста единиц активного резерва. Тысяча четыреста!

Я даже допускал, что ему недавно исполнилось восемнадцать, а при таком ранге и возрасте он мог обладать ещё и психодухом. Только что это за способность? Отправлять людей на самоубийство? Принуждать к выполнению приказов? Убивать на расстоянии? И как он это проворачивает?

Понятно было одно: тандем «Хамада плюс Белова» обладал убийственной мощью.

Пока они всего лишь попробовали силы, решая задачу убрать меня из Академии и лишить покровительства. Только оставался вопрос: зачем они это делали, и кто отдаёт им приказы? Что им даст моё отчисление из Академии?

Память вернула меня к карте стюарда.

Если Хамада с ним связан, то владеет информацией и о точке, указанной на свитке, и о иероглифе, и о том, кто его начертил. А возможно, что-то знал о моём отце.

Все эти мысли пронеслись за несколько секунд, пока я разматывал оковы и освобождал ни в чём не виновную Джанко. Скорее всего, она подверглась первому влиянию Хамады ещё тогда, когда они вместе лечились в больнице после возвращения из Котлованов.

По моему лицу девушка поняла, что я о чём-то догадался, поэтому, как только я убрал оковы, сразу сказала:

— Иди. Не беспокойся обо мне. Твой Божественный Дух вытеснил чужое влияние, и я больше не полезу к Демону. Лучше позову Агру, и мы крепче закроем дверь на вольере, а потом я извинюсь перед твоим зверем. А теперь иди. Иди! Всё остальное мы с тобой обсудим позже. Мои письма, твоё предложение… и всё-всё.

Я отпустил тёплую руку Джанко и рванул к учителю.

* * *

Галей тем временем уже привёл помощника в чувство. Подбежав ближе, я выкрикнул учителю:

— Седьмой! Это седьмой!

Цифрой «7» мы условились обозначать Ючи Хамаду.

Галей бросил на меня быстрый взгляд, нахмурился и дождался, когда я подбегу.

— А тройка?

— Её просто использовали. — Я понизил голос до полушёпота: — Хамада и его девушка, Варвара Белова. У неё уникальный голос, он влияет на память и волю. Так говорил учитель Жозес.

— Проверим. К седьмому я приставил сильного помощника. Жду тебя у Главной Башни. И никуда не лезь без моего разрешения.

Сказав это, он снова использовал свой психодух.

Его силуэт мелькнул в сумерках, устремившись в сторону Башни Жрецов. Не знаю, как много времени ему понадобилось, чтобы добраться до неё и проверить комнату Хамады, но когда я добежал до Главной Башни, то прождал его несколько минут, потому что не сразу увидел, что учитель стоит в конце аллеи, в тени елей.

Он замер, опираясь рукой на ствол дерева.

Я понёсся туда же.

Оказалось, что учитель стоял над своим помощником. Тот был мёртв, хотя ни ран, ни крови — ничего не указывало на то, как его убили. Возможно, так же, как хотели убрать Джанко, когда других вариантов не осталось — остановкой сердца.

В этот момент со стороны моста и Призрачного Канала прокричали:

— Экскурсионный верхолёт угнан! Убита охрана станции! Остальные верхолёты повреждены!

Я сжал кулаки. Уходя, Хамада уже не церемонился. И недаром он тогда катался на скучную экскурсию на школьном верхолёте. Именно его он и угнал.

Скоро здесь должно было начаться разбирательство: оцепление, толпа военных, общая тревога и паника.

Галей шумно выдохнул и опустился на колени рядом с убитым магом, крупным пожилым мужчиной, провёл ладонью по его лбу и почти беззвучно прошептал что-то по-янамарски.

Ему, как и мне, было уже понятно, что Хамада и Белова сбежали, и что найти их сейчас будет совсем непросто. Нужны куда более серьёзные ресурсы.

— Теперь преступлением займётся столичный Военный Дом и их коллеги из Янамара, — тихо сказал Галей. — Я обязан срочно доложить Совету, пока это не сделал кто-то другой.

И пока он это произносил, я заметил в руке мертвеца что-то, вроде ленты. Приглядевшись в темноте, я понял, что это галстук от мужской школьной формы.

— Галстук, учитель... посмотрите. В его руке.

Я наклонился и вытянул вещь из окоченевших пальцев мужчины. Сейчас мне было не до того, чтобы сохранять место преступления в неприкосновенности.

— Это галстук Хамады. Да ещё и с каплями крови. Возможно, Хамада ранен. Ваш друг не дался ему без боя.

Галей поднялся с колен и посмотрел на меня. По его глазам я понял, что мы оба подумали об одном и том же.

Я первым озвучил это вслух:

— Разрешите покинуть Академию с помощью волка. Только без Путевой Печати. Если её поставить, то Демон будет ограничен официальными маршрутами, а без Печати он сможет прокладывать собственные тропы. Он никого не тронет. Вы ведь видели, что я могу им управлять.

— Видел, — подтвердил Галей.

Я указал глазами на галстук Хамады в своей руке.

— Демон отыщет Жреца по свежим следам и запаху. Он ведь не просто пёс. Он волк. И непростой. Разрешите мне...

— Разрешаю, — кивнул учитель. — Под свою личную ответственность. В любом случае, сразу двух седоков твой волк не возьмёт. Попробуй отыскать след. Но ничего не предпринимай. Если Хамада смог убить этого мага, то сможет убить и любого другого.

Под любым другим он явно подразумевал меня.

Скомкав галстук и сунув его в карман пальто, я собрался бежать к Демону, но учитель ухватил меня за запястье, придержал и добавил напоследок:

— Насчёт той певуньи. Заткни уши чем-нибудь. Лучше быть временно глухим, чем постоянно мёртвым. И захвати метатель заклинаний. Если прижмёт, стреляй во врага, не задумываясь. Сам знаешь, где он окажется.

* * *

У вольера я ожидал увидеть только Джанко, но там она была не одна.

Рядом стояли ещё Мичи, Мидори, Кика, Грич и Горо.

С них сняли наблюдение (хотя вряд ли они его заметили, в отличие от Хамады). Увидев меня, бегущего со всех ног со стороны Башни Витязей, они замолчали с тревогой на лицах, дождались, когда я подойду, а потом обступили меня стеной.

— Как вы все тут... — начал я, но меня перебила Мидори.

— Это я всех позвала. Ты не пришёл чистить загоны, и мне помогли Мичи и Горо. Потом мы решили тебя найти, думали, что ты у Демона. Пришли сюда и нашли тут Джанко. Она рассказала, что случилось с ней и Демоном. Я сразу же сбегала за Кикой и Гричем. Мы все решили, что пока ты спасаешь мир, мы защитим твоего волка и больше никого к нему не подпустим. — Она посмотрела на парней. — А потом мальчики собрались искать тебя, чтобы помочь, но ты сам явился...

— Это ужасно! — перебила её Кика. — Всё, что случилось, ужасно!

Её брат закивал.

— Я бы сказал, это дерьмово... извините.

— Чем мы можем тебе помочь? — в лоб спросил Мичи, серьёзный как никогда.

Даже в Котлованах он умудрялся пошучивать, но сейчас у него даже мысли такой не возникло.

И тут заговорил Горо.

— Он торопится, вы же видите. Доставайте всё, что принесли.

Первыми ко мне шагнули Мидори и Кика.

— Вообще-то, мы готовили это тебе на именины, — сказала Мидори. — Правда, мы не знаем, когда у тебя именины. И раз уж такое дело...

Она протянула мне бомбу размером с яблоко.

— На золото у нас денег не хватило, — добавила Кика, — поэтому мы использовали серебро, но бомба получилась неплохая. Я выпаяла на ней твой герб. И ещё сделала так, чтобы при взрыве эта сидхова штуковина ещё и прорычала. Пусть все описаются от ужаса. Здорово же?

Я забрал бомбу, тяжёлую и блестящую.

— Спасибо, девчонки.

Мне даже стало не по себе. Пока я подозревал каждого из них, они готовили мне подарок.

— А у меня вот это. — Грич вынул из кармана сжатый кулак. — Подставь ладонь.

Он высыпал мне в руку три заряда для метателя заклинаний, подпиленных точно так же, как Грич уже делал в Котлованах. Тогда он укорачивал стержневое заклинание «Маяк Спасения» специально для моего револьвера, который сейчас снова был у меня в кобуре подмышкой.

— Ими можно пользоваться без ранга, — добавил Грич. — Все три разных. Синий — это самое простое заклинание Оцепенения. Действует на Стражей вплоть до ранга Защитник, также на безранговых Жрецов, Охотников с рангом Ловец, а также на Витязей, включая ранг Меченосец. На Целителей и Мастеров Материй не действуют. Красный заряд — это Звёздный град. Просто мощный бабах по площади. Даёт хороший удар огнём любому, независимо от ранга. Ну и сиреневый. Это мини-пушка. Можно вдарить так, что врага отшвырнёт ядром, и он вспыхнет.

— Вот это арсенал. — Я поблагодарил Грича.

Тот засмущался и пожал плечами, будто эти заряды не ставили его в один ряд с искусными Алхимиками.

Ну а потом настала очередь Мичи и Горо. И тут меня ждал очередной шок: они шагнули ко мне вместе.

— Мы с Хегеварой решили, что тебе нужен щит помощнее, — первым начал Горо. — Так мы хотели отблагодарить тебя за то, что ты спас нам жизнь в Котлованах. Такой дар в традициях Янамара.

— Вообще-то, нам сначала Мидори мозги промыла, — признался Мичи, почёсывая затылок. — Потом Исима написал письмо в «Железный Бутон», одному из знакомых его старшего брата, и тот пообещал, что дело моего отца пересмотрят. А затем мы придумали идею про щит и использовали те деньги, что украли наши родственники. Его старший брат и мой отец. Чего зря краденному добру пропадать, раз в Янамаре потратить нельзя. Так что принимай.

Мичи задрал рукав пальто и снял со своей руки щит.

Такой же квадратный, как мой, с креплением для запястья, похожий на массивные мужские часы, но на нём имелось не пять соляных знаков, а семь. Кроме Сфер Защиты, Тверди, Преград, Огня и Эфира, там были ещё и две других: Сфера Света и Сфера Боли.

Боль изображалась поперечной чертой.

— Опасная штука, — Мичи указал именно на этот знак. — Щит сеет боль и муки. Ходячая пытка для врага. Но надо учиться точности.

— С этим у него проблем нет, — хмуро заметил Горо.

Я прокашлялся, смутившись ещё больше.

— Спасибо, ребята... я даже не знаю, что сказать...

Мичи усмехнулся и подтолкнул меня к вольеру.

— Потом скажешь. А теперь вали, куда ты там шёл.

Пройдя внутрь клетки, я снова обернулся на ребят и испытал невероятное чувство облегчения. Из всего, что у меня отняли, я снова вернул себе друзей. Теперь предстояло вернуть и всё остальное.

— Хорошая еда, верная, надёжная, — высказался Демон, тоже поглядывая на них. — И даже та, которую я чуть не проглотил, теперь тоже надёжная. Даже чересчур. Рассказать что-нибудь про неё?

Я посмотрел на Джанко и улыбнулся.

— Нет. Я и так про неё всё знаю.

Зверь подошёл ближе, подставляя мне свой загривок.

— Куда отправляемся?

Я достал из кармана скомканный галстук Хамады и сунул Демону под нос.

— По следу.

Волк повёл мордой.

— С чего ты взял, что у меня получится вырваться за пределы Академии и найти след?

— Мой учитель сказал, что ты переигрываешь, когда изображаешь, что не способен преодолеть преграды. И знаешь что? Я склонен ему верить. К тому же, сегодня мы с тобой нарушаем правила.

— Ну наконец-то! — В мысленном голосе Демона появилась радость.

Он втянул носом воздух, снова повёл мордой и рванул из вольера.

И на этот раз не в сторону Манежа и ипподрома, а прямо к Башням Академии, центральной аллее и верхолётной станции. Мимо ошарашенных и перепуганных людей.

Навстречу врагу.

* * *

Волк обнюхал всю верхолётную станцию и понёсся с холма вниз, к городу.

Он прокладывал себе пространственный маршрут настолько вольно, насколько считал нужным, и мчался, как бешеный. Ветер шумел у меня в ушах, глаза не успевали выхватывать детали вокруг, а пальцы цеплялись за его шерсть всё крепче.

Фонари, дома, вывески, снова дома, улицы, верхолёты, лестницы, прохожие, мосты...

Никто не успевал заметить наше движение, а если и замечал, то не успевал даже испугаться. А Демон бежал и бежал, делая невероятные по длине и мощи рывки.

(Интересно, что он скажет, если я всё же заикнусь про седло?)

Порой он останавливался, чтобы сделать передышку и принюхаться, но делал это там, где почти никого не было: в пустых и тёмных переулках, на отшибе, на задних дворах, у заборов, среди деревьев и кустов.

Правда, один раз он всё же напугал какого-то пьянчужку.

Волк клацнул зубами у его лица и рванул дальше. Уверен, тот обмочил штаны, а возможно, потом ещё и бросил пить, но этого мы никогда не узнаем.

Огромный хищник всё бежал и бежал, принюхивался и снова бежал. Не знаю, сколько прошло времени. Наверное, около трёх часов.

И вот на очередной передышке, около одного из домов, Демон замер. По его телу пронеслась дрожь.

— Чую... да, чую...

Зверь мягко перепрыгнул через забор, пригнулся и двинулся вдоль переулка, продолжая принюхиваться.

За переулком последовала тёмная улица промышленного района, потом ещё один переулок. Демон шёл по следу и приближался к высокому зданию, на котором мерцала рекламная вывеска мороженого.

Чёрт. А ведь когда Хамада вместе с Беловой участвовали в школьной экскурсии, они вернулись в салон, поедая мороженое. Кажется, именно это мороженое и было изображено сейчас на мерцающей рекламной вывеске.

Подойдя ещё ближе, Демон вдруг остановился и объявил довольным басом:

— Нашёл.

Я прислонился лбом к затылку волка и выдохнул.

— Ты лучший, Демон. Ты лучший.

— И что будем делать дальше, Чародей?

Мои пальцы снова сжали шерсть на шее волка.

— Как что? — Я выпрямился, оглядывая здание с рекламой. — Действовать хирургически.