«Любить и жаловать», как попросил Галей, я его бывшего ученика не собирался.

У меня он вызывал отвращение, ещё по рассказу Мидори.

Этот говнюк предал своего учителя, который доверял ему без оглядки.

Мидори говорила, что несколько лет назад, когда Галей преподавал в Академии, Бажен уговорил его показать секретные боевые приёмы Сановного Наставника, которые были доступны только Галею.

Бажен долго тренировался, а потом предложил бой в Турнирном Иллюзионе. Один на один, без свидетелей.

Проиграв учителю, Бажен метнул в противника отравленный кинжал. Учитель увернулся, но клинок всё же задел его левую руку. Очнулся Галей уже в госпитале.

Без руки.

Ну а на Совете Академии в предательство Бажена никто не поверил, после чего Галея лишили звания Сановного Наставника из-за инвалидности, а его место занял предавший его ученик.

На защиту Галея не встал никто, потому что он не принадлежал ни одному из Домов, и учитель уехал в самое дальнее княжество страны, сбегая от позора.

Зато благодаря новому статусу, Бажен Орлов женился на одной из принцесс Императорского Дома Искацин, войдя в самый элитарный клан всего Стокняжья, а возможно, и мира.

Теперь Бажен Орлов был на коне.

Преподаватель в самом знаменитом учебном заведении империи, Витязь с официальным званием Сановный Наставник, теперь ещё и зять самого императора. А когда-то он был просто старшим сыном главы Военного Дома Орловых из восточного княжества Бригантия.

Уверен, для Бажена Орлова появление Галея в Академии стало неприятным сюрпризом.

А уж каково сейчас было самому Галею, даже сложно представить. Он вернулся на место главного позора в своей жизни, но ему предстояло смиренно делать вид, что всё в порядке.

Ради чего?

Вряд ли только ради меня или ради денег, которые заплатил ему торгаш Маямото.

Когда я думал обо всей этой истории, меня распирал гнев. Хотелось восстановить справедливость и отомстить за позор учителя, хотя сам он об этом меня даже не просил.

Да и как отомстить, я ещё не представлял. Кто я, и кто Бажен Орлов — две разных величины. И даже покровительство Торгового Дома Янамара не помогло бы мне в противостоянии, потому что противостоять Бажену — значит, противостоять всему Императорскому Дому.

Это понимал и Галей.

Оттого странно, что сейчас, на станции Академии, они встречали нас вместе, будто не было предательства, будто они снова друг другу доверяли, как раньше.

Но это, конечно, было не так.

Напряжение между ними ощутил не только я, но и все остальные. Мидори и Кика тревожно смолкли, перестав разглядывать купол станции, Мичи совсем помрачнел, и даже Акула не проронила ни слова, настороженно приглядываясь к Бажену.

Горо тоже напрягся, но это не помешало ему заговорить первым из нас. Причём заговорил он по-нартонски, но с акцентом. Нартонский язык, как я понял, был государственным языком всего Стокняжья, и его должны были знать все.

— Какая честь, господин Орлов, — поклонился Горо. — Ради встречи с вами стоило вырваться даже из Котлованов.

Бажен посмотрел на его грязную физиономию.

— Ты из какого рода, ученик?

В его голосе мелькнуло раздражение: он, как и Галей, явно не любил лесть.

Бажен издал странный звук «кх-х-х», будто у него в горле что-то застряло, затем быстрым движением провёл пальцем по длинному шраму на лбу, как при нервном тике (похоже, это он и был), и поправил воротник своей белой распахнутой мантии.

Он вообще был весь в белом, как чёртов ангел.

Под мантией носил белый сюртук с серебристой узорчатой вышивкой, белые брюки, безукоризненно белую сорочку и такой же белый шейный платок.

Галей на его фоне сильно проигрывал.

И не только в росте и стройности, но и в одежде.

У него тоже имелся такой же белый платок на шее и сорочка, а вот всё остальное было уже попроще и чёрного цвета, но выглядел он всё равно лучше, чем в Янамаре.

От него теперь не воняло перегаром. Он даже побрился и причесался.

— Я из рода Исима, господин Орлов, — ответил Горо на вопрос Бажена. — Это один из древнейших родов княжества Янамар, и наш...

Бажен его не дослушал.

Он резко поднял руку в белой кожаной перчатке, затыкая Горо.

— Представьте мне... кх-х-х... остальных, господин Галей, — обратился он к учителю, снова издавая тот странный горловой звук. — Мне интересны все, кто смог выжить в Котлованах, не имея ни ранга, ни знаний, ни защиты. Это был хороший отбор в Академию. Такого отбора у нас ещё не было.

Его циничное отношение к смерти других учеников меня даже не удивило.

Галея, кажется, тоже.

Он спокойно начал представлять каждого из нас. Начал с Кики, она стояла дальше всех.

— Это Кикори Гамзо, шестнадцать лет. Линия Мастера Материй, по видологии Инженер. Младшая из двух детей супружеской четы Оружейников Гамзо, довольно известных Мастеров в южном княжестве Сатория.

Я покосился на девчонку.

Её полное имя — Кикори? Инженер Кикори. Забавно.

Кика пригладила розовые волосы, прокашлялась и нервно улыбнулась Бажену.

— Здравствуйте... то есть лучше сказать... добрый день, господин Орлов. Наверняка, вы слышали о профессоре Андронникове. Я применяю некоторые его наработки, и знаете, у меня есть...

Бажен снова поднял руку, и Кика тут же смолкла.

— Прекрасный экземпляр, смесь несуразности и хорошей потомственности, — прищурился он. — Что ж, добро пожаловать. Только цвет волос измените.

— Он не меняется... — тихо и очень виновато сообщила Кика, захлопав ресницами. — Это последствие алхимического эксперимента моего старшего брата. У него волосы посинели, а у меня порозовели. Они не перекрашиваются, как мы ни старались. А ещё один эксперимент лишил бы нас волос вовсе. Тогда бы мы прибыли сюда лысыми.

Бажен обречённо вздохнул и посмотрел на Галея.

— Дальше кто?

Взгляд учителя упал на Мичи, и тот сразу выпрямил сутулые плечи и пригладил вихрастую седую чёлку, но та всё равно приняла ту же форму.

— Это Мичи Хегевара, шестнадцать лет, — сказал Галей. — Линия Стражей, по видологии Телохранитель. Он старший из семи детей четы Хегевара из княжества Янамар. Его мать — не маг, но ординар. Она имеет неактивное Знамение. Отец — Страж, тоже Телохранитель, однако сейчас отбывает срок в тюрьме «Железный Бутон».

Бажен опять вздохнул и провёл пальцем по шраму на лбу.

Видимо, когда он начинал нервничать, то не мог удержаться от привычного жеста.

— Тюрьма... кх-х-х-х... это уже лишнее для нашей репутации. Ладно. Кто там дальше?

— На моего отца наговорили, — вдруг выдал Мичи. — Отца обвинили в том, чего он не делал. Я даже знаю кто...

— Мне это неинтересно! — повысил голос Бажен. — Кто там дальше, господин Галей?

Тот сжал кулак на единственной руке и продолжил:

— Мидори Арадо. Целительница, по видологии Знахарь-Друид. Она единственная дочь Целительницы Наоки Арадо и варвара Николая Кудинова.

Галей не упомянул, что Мидори — его приёмная дочь.

Под пристальным взглядом Бажена девушка отвела глаза и поклонилась в духе янамарцев — низко, сложив руки у груди.

— Большая честь, господин Орлов.

— Хм, — нахмурился тот, — полукровка? Дочь варвара здесь, в Академии? Удел этой девочки — жить там, где она не будет лишний раз напоминать обществу о постыдном прошлом своей матери. Жить в глуши, из которой она прибыла. Сегодня же... кх-х-х... проясним на Совете ситуацию и уберём её имя из списка. Как она вообще оказалась в списке претендентов на обучение в Академии? Кто такое допустил?

Мидори закусила губу, пряча нервную дрожь.

— Она старательная ученица, — начал возражать Галей, — у неё большой потенциал...

— Кто там дальше? — перебил его Бажен.

— Она со мной! — не выдержал я. — У неё платное учебное место. Здесь ведь места можно и купить, насколько мне известно. Если она не справится с учёбой, тогда отчисляйте, но не брать её в Академию только из-за того, что её отец — варвар, это бред.

Галей так на меня зыркнул, будто сейчас мне голову оторвёт.

Зато на губах Бажена заиграла улыбка.

— И кто этот молодой человек, господин Галей?

Тот представил меня сдавленным голосом:

— Это Кирилл Волков, шестнадцать лет. Он из Янамара, а туда прибыл из Северного Нартона. Его родители — Целители. Отец умер, а мать проживает в глухой деревне рядом с соляными шахтами на севере Нартонской Долины. Его основная линия обучения — Витязь. По видологии Стальной Витязь. Но может обучаться и другим видам магии. Всем шести Линиям и по тем видологиям, которые покорятся ему лучше. Также он обрёл психодух раньше положенного срока.

— Психодух... — эхом повторил Бажен, потирая подбородок и внимательно меня разглядывая. — Как же так вышло? Это уникальный случай, господин Галей. Что с его Знамением?

— Его нет, но он всё равно маг. Мы решили, что это некое уродство астрального тела, возможно, полученное ещё при рождении. Я уже говорил об этом случае ректору Бессмертнову. Он одобрил обучение юноши. И после распределения мальчик уже сможет...

— Какое у него активное число резерва? Вы проверяли?

— Нет, не проверял. В Ютаке нет возможности провести столь тонкую процедуру оценки магического резерва. Но могу заверить, что это потенциально сильный маг. Академия будет им гордиться, как и другими ребятами.

Я не совсем понял, о чём они говорили.

Что за активное число резерва? В школе Ютаки о таком речи даже не велось.

Взгляд Бажена скользнул по моему пиджаку, измазанному в крови, и порванным брюкам, а затем снова вернулся к моему лицу, тоже не слишком чистому.

Он рассматривал меня, как привратник, и будто размышлял, впускать к себе странного незнакомца или нет, и какие есть риски.

— Волков, значит? — Мужчина нахмурился, и его шрам на лбу стал ещё уродливее, его повело и будто съёжило на коже. — Знавал я одного Волкова... кх-х-х-х... Ивашку Волчонка, чистильщика обуви на Охотничьей улице. Старательный ординар. Но не маг. Он тебе случайно не родственник?

Я мысленно успокоил себя, чтобы не реагировать.

Пока мне нечего было противопоставить Бажену, разве только едкость.

— Это вряд ли, господин Орлов. Но я проверю. Могу и ваших родственников среди черни поискать.

В кулаке Галея щёлкнули костяшки — вот сейчас он бы точно меня зашиб.

— Не дерзите, юноша, — процедил Бажен. Его лицо стало мрачным, а белая ангельская одежда будто даже чуть потемнела. — За ваше обучение Торговым Домом Янамара выплачена большая сумма, но это не даёт вам гарантий, что вы тут останетесь. Вы ещё не прошли проверку на активное число резерва. Посмотрим, насколько вы нам годитесь, даже такой уникальный. Но если у вас будут действительно уникальные показатели, то я рассмотрю вашу кандидатуру в свои ученики.

Сказав это, он сделал вескую паузу, будто ждал, что я разрыдаюсь от счастья.

— Спасибо, но у меня уже есть учитель, — ответил я сухо.

Галей на меня даже не посмотрел, но его рука, всё это время сжатая в кулак, расслабилась.

А вот Бажен, наоборот, напрягся. И хоть я ни слова не сказал о Галее, его бывшему ученику всё сразу стало понятно. Он посмотрел на Галея, вскинув брови.

— Вы взяли этого юношу своим учеником?

— Да, — спокойно ответил Галей. — Мне было совершенно нечем заняться.

Бажену это, конечно, не понравилось, но вида он не подал, только в его глотке снова зашипело тихое «кх-х-х-х...».

Он ещё раз окинул нас взглядом.

— Здесь не все.

— Ещё троим понадобилась срочная целительная помощь. Но могу рассказать и о них. Грич Гамзо, ему семнадцать. Линия Мастера Материй, по видологии Алхимик. Сын Оружейников Гамзо из Сатории. Также в группе состоит Ючи Хамада, семнадцать лет. Жрец, по видологии Клирик, по рангу Монах. Потомственный Жрец. Единственный сын четы Настоятелей Хамада. Довольно сильный маг. Учитель Ма и Оракул Тарэта его рекомендовали.

Бажен кивнул, услышав об Оракуле Тарэта, главе Духовного Дома Янамара, который чуть не сделал меня безвольным рабом.

— Хорошая рекомендация.

— И Джанко Ян, — продолжил Галей. — Целительница, по видологии Божественный Врач. Девочка осталась одна, лишившись сестёр и матери ещё в детстве. У неё есть отец, он Страж. Репутация у него плохая. Он довольно деспотичный и часто выпивает, но, несмотря на это, Джанко считается лучшей ученицей Лидии Зерновой, а для этого нужно очень постараться.

— О, её хвалит госпожа Зернова? — удивился Бажен, не придав значения всему остальному. — Нужно будет присмотреться к вашей этой... кх-х-х-х... Джанко.

Он снова посмотрел на каждого из нас.

— Что ж, не знаю, как такая странная и разношёрстная компания смогла выжить в Котлованах, но примите мои поздравления. С тем, что вы выжили. А теперь я хочу знать, как вы это сделали.

Мне не хотелось ему хоть что-то рассказывать, и Галей будто сразу прочитал мои мысли.

— Они всё изложат письменно, — заверил он.

— Хорошо, — согласился Бажен, вдруг заторопившись. — И пусть на каждом листе отчёта Жрец из Канцелярии проставит клятву-печать.

— Безусловно, господин Орлов, — кивнул Галей. — Каждый ученик из восьми выживших подробно напишет, что произошло, и поклянётся, что так оно и было. Правда, трое учеников прибудут позже. Госпожа Снегова предусмотрительно сообщила мне об этом, телепортировав послание в Академию.

Галей ненавязчиво отвлёк Бажена на Акулу.

Я тоже на неё покосился.

Значит, вот что она делала в лагере на границе — телепортировала послание Галею, чтобы наше появление не стало для него неожиданностью.

Не знаю, как точно в этом мире отправляли сообщения, но, похоже, что с помощью тех же заклинаний телепортации, только менее мощных. Возможно, была специальная почтовая телепортационная сеть по всему Стокняжью, надо бы потом выяснить.

Бажен наконец оставил нас в покое.

— Как поживает ваш отец? — спросил он у девушки.

Кажется, для всех это был стандартный вопрос — все первым делом спрашивали у Акулы про её отца.

— Благодарю, господин Орлов, — кивнула она, — я обязательно передам отцу, что вы интересовались.

— Ну а вы, Акулина, не надумали к нам в Академию?

— Может быть, обсудим это прямо сейчас, если у вас есть минута?

— Что ж, тогда пройдёмте к верхолётам. — Бажен не стал больше тратить на нас время.

Мы его явно не впечатлили. Возможно, он посчитал, что нам просто повезло выжить, и это случайность, не более того.

Когда вместе с Акулой он скрылся в здании станции, Галей тихо выдохнул, а потом неожиданно обнял каждого из нас. Одной рукой, неуклюже, но искренне.

Для всех его порыв стал шоком.

Горо замер истуканом с ошарашенным лицом. Мичи заулыбался, но как-то с тревогой. Мидори часто заморгала, будто готова была расплакаться от тоски по тем временам, когда Галей был счастлив с её матерью. Кика покраснела, смутившись, как ребёнок.

Даже я удивился, всё ожидая, когда приступ нежности у Галея пройдёт, и он начнёт на меня орать — найдёт за что.

— Я рад, что вы живы, оболтусы, — сказал он, по-отечески посмотрев на каждого из нас. — Теперь предстоит выжить и здесь. Поверьте, это тоже Котлованы, но совсем другие. Хотя жизнь у студентов и преподавателей бурлит интересная. Скучать вы точно не будете. А я вам помогу.

* * *

Галей сказал, что у нас есть время до завтрашнего утра, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть.

В тот вечер саму Академию мы так и не увидели.

На своём новом верхолёте Галей телепортировал нас со станции на окраину столицы, в маленькую двухэтажную гостиницу под названием «Обитель Неба».

Она располагалась в крошечном дворе, утопающем в клумбах с цветами, и в отличие от соседних зданий, напоминала янамарские дома — белая отделка стен, двери-задвижки и красная четырёхскатная крыша с краями, изогнутыми кверху.

Уголок Ютаки в огромном Измаиле.

Возможно, владелец гостиницы был давним другом Галея.

— Тут вас никто не будет беспокоить, — сказал он. — Да и лишних ушей нет.

Ребята разошлись по комнатам, арендованным для них заранее, а вот я остался с учителем.

Мне не терпелось переговорить с ним наедине. И дело было не в Котлованах или ниудах, не в имсонированных магах на границе и даже не в иероглифах с именем отца.

Мне нужно было обсудить с Галеем более важное дело — его обещание помочь моей матери.

Но разговор начался совсем не с этого.

Как только мы вошли в комнату Галея, он ухватил меня за грудки, впечатал спиной в дверь и прорычал:

— Какого Сидха ты полез Бажену под шкуру, опоссум?!

— Он мне не нравится, — процедил я.

Мой ответ разозлил учителя ещё больше. И без того порванная рубашка затрещала под натиском его ручищи.

— Мне тоже много кто не нравится!!!

Галей повысил голос до запредельного, не боясь, что кто-то может услышать, будто это была его собственная гостиница.

— Не забывай для чего ты здесь! — продолжал орать он. — Бажен состоит в Совете Академии и может влиять на его решения! Он один из пяти членов Совета! И это далеко не последние лица в Стокняжье! А ты, мелкий опоссум, лезешь на рожон и провоцируешь Бажена сделать так, чтобы тебя вытурили из Академии! Тогда скажи мне, для чего я позволил себе унизиться перед этим белоголовым снобом?! Чтобы ты облажался в первую же минуту?!

Он наконец смолк, шумно переведя дыхание, но мою рубашку не отпустил и не перестал вдавливать меня в дверь.

— Такого больше не повторится, учитель, — это всё, что я мог из себя выдавить, ведь на самом деле Галей был прав.

Моя дерзость могла стоить мне места в Академии, доставшееся с таким трудом.

Учитель отпустил меня и отошёл, грузно усевшись в кресло у стола.

— Я знаю, что ты хочешь у меня спросить, — устало добавил Галей. — И пока тебя не было, я переговорил со своим другом из военных. Через два дня он отправит курьера с партией маго-танов для твоей матери. Мне нужен только адрес.

— Спасибо, Галей-кин, но может, я сам ей отвезу?

— Нет! Я уже говорил тебе, что ты не сможешь попасть в Тафалар! — снова начал злиться Галей (возможно, как алкаш со стажем, он очень хотел выпить). — Это закрытый город! Туда не пускают гражданских!

Я тут же зацепился за его слова.

— А если я буду принадлежать одному из Военных Домов не самого последнего значения, то пустят?

Галей сразу понял, куда я клоню.

— Хочешь связаться со Снеговыми? Не советую.

— А какие ещё варианты? Никаких. Зато Акулина сможет заплатить долг Маямото, и тогда ни вы, ни я никому не будем должны.

— Я-то не буду, а вот тебе придётся расплачиваться. Акула от тебя живого места не оставит. Про службу у неё и её папаши наслышаны многие.

И это я тоже знал.

— Тогда что вы предлагаете?

Галей посмотрел мне в глаза.

— Достань-ка мой метатель заклинаний, опоссум.

Я нехотя вытянул револьвер из кобуры, решив, что Галей собирается забрать у нерадивого ученика свой подарок обратно, но он лишь добавил серьёзно:

— А теперь посмотри на рукоять.

Раскрыв ладонь, я уставился на гравировку герба с мордой волка.

— Начинай создавать свою команду уже сейчас, опоссум. Обрети свою территорию, обрети знания и ту силу, которая позволит тебе вести за собой людей. Ведь я нисколько не сомневаюсь, что именно ты объединил учеников в Котлованах и заставил их действовать на благо всей команды. Только объединив усилия, вы выжили. Каждый из вас был уникален в своей борьбе, так почему же не использовать это здесь?

Я уселся за стол напротив Галея, и мы наконец-то спокойно поговорили.

Он поделился мыслями, как мне действовать дальше, чтобы не вылететь из Академии и сделать так, чтобы со мной начали считаться.

— Измаил — это тебе не Ютака в три дома, — добавил он. — Тут нужно больше времени и сил. Нужна стратегия. Но ты пацан неглупый, разберёшься.

Я же рассказал ему, как случилось крушение, и что помогло нам выжить. Рассказал про предателя-стюарда, у которого была карта с именем моего отца; про ниуда, который принял меня за агента чароитов; про имсонированных братьев, которых встретил на границе.

В итоге мы проговорили не меньше пары часов.

Потом я наконец-то отправился в свой номер.

Чистая одежда, предусмотрительно купленная Галеем, уже ждала меня на кровати. Через час приведя себя в порядок, помывшись и переодевшись, я отправился к Мичи.

— О, живой! — заулыбался он, тоже весь причёсанный и чистый. — А я уж думал, что Галей тебя убил. Кажется, даже слышался хруст костей.

Мы вместе спустились на первый этаж гостиницы, в крохотную чайную всего на четыре стола.

Там уже ужинали девчонки. Мидори и Кика сидели за дальним столиком и болтали, приглушая голос, но пара фраз всё равно до меня долетела:

— Да нормальный он, просто порой придурок, — сказала Мидори.

— Но мне хочется сделать что-то такое, чтобы он надолго запомнил, что я Инженер, — ответила Кика, но увидев меня и Мичи, тут же замолчала.

— О, мальчики! — заметила нас Мидори.

Вчетвером мы просидели в чайной до самого вечера. Выходить из гостиницы Галей нам строго запретил. Обсуждали крушение, поминали погибших, спорили, заказывали чай, снова спорили, грустили, улыбались и даже смеялись, просто радуясь тому, что выжили.

Горо тоже приходил в чайную, буквально на десять минут.

Он быстро перекусил и тут же ушёл наверх, в свою комнату. Весь из себя одинокий и гордый. И как только мне становилось его жалко, я сразу напоминал себе, что этот урод чуть не прикончил меня в Ютаке, когда я вступился за Мичи, а ещё он хотел отрезать мне язык. Да много чего дерьмового успел сделать.

И зародыши жалости к нему пропадали.

— А кто-нибудь может пояснить мне, что такое «активное число резерва»? — спросил я у всех, сразу забыв про Горо.

В отличие от янамарцев, Кика была более осведомлена на этот счёт.

— У каждого мага есть не только Знамение, но и астральное тело. Оно отвечает за число магического резерва. Есть активное число. Та сила, которую ты используешь сейчас. А есть пассивное. Это потенциальный резерв. Максимальная сила, на которую ты способен. И завтра мы будем проходить специальную Комиссию, которая определит, каким резервом магического потенциала обладают наши астральные тела. Видимо, сначала будут определять только активный резерв. Дело на полчаса, не больше. Вот был бы тут Грич, он бы пояснил лучше.

Кика тоскливо вздохнула, вспомнив о брате.

Мидори вдруг подняла чашку с чаем.

— Как Целитель предлагаю тост. За скорейшее излечение раненых!

— А ещё за братьев и сестёр! — поддержала Кика. — И за профессора Андронникова! Он никогда не ел моллюсков, потому что им могло быть больно!

Мичи вздохнул и поморщился, покосившись на Кику и её розовые волосы, но свою чашку тоже поднял.

— И за крепость наших нервов, — высказал он свой тост.

— И за верную команду, — добавил я, чокаясь со всеми.

— За верную команду! — сразу повторили за мной остальные.

Все были обеспокоены не только судьбой раненых Джанко, Ючи и Грича, но и собственной судьбой.

Никто не знал, что ждёт нас на комиссии, но каждый надеялся, что именно он не ударит в грязь лицом. Нужно было всего-то измерить активное число резерва.

Дело на полчаса, не больше.

* * *

Назавтра мы отправились в Академию на том же верхолёте Галея.

Учитель был хмур и недоволен всем подряд, как обычно.

Он постоянно оттягивал пальцем белый шейный платок и ворчал себе под нос:

— Столько лет прошло, а в идиотской форме учителя ничего не изменилось. Меня будто душит! — Оттянув полы своей чёрной мантии, он вздохнул. — Ещё и эти балахоны... издевательство.

Так мы и телепортировались, сопровождаемые ворчанием Галея.

С академической станции на холме опять открылся завораживающий вид города, но на этот раз мы на него не глазели, нервничая по поводу комиссии. К тому же сегодня нам предстояло увидеть Академию.

Пройдя мимо платформ и стоянки верхолётов самого разного вида, от мелких и недорогих до самых элитных, мы вышли на другую сторону холма.

Вид отсюда был совсем другим, но не менее живописным.

Вниз с горы спускалась широкая и жутко длинная лестница с тысячами ступеней, а вместо перил её украшали гранитные постаменты и статуи, посвящённые магам из разных Линий. Целители, Стражи, Витязи, Мастера Материй, Охотники и Жрецы — все они сменяли друг друга и будто приветствовали гостей Академии.

Лестница вела к арочным каменным воротам, украшенным фресками и барельефом. А уже за ними возвышалось здание с колоннами.

Да, красивое, даже величественное, но я почему-то ожидал большего. Международная Академия, как-никак.

— Это не Академия, — тут же пояснил Галей, остановившись у самой верхней ступени лестницы, совсем не торопясь спускаться вниз. — Это всего лишь их приёмный корпус. Сама Академия находится за Незримым Каналом.

С высоты я взглянул дальше, за здание с колоннами, и окинул взглядом гигантский парк с красивым каналом в каменном русле. Его берега украшали кадки с цветами, ряды фонарей и гирлянды, но днём они не горели.

Канал-то я увидел, несмотря на то, что он называется незримым, а вот Академии так и не нашёл. Только мост через искусственную реку.

Дальше, за мостом, снова продолжался парк.

— Потом всё увидите, — сказал Галей, видя, как мы пытаемся разглядеть с высоты хоть что-то напоминающее учебное заведение. — Сначала комиссию пройдите, олухи.

— А что там именно будет, на комиссии? Вы так и не сказали, — тревожно заметил Мичи.

— Это уже без меня.

Галей наступил на первую ступень лестницы и... внезапно пропал.

Исчез. Испарился.

А через секунду уже появился на самой нижней ступени.

— Вот это я понимаю — натренированные ноги! — оценил Мичи и тоже встал на ту же ступень.

Секунда — и он оказался рядом с Галеем.

За ним отправились остальные. Причем даже делать ничего не пришлось, только наступить обеими ногами на ступень, и она сама переносила любого вниз, преодолевая всю длину лестницы за мгновение.

Оказавшись внизу, перед зданием приёмного корпуса, мы направились вслед за Галеем внутрь. Как ни странно, никого здесь не было и сегодня. Ни одного человека, как и вчера. А ведь учебный год уже начался.

— Сегодня Комиссия ждёт только вас пятерых, — сказал Галей, когда мы вошли в здание.

Внутри, как и снаружи, оно напоминало театр.

Огромные залы с люстрами, высокими потолками, лепниной и фресками, двустворчатые двери, светильники, блеск мрамора и роскошь.

В гулкой тишине Галей отвёл нас через несколько залов и остановился у одной из дверей. Золотистые створы украшал герб Академии, а над дверью горел светильник.

Галей указал на него рукой.

— Как только регистрационный фонарь сменит цвет с белого на зелёный, можно заходить в зал. Там сидит Комиссия из трёх Алхимиков. Дальше увидите всё сами. Главное, не бойтесь. Такую процедуру проходят все претенденты на обучение. И никто пока не умер... — Он кашлянул и поспешил обратно, пробормотав на ходу: — Да уж, вот это каламбур.

— Учитель! — окликнул я его, и эхо сразу загудело в потолках. — А что потом делать?

Уже у выхода из зала Галей обернулся.

— Для начала пройди Комиссию, опоссум.

Он вышел, оставив нас одних перед золочёной дверью.

Мы переглянулись и принялись ждать.

— Нервно... — заволновалась Мидори.

За ней начала нервничать и Кика, а за ними — я и Мичи.

Казалось, один Горо был спокоен, но он только притворялся, потому что то и дело начинал теребить пуговицу на пиджаке, да и испарина на лбу его выдавала.

И вот наконец это случилось.

Регистрационный фонарь вспыхнул ярче и сменил цвет на зелёный.

— Я пойду! — Мичи растолкал всех и первым поспешил к двери. — Быстрее зайду, быстрее выйду!

Не оглядываясь, он скрылся в зале и гулко хлопнул за собой дверью, а мы снова принялись ждать.

Прошло около получаса, и все это время мы не сводили глаз с фонаря.

И вот он мигнул, а затем сменил цвет на белый. Золочёные створки дверей открылись, и из зала вышел Мичи, бледный и немного ошеломлённый.

К нему подскочила Мидори.

— Ну что? Говори, не томи!

— Сказали, что я прохожу в средне-сильную группу Стражей-Телохранителей.

— Да! Да-а! — захлопала в ладони Мидори и крепко обняла Мичи. — Поздравляю! А какое у тебя число резерва?

Мичи почесал в затылке.

— Сказали, что триста из пяти тысяч.

— А это хорошо или плохо? — уточнила Кика.

— Средне-сильно, видимо, — к Мичи наконец вернулась привычная беспечная улыбка.

Я хлопнул его по плечу.

— Молодец, голос разума. А что Комиссия у тебя спрашивала? Как это число измеряют вообще?

Мичи перестал улыбаться и задумался.

— Так... я зашёл в зал, увидел трёх Алхимиков и большой трон... красивый такой... хм... потом меня попросили сесть на него...ну я сел... — Он нахмурился ещё сильнее и добавил: — А дальше... дальше не помню.

От его слов мурашки пронеслись по спине.

Воцарилась тревожная тишина, и в этой тишине мы услышали, как еле заметно зашипел регистрационный фонарь над дверью.

Цвет с белого снова сменился на зелёный.

Все, как один, уставились на фонарь, лишь Мичи продолжал смотреть в пол, хмуриться и вспоминать, что с ним было.

— Кто следующий? — шёпотом спросила Мидори.

Идти в зал она больше не хотела.

Я переглянулся с Горо, вспотевшим как после пробежки, и ответил:

— Ладно, теперь моя очередь...