— ЛАДИСЛА-А-АВ! — прокричал я.
Во мне было столько мощи, что казалось, от голоса ломались деревья. Люди, сражающиеся по всему Тунтурийскому плоскогорью, пригнули головы.
Замерли все — мои враги и союзники. Исход битвы решали уже не они.
Ладислав обернулся и увидел меня, наши взгляды встретились. Он попятился, не в силах справиться со страхом. Именно страх и стал причиной его ненависти к Колидам. Сын Бартла прошептал только одно имя.
Моё имя.
— Ратибор...
Но я ощущал себя не только им. Я остался Кириллом Волковым и точно знал, что происходит вокруг, и почему я здесь. А ещё я отлично осознавал, что со мной случилось.
Ритуал сработал, только не так, как обычно. Тело Ратибора было уничтожено, его сжёг Николай Ланне, но сам Ратибор успел возродиться в теле своего потомка, вдохнув в него ту же жизнь, что и была отдана для ритуала. То есть мою собственную.
Он воскресил меня и воскрес вместе со мной.
Мои мысли переплелись с его мыслями, мои воспоминания объединились с его воспоминаниями, мои чувства наполнились его чувствами. Моя сила возросла его силой. И теперь я шёл на своего врага, уже зная, что его ждёт.
Он тоже это знал.
— Ратибо-о-о-р! — крикнул Ладислав и на глазах своей недобитой армии пошёл мне навстречу. — Ратибор! Мы вместе можем править этим миром! Колиды и Искацин! Это будет грандиозный союз двух великих родов! Весь мир содрогнётся от нашей силы! Сын бога бури и сын богини судьбы! Не будет никого могущественнее нас! Представляешь, что будет с этим миром?
— Представляю, — бросил я, сжал крепче меч и рванул на Ладислава.
Тот тоже устремился мне навстречу и взмахнул мечом. От первого удара нашего оружия над полем боя пронеслась горячая волна, от клинков брызнули искры. В горах загудело эхо.
Ладислава оттащило назад, у его ног заклубился пепел. Он перевёл дыхание и снова крикнул:
— Ратибо-о-ор! Подумай! Император подпишет все бумаги, он отдаст тебе земли Колидов! Он отдаст тебе всё, что ты захочешь!
Я смерил Ладислава взглядом и процедил:
— Твой император уже подписывал бумаги. Ими только зад подтереть. Я больше не веду переговоров с родом Искацин.
— Зря ты так! Император будет ждать тебя во дворце! Его здесь нет!
Я ухмыльнулся.
— Не беспокойся, я навещу его.
Следующий мой удар опять отшиб Ладислава назад. Тот разозлился. Его доспех вспыхнул огнём, над головой разразился гром, засверкали молнии Бартла.
— Тогда иди и умри! — Он ринулся в бой.
— Уже бегу. — Я шагнул вперёд, поднял меч и рубанул так, что Ладислава отбросило на спину.
Он вскочил и опять бросился на меня. Наши клинки сшиблись в бою. Ладислав бился изо всех сил, виртуозно махал мечом, проводил мощнейшие атаки, нападал и оборонялся, но всё равно проигрывал.
Ну а я вспомнил все приёмы своего учителя Галея, а ещё другого учителя — наставника Ратибора. Это был великий мастер северного племени Колидов. Это был мой отец.
Был у меня и другой отец, он тоже когда-то учил меня сражаться.
— Ты не погасишь пламя Ган, ублюдок! — орал Ладислав и бросался на меня с мечом всё настырнее и злее.
Вокруг нас вспыхнул огонь. Он поднялся выше, заполыхал по всему Тунтурийскому плоскогорью, загорелись даже ближайшие скалы.
— Ну? Что ты теперь скажешь?! — Ладислав поднял меч к небу, и в клинок ударила молния. Меч раскалился добела. — Огонь Ган тебе не погасить, Ратибор! Твои земли сгорят!
— Это вряд ли. — Я махнул рукой со щитом Стража.
На пальце этой же руки было надето кольцо Сферы Защиты Хого. Оно придало мощи моему защитному зонту, и он накрыл всю долину. Пламя Ган угасло почти мгновенно.
Ладислав скрипнул зубами от злости и опять рванул на меня.
Я отразил его отчаянную атаку, увернулся и рубанул по доспеху. Вот теперь на нём появились не только царапины. Меч Колидов резанул броню полубога, как картон, а заодно и тело. Кровь хлынула из его раны, закапала на землю, задымилась и завоняла палёным мясом, но Ладислав всё ещё стоял на ногах.
На него смотрела вся его армия.
На него смотрел его небесный отец.
— Нет, Ратибор! Я не позволю тебе сгубить мою славу! — Ладислав развернулся и внезапно ударил по ближайшей скале мечом.
Та раскололась на глыбы, и противник принялся метать их в меня.
Камни нагревались в его руках и летели, как разгоревшиеся кометы. Я разбивал их мечом и с каждым шагом приближался к своему противнику, а тот отбивался от меня всё отчаяннее.
Обломки скалы грохотали, трещали и падали к моим ногам, крошки летели в стороны, били градом по округе и вспахивали землю. Поле нашей битвы дымилось и вздрагивало, будто сражались два гигантских голема.
Первые рассветные лучи озарили небо и осветили Тунтурийское плоскогорье. Армии продолжали смотреть на бой двух своих командиров, будто оцепеневшие.
А я подходил всё ближе к своему врагу.
— Сдохни, Ратибор! — орал тот и швырялся раскалёнными камнями. — Тебя здесь вообще не должно быть!
Когда камни закончились, Ладислав ухватил подбитый верхолёт, поднял его над головой, воспламенил стальную махину прямо в руках, а потом размахнулся и запустил в меня.
— Сдо-о-о-охни, настырный Колид!
Световое Лезвие моего меча полоснуло летящий верхолёт, и две его половины рухнули по обе стороны от меня, ну а я пошёл дальше.
Ладислав тяжело дышал и с ужасом смотрел, как его последние шансы рушатся. Он опять попятился.
— Ратибор... ради нашего общего божественного будущего... давай поговорим.
— Нет.
— Мы могли бы объединиться...
— Нет.
— Будь ты проклят, Ратибор! — Ладислав опять закричал от бессилия и кинулся к другой скале.
В несколько мощных рывков он поднялся по склону и достиг вершины. Видимо, стремился быть поближе к небу, чтобы получить побольше силы.
В него ударила молния. Он вспыхнул огнём, увеличивая свою силу и наполняя астральное тело мощью Ган, а потом снова заорал на всю долину:
— Будь ты проклят, Ратибор! Мой небесный отец проклинает тебя! Пусть все твои потомки сдохнут в муках! Пусть они смотрят, как ты падёшь с этой вершины к моим ногам! Пусть...
Я тоже рванул наверх, на бегу убирая меч в ножны.
Ладислав поднял оружие, расставил ноги и принял стойку, чтобы отбить мой удар, но я вышиб меч из его руки щитом Стража. Сфера Хого снова сработала во всю свою мощь.
А потом я дал волю ярости.
Обхватив ладонью его затылок, я вбил Ладислава лицом в ту самую вершину скалы, на которой он стоял, потом — ещё и ещё раз. И так много раз.
Скала дрожала под ударами, а я всё пробивал её вершину лицом Ладислава. По его длинным белым волосам текла кровь, трещали зубы и хрустел хрящ носа.
— Ра... ти... бор... — прошептал он тем, что стало его губами. Кровавым месивом.
Стоя на вершине, я бросил его к своим ногам.
— А теперь вставай!
Он еле поднял голову и посмотрел на меня с ужасом, уже догадываясь, что я собираюсь сделать.
— Убей меня в бою... прошу тебя, Ратибор, — прошептал он с мольбой. — Ратибор, мы ведь полубоги и должны уважать друг друга. Убей меня в великом бою, о котором будут слагать легенды...
Я наклонился к изуродованному лицу Ладислава, посмотрел в его потускневшие глаза, залитые кровью, и ответил:
— Нет.
Он сглотнул и глянул на небо, будто просил помощи у своего отца.
Молнии всё ещё сверкали над нами, грохотал гром, но в долине стояла гробовая тишина. Войска застыли в ожидании, глядя на вершину скалы.
— Вставай, Ладислав! — велел я громко. — Или прими смерть, лёжа на лопатках!
Он сжал кулаки, перевалился на живот и еле поднялся. Я взял его за шею и повернул лицом к его же армии.
— Посмотри на них, ублюдок. Они поверили тебе, а ты их обманул. Ты обрёк их на смерть. И теперь это войско тебе не принадлежит, но ты попросишь у них прощения за дела твоего рода.
— Ратибор... — взмолился он, пошатываясь на слабых ногах и не сводя глаз с солдат внизу. — Только не так... прошу тебя... только не так...
Я отпустил его шею.
— Пора, Ладислав. — Не знаю точно, кто из нас сказал это: я или Ратибор.
Сын Бартла рухнул на колени и опять посмотрел на остатки своего войска, а потом опустил голову.
Я вытянул меч из ножен и тоже посмотрел на тех, кто стоял внизу, окинул взглядом затихшую долину. Солдаты всё так же стояли в ожидании и смотрели на вершину скалы. Я видел среди них бойцов своего клана, видел своего учителя, видел воздушных и подземных магов — видел всех, кто пришёл сегодня сражаться со мной.
Мой меч поднялся над головой Ладислава.
— Ратибор... — выдохнул он.
Это последнее, что он сказал. Моё имя.
Меч рубанул его по шее точно так же, как когда-то Ладислав казнил Андрея Снегова. Теперь пришла очередь и самого палача.
Раздался короткий хрусткий удар — и голова полубога упала к моим ногам. Она покатилась по склону скалы, подскакивая на камнях, пока не провалилась в овраг и не замерла в снегу у подножия.
Обезглавленное тело Ладислава так и осталось стоять на коленях.
Я снова окинул взглядом долину.
Ответом мне стал поднимающийся гул ликования. Земли Колидов огласили крики радости. Моя армия вскинула оружие, оно было уже не нужно. Солдаты Дома Ланне и Императорского Дома, которых осталось не так уж много, сдались добровольно.
Выше поднялись знамёна с гербом Дома Волкова и союзнических войск. В небе загрохотали снаряды заклинаний, но на этот раз они никого не убивали. Вверх метнулись вихри воздушных магов. Это был наш общий армейский салют.
Я поднял меч Колидов, и под грохот орудий и гул ветра мне ответили тысячи глоток:
— Волков! Волков! Волков!
Победный клич разнёсся над полем боя, загудел в горах эхом. Нет, люди не кричали «Колид» или «Ратибор». Они скандировали:
— Волков! Волков! Волков!
Причем кричали не только те, кто пришли сегодня со мной, но и те, кто сражался за Стокняжье. Военные Дома империи.
Под оглушительный рёв армии я спустился со скалы к подножию и тут услышал отчаянный вопль совсем рядом:
— Кирилл!!! Кирилл, твой отец!..
Меня бросило в холод. Я обернулся и увидел, как ко мне идёт Саргон. На руках он нёс тело моего отца.
— Нужен Целитель! Срочно Целителя! — кричал Саргон. — Найдите Целителя!! Раненый ещё дышит!!
Я бросился к отцу, расталкивая солдат. Не знаю, насколько мои целительские навыки могли помочь, но я был готов отдать жизнь за своего отца.
Внезапно Саргона окружили листья, они налетели с неба и закрутились воронками.
— Здесь есть Целитель! — выкрикнули сверху.
Прямо с неба в окружении листьев спустилась девушка, она встала на камни и подбежала к Саргону.
Увидев её, я на мгновение замер на месте.
— Мидори...
— Камэко! — горячо отозвалось внутри.
Она переродилась так же, как я — никаких сомнений. В ней воплотилась Камэко.
Девушка на меня не смотрела. Саргон положил тело отца перед ней на землю, и Мидори сразу же склонилась над ним.
— Мидори! — крикнул я и кинулся к ней.
Передо мной расступились солдаты, гул вокруг начал стихать. Я подбежал к отцу и Мидори, опустился рядом с ними на землю. Девушка посмотрела на меня и улыбнулась.
— Здравствуй, Ратибор. Муж мой.
От её взгляда меня прошибло жаром.
Отец будто почувствовал, что я рядом. Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня с сожалением.
— Прости, сынок... я не успел...
— Всё хорошо, пап. — Я положил ладонь на его холодный лоб, а потом взял отца за руку. — Мидори вылечит тебя.
Девушка продолжила лечение. Вокруг тела отца выросла трава, она отдавала ему целительскую силу земли.
Тем временем вся армия уже затихла.
— Он справится, — произнесли за моей спиной.
— Мы с тобой, командир.
— Мой голос разума говорит мне, что наша Мидори и на том свете кого хочешь достанет.
Меня обступили бойцы из моего клана. Тяжёлая ладонь учителя легла мне на плечо.
— Твой отец сильный, он выживет.
Я посмотрел на учителя и ребят.
— Спасибо, что сегодня сражались за меня.
Мичи кивнул, переглянулся с остальными и ответил со всей серьёзностью:
— Мой голос разума говорит мне, что мы не только сражались, но ещё и победили. Но отпразднуем, когда твой отец сможет держать самую тяжёлую кружку с пивом во всём Стокняжье.
Тем временем девушка водила над отцом ладонями и шептала заговоры, а он всё смотрел на меня, будто прощался. На жизнь он не рассчитывал. Но если прежняя Мидори вряд ли бы справилась с умирающим, то сегодняшняя Мидори творила чудеса.
Рана от меча на его груди зарастала на глазах, порезы исчезали, кожа очищалась, дыхание становилось не таким тяжёлым и хрипучим. А ещё из глаз уходил красный свет фагнума. Прямо сейчас Камэко убирала яд из тела моего отца.
И вот уже через несколько минут он задышал ровнее и легче. Он даже смог улыбнуться и крепче стиснуть мою руку, мертвецкая бледность прошла, на лице появился здоровый румянец.
Камэко вдохнула в него силу южных лесов.
Девушка провела ладонью по его седоватым волосам и нежно поцеловала в лоб.
— Живи, великий воин Колидов.
Отец ещё крепче ухватился за мою ладонь и поднялся. Я обнял отца, зажмурившись и еле сдержав слёзы.
— Папа... господи, как же я рад, что ты снова со мной.
Я посмотрел на Мидори, всё ещё не веря, что она сумела вытащить моего отца с того света.
— Спасибо тебе. Но ты сможешь вылечить остальных раненых?
Она оглянулась на поле бывшей битвы, на сотни и тысячи раненых солдат.
— Смогу! — кивнула уверенно.
Листья вновь подняли её над землёй. Девушка собрала все свои силы, вскинула руки и зашептала свои заговоры уже над всей долиной.
И вот по залитой кровью земле Тунтурийского плоскогорья полезла трава, она поднималась всё выше, крепла и окутывала раненых, отдавая целебные силы природы. Чтобы исцелить всех моих воинов, Камэко понадобилось около часа. И всё это время листья держали её в небе, а по всей долине росла трава. Ароматы зелени заглушали запахи крови и пепла.
Я смотрел на неё снизу и будто не мог насмотреться.
Тёплый ветер трепал мои грязные волосы, кожу грели рассветные лучи, а я всё пялился на Мидори, как заворожённый. Или это Ратибор смотрел на свою Камэко.
Хотя это делал не только я. Всё войско сейчас смотрело только на неё.
— И это девчонка из моей деревни... — пробормотал рядом со мной Мичи. — А я её когда-то чокнутой называл.
— Она как Нуо из пьесы, так же прекрасна, — прошептала Исидора, с восхищением глядя на Мидори. — А ты как Рю Усан, Волков. Такой же придурковатый.
Ратибор внутри меня тихо рассмеялся.
— Ты, как всегда, зришь в корень, крошка, — захохотал Саблин.
— Я тебе не крошка, дурак! — Исидора тоже не сдержала тихого смеха и обняла Саблина.
Когда Мидори наконец спустилась на землю, то ни одного раненого не осталось. Она исцелила даже выживших чароитов-смертников, вытянув из них фагнум, как и из моего отца.
Но сейчас девушка больше ни на кого не смотрела — только на меня одного. Вот теперь она дала волю эмоциям и радости. Бросилась навстречу, пронеслась по камням и кинулась мне на шею.
— Ты вернулся! Мой Ратибор!
— Я ждал тебя весь бой. Где ты была?..
Вместо ответа она поцеловала меня. В этот момент все чувства Ратибора нахлынули и на меня. Я крепко обнял девушку и жадно поцеловал в ответ.
Вокруг снова ликовала армия, а мы стояли у скалы и целовались. Не отрываясь от губ Мидори, я взмахнул рукой, и нас накрыл защитный зонт Хого, рядом закружились листья, закрывая нас ото всех.
Мидори всё никак не хотела от меня отходить и всё шептала «Ратибор, ты вернулся», но потом неожиданно вздрогнула, будто только очнувшись, и посмотрела на меня испуганно.
— Кирилл?..
Я улыбнулся уголком рта.
— Привет.
Наверное, это был самый идиотский ответ, который можно было придумать в такой пафосный момент. Мидори наконец осознала себя не только Камэко, но вспомнила и собственную личность.
— Ты жив! — Девушка опять кинулась мне на шею и всхлипнула. — Жив! Жив!
— Ну да. — Я обнял её и приподнял над землёй. — Только во мне полубог поселился, как и в тебе, но в целом всё в порядке.
Она покраснела и отстранилась.
— Извини, я не хотела к тебе лезть.
Странное было ощущение... я смотрел на Мидори, и чувства зашкаливали. Те забытые, которые зародились ещё в начале нашего знакомства. Я ведь влюбился в неё тогда, как придурок, а потом всё куда-то провалилось.
Я снова обнял её.
— Нам с тобой надо доделать дела, и кое-кого навестить. Мне тут сказали, что он ждёт меня во дворце. Зачем заставлять человека ждать?
Она стиснула мою руку:
— Подвезти тебя до Измаила?
Я покачал головой и кивнул в сторону.
— Нас подвезут.
Она посмотрела туда же и заулыбалась. Через всю долину ко мне нёсся Демон. Он сшибал людей на пути и бежал с такой скоростью, что рвал землю из-под себя. Зверь скалился от бешеной щенячьей радости, и все спешили убраться с его пути, шарахались в стороны.
— Чар-р-р-р-родей!! — раздавался в моём сознании его голос. — Чар-р-р-р-р-родей!
Он разглядел меня даже за завесой листьев. Волк протаранил мой защитный зонт Хого, перед ним разлетелась вся зелень Мидори, и он сшиб меня на землю. Его горячий язык вывалился из пасти, и Демон принялся вылизывать мне лицо. Его хвост мотало из стороны в сторону вместе с его мохнатым задом.
— Ты машешь хвостом, — рассмеялся я.
— Да ну, нет! — тут же возразил Демон.
— Машешь.
— Тебе показалось.
— Да машешь, я же вижу.
— Это точно не я! Хвост — субстанция относительно меня совершенно чужеродная.
Огромной лапой он повалил на землю и Мидори, а потом вылизал и её лицо. Она обняла его за лохматую шею.
— Так куда там надо тебя подвезти? — уточнил он у меня деловито.
— Нужно убрать с дороги последнего врага.
— Убрать? — встрепенулся Демон. — Хирургически?
— Хирургически.
Внезапно передо мной появился целый взвод варваров на пространственных панголинах. Хотя теперь называть их варварами язык уже не поворачивался. Это были маги без Знамения, такие же как Иномирцы. Их привёл Николай Кудинов.
Он спрыгнул с панголина и поклонился.
Я не стал тратить время, быстро оседлал Демона и посмотрел на людей, собравшихся вокруг меня.
— Прогуляемся до столицы! Нас там заждались!
Мидори уселась на Демона позади меня, обняла и тесно прижалась к моей спине.
— Ратибор, — услышал я её шёпот. — Ни одна сила мира не сможет сравниться с тем, как я тебя люблю.
В столицу мы въехали уже через час.
Впереди шёл Демон со мной и Мидори, сразу за нами — весь клан Волкова на колесницах воздушных магов, а дальше — Иномирцы отца на варанах и люди Кудинова на пространственных панголинах.
Чтобы войти в главный город Стокняжья, мне не нужна была армия. Никто даже не встал у нас на пути. Ни один солдат. Горожане не прятались, а, наоборот, выходили на улицы. Все наблюдали, как мои люди продвигаются по улицам столицы прямиком к императорскому дворцу и шептались:
— Это Волков... посмотрите!
— Он не предатель.
— Он пришёл вершить правосудие!
И все понимали, что будет дальше.
Доехав до дворца, я и Мидори спешились, но Демон пошёл позади нас, утробно порыкивая. Иномирцы и бывшие варвары остались на улице, а внутрь со мной отправился только мой клан.
Они окружили меня, готовые вступить в схватку в любой момент, но этого не понадобилось. Во дворце, как и в самом городе, никто не посмел преградить мне дорогу.
Слуги и охрана только передавали друг другу:
— Это Волков. Пропустить его!
И все пропускали меня, расступались в стороны и с трепетом наблюдали за каждым моим шагом. Я же шёл в тронный зал, потому что именно там, прямо посередине, находился силовой знак рода Искацин — символ пламени, знак Сферы Огня Ган.
И вот я остановился перед большими золочеными воротами в тронный зал.
— Приготовьтесь, — на всякий случай сказал я своим ребятам.
— Мы всегда готовы тебя защищать, Кирилл Миронович, — серьёзно ответил мне Мичи.
Я кивнул и размахнулся щитом Стража. Двери распахнулись от моей таранной волны, и я немедля шагнул внутрь.
Посередине зала, в огромном факеле статуи бога Бартла, полыхал огонь Ган, а внизу, у подножия изваяния, стоял трон императора. Он действительно меня ждал.
Рядом сидела вся его семья — те, кто остался в живых: жена, две дочери, уже без мужей, и несколько маленьких внуков. Все три сына императора погибли. Сам же Борислав Искацин, как всегда, прикрывался кем-то другим. На этот раз своей семьёй: женщинами и детьми.
Он поднялся с трона, всё такой же величественный. Его бульдожья челюсть дёрнулась, и он громко заговорил, положив ладонь на рукоять меча в ножнах на поясе:
— Я ждал, что ты явишься, Ратибор! Мне уже доложили, что моя армия пала! Но, как видишь, я не покинул своего дворца!
— Ты не покинул своего дворца, потому что тебе нигде не найти защиты, — сказал я холодно. — Твой народ отвернулся от тебя, и даже самый последний слуга презирает весь твой род. Ни один паршивый охранник не остался, чтобы защитить тебя. Тебе просто некуда идти, Борислав. Есть только знак Ган, у которого ты пытаешься найти защиту, но вряд ли он тебе поможет.
Я остановился напротив трона, за мной встал мой клан, а по обе стороны от меня — Мидори и Демон.
Зверь скалился, его жёлтые глаза внимательно наблюдали за каждым движением императора. Мидори тем временем смотрела на семью Борислава Искацин и контролировала их.
Император с ненавистью оглядел моих ребят и снова посмотрел на меня.
— Каким бы ты жестоким ни был, ты не будешь убивать невинных. — Он глянул на остатки своей семьи. — Неужели ты убьёшь женщин и детей, чтобы истребить род Искацин?
— А не так ли ты сам собирался истреблять род Колидов? — процедил я. — Тебя не смущали ни женщины, ни дети.
— Значит, ты и знак Ган уничтожишь?
— Если он будет мне мешать.
Тяжёлая челюсть императора дрогнула, он нервно сжал кулаки, но быстро взял себя в руки.
— Что ты хочешь от меня? Говори, что ты хочешь, Колид! Хочешь северные земли? Так я отдам их тебе!
— Всё, что мне нужно, я заберу сам.
— А бумаги... — Он торопливо вытащил из кармана бумаги со своей подписью о передаче земель. Его руки дрожали. — Вот бумаги! Я подписал их! Тебе и твоему народу достанется вся Тунтурия, все залежи соли, что там есть! Что тебе ещё надо?
— Ты думаешь, у тебя получится откупиться?
Я неторопливо вытянул меч из ножен. Всё его семейство в ужасе шарахнулось к стене, за статую Бартла.
— Здесь огонь Ган! — крикнул император. — Он защитит меня!
— Можешь проверить. — С мечом наперевес я направился к нему. — Я могу убить тебя сразу или в бою. Выбирай. Ладислав очень просил, чтобы я убил его в бою. А ты что скажешь, Ваше Величество?
Я начал подниматься по ступеням к трону.
Борислав совсем побледнел, хоть и так был бледный. Он попятился и забормотал точно так же, как Ладислав:
— Ратибор, давай договоримся. Обо всём ведь можно договориться, ты же понимаешь.
— Мы уже договаривались. У тебя был шанс.
С каждой ступенью я всё ближе подходил к императору, а он всё дальше отходил к статуе Бартла. Понимая, что вряд ли ему удастся избежать возмездия, он вынул меч и приготовился.
— Последний раз тебя прошу, Ратибор. Давай всё обсудим... ну? Ты хочешь занять мой трон, да? Это тоже можно обсудить. Всё можно обсудить... мне всё равно пора на покой, трон свободен. Он твой! Забирай! Ну? Что ещё тебе надо?
— Папа! — возмущённо заголосила одна из дочерей, высунувшись из-за статуи. — Ты обещал трон мне! Я следующая после Августа, а он погиб!
Император ничего ей не ответил — ему было не до неё. Я приближался всё быстрее, а отступать ему было некуда.
— Ратибор... ну что ты решил насчёт трона? — спешно забормотал он.
— Всё, что мне нужно, я возьму сам, — повторил я.
В этот момент Борислав кинулся на меня, взмахнув мечом. Это последнее, что он успел сделать. В два удара я вышиб меч из его рук. Оружие упало, и я поднял его, после чего с двумя мечами снова пошёл на Борислава.
— Ратибор, ты не посмеешь убить императора. Я есть власть, а ты должен...
Я перекинул императору его меч.
— Если ты власть, то покажи её мне!
Тот ухватился за рукоять меча, в отчаянии бросил на меня взгляд и кинулся в атаку. Наши клинки со звоном схлестнулись в ударе. Борислава отшибло назад, он вжался спиной в статую Бартла, ну а я одним ударом вбил клинок ему в грудь.
Император дёрнулся, повиснув на моём мече. Он будто до сих пор не верил, что это случилось. Я задрал голову и посмотрел на факел с огнём Ган. Он горел так же ровно, будто богу Бартлу было уже всё равно, что происходит с его далёким потомком.
— Не... не... — Император ещё раз дёрнулся в предсмертной агонии.
Он заглядывал мне в глаза и всё пытался что-то сказать.
— Не... не...
— Ненавидишь меня? — Я продолжал держать его на клинке.
— Не... не... не убивай... мою... семью...
Выдохнув это уже вместе с брызгами крови, он обмяк, и я рывком выдернул меч из его груди. Император Борислав Искацин повалился у ног статуи бога бури и правосудия.
Пламя Ган продолжало гореть ровно.
Я повернул голову и посмотрел на семью Борислава. Женщины и дети. Убить их у меня бы не поднялась рука, но для всего рода Искацин я приготовил справедливое возмездие.
— Камэко, — обратился я к Мидори, — твой выход.
Девушка шагнула вперёд и вытянула руку в сторону затихших за статуей людей. От её ладони к ним потянулся свет, и в потоке лучей появились мириады мерцающих капель. Они полетели от каждого человека из семьи Искацин к руке Мидори.
Она забирала их память о магии и своём роде.
Точно так же, как когда-то род Искацин забрал магию у рода Чи, сделав их варварами. Теперь они сами станут варварами. Единственными на всей земле людьми без магии. И каждое последующее их поколение будет оставаться таким же.
Жестоко? Да. Справедливо? Конечно.
И Ратибор внутри меня был согласен со мной.
Безотрывно я наблюдал, как память покидает весь род моего заклятого врага, как они теряют всё, чем владели, и становятся больше не опасны для моего народа. Прямо сейчас род Искацин угасал в веках. А пламя Ган горело по-прежнему ровно, и статуя бога бури и правосудия возвышалась над залом, освещая его мрак.
Когда Мидори закончила ритуал поглощения памяти, я развернулся и вышел из зала. За мной отправились мои люди и мой Демон.
И точно так же никто не посмел преградить мне дорогу. Ни слуги, ни охрана. Они отправились на улицу вместе со мной, а когда я вышел во двор перед замком императора, то увидел, что площадь заполонили люди.
Простые горожане.
Они замерли в тишине, наблюдая, как я выхожу из дворца. Их реакция могла быть какой угодно. Они понимали, что только что я убил их императора. Да, предателя и лжеца, но всё же это были его подданные.
В гробовой тишине слышался только тихий рык Демона.
И тут один из слуг на крыльце выкрикнул:
— Он пощадил семью императора, но теперь они варвары! Справедливое возмездие свершилось!
Тишина на площади сменилась сначала тихим гулом и перешёптыванием, а потом гул начал нарастать, пока не перерос в ликование. Через минуту люди вскинули руки в единой порыве.
— Колида на трон! Колида на трон! Колида на трон!
Мне пришлось остановиться, потому что люди не давали мне отъехать от дворца. Меня снова окружил мой клан, готовый, если что, отбивать меня от атак. Но никто атаковать не думал. Народ ликовал.
— Все они пойдут за тобой, как и твой клан, Кирилл, — сказала Мидори, положив ладонь на моё плечо. — Стокняжье выбрало себе великого вождя. Они хотят жить в новом мире, ведь старый уже поглотила тьма. И ты будешь жить вместе с ними. О тебе будут слагать легенды, новый император Стокняжья. О тебе и о твоём народе. Осталось только освободить его до конца.
От её слов по телу пронеслись мурашки.
Я посмотрел на неё и понял, что только что со мной разговаривала не Мидори, а Камэко. Но обращалась она не к Ратибору, а ко мне, Кириллу Волкову.
Девушка улыбнулась и прикоснулась пальцами к моей щеке.
— Оставь нам грядущую ночь, мой молодой нартонец. Одну только ночь. А мы оставим вам всю грядущую жизнь.
Я не сразу понял, что она имела в виду. Камэко снова стала Мидори, и только вечером, когда я вошёл в комнату, которую для меня приготовили слуги во дворце, до меня дошёл весь смысл слов Камэко.
В комнате меня ждала Мидори.
— Эта ночь будет только наша, — прошептала она и направилась ко мне. — А потом мы уйдём. Оставим новый мир своим детям, отдадим его в их руки, а сами растворимся в прекрасном небытие. Лишь память оставит о нас легенды.
— Камэко... наконец-то... — Мои губы прошептали это сами по себе, во мне заговорил Ратибор.
Последнее, что я запомнил в подробностях — как мои руки обхватывают стан девушки и сжимают её в объятьях, как она целует меня, а её ладони скользят под моей рубашкой. Потом меня будто опалило изнутри. Моим сознанием и телом полностью завладел Ратибор, он и продолжил ночь с Камэко.
Остальное я помнил только обрывками.
Как с шелестом падало платье, как лунный свет играл на голом теле девушки, как она стонала и выгибалась, как её пальцы сминали простынь, а губы шептали моё имя...
...Наутро я еле разлепил глаза.
Повернул голову на подушке и увидел, что рядом со мной спит Мидори. Выходит, я всё правильно понял. Ратибор и Камэко провели вместе ночь, используя наши тела. После этого они вернули нам наши жизни.
Только надо было всё равно проверить.
— Мидори... — шепнул я.
Она шевельнулась и во сне прижалась ко мне голым телом, после чего потянулась так соблазнительно, что у меня и без Ратибора всё поднялось.
Открыв глаза, Мидори наконец осознала, где она и кто на неё смотрит. Кажется, у неё был шок. Сначала она оцепенела, после чего отпрянула от меня в такой панике, что чуть не свалилась с кровати.
— Кирилл?.. Ты что тут делаешь? Ты зачем ко мне пришёл?!
— Вообще-то, это ты ко мне пришла.
Она прикрыла грудь простыней и только сейчас до неё дошло, что она голая, и я тоже голый. И всё явно указывает на определённые события.
— Мы что? Это самое... — Её глаза распахнулись то ли от ужаса, то ли от восторга.
— А ты не помнишь?
Она нахмурилась, замерла на несколько секунд, а потом её щёки порозовели. Видимо, что-то вспомнила.
— А ты Камэко сейчас в себе чувствуешь? — спросил я.
Она мотнула головой.
— И я не чувствую Ратибора. Хотя кольцо Хого на мне осталось.
— Ратибор и Камэко ушли. — Мидори подвинулась ко мне и легла рядом, не забыв плотнее прикрыться. — Они оставили нам жизнь и покинули этот мир. Теперь их не возродить больше.
— Думаю, они этого и хотели. Чтобы мы сами решали свою судьбу.
Я бесцеремонно стянул с девушки простынь, притянул к себе и поцеловал. Чувства, что вспыхнули к Мидори с новой силой, уже не ушли никуда...