БИЛЛИ

Желание сесть на лошадь и просто ускакать навстречу закату было почти непреодолимым. Свобода была прямо здесь, в пределах досягаемости. Больше никаких Риччи, никаких угроз мафии, никакого «Беллероуз»… Я могла просто исчезнуть и заново обрести себя. У меня все еще был доверительный счет, на котором хранилась подозрительно большая сумма денег, оставленная моими родителями. Я никогда не прикасалась к ним раньше, почти уверенная, что они были получены незаконным путем и могли быть одной из причин, по которой кто-то пытался сжечь нас заживо. Но, черт возьми, может быть, это было лучше, чем подвергать смерти других людей, когда они пытались мне помочь. Даже если они были украдены.

Однако я не могла заставить себя уйти. Во-первых, я не могла оставить Анджело пострадать от гнева его отца из-за моего отсутствия. Неважно, насколько Джованни гордился своим сыном, он все равно причинит ему боль. И потом, были «Беллероуз». Ретт, Грей… даже Джейс. Может, сейчас они и ненавидят меня, но крошечная часть меня лелеяла надежду, что мы сможем оставить это в прошлом и вернуться к тому, как все было.

Кроме того, я никогда в жизни не ездила верхом и не собиралась учиться этому при побеге.

Так что в конце концов мне пришлось заставить себя вернуться в дом. Я еле волочила ноги, но мой желудок урчал от потребности в еде, так что мне пришлось собраться с духом.

К счастью, казалось, что все участники «Беллероуз» собрались в подвальной студии звукозаписи, так что я могла спокойно приготовить себе сэндвич. Пол заскрипел, когда я разрезала свой сэндвич на треугольники, и я ахнула, когда сильная татуированная рука схватила меня за бедро.

— Я искал тебя, — прокомментировал Анджело, другой рукой обхватив мое запястье, как будто боялся, что я могу попытаться пырнуть его ножом, который держала в руке. — О чем вы там болтали? Ты ведь не собиралась делиться нашими личными делами, не так ли, Белла?

Опасная нотка в его голосе заставила меня задрожать от страха. Он говорил тихо, его губы касались моих волос, когда он крепко обнимал меня. Стороннему наблюдателю мы могли бы показаться влюбленной парой, разделяющей мгновение. Это не могло быть дальше от истины. Я была так сосредоточена на скрытом наблюдении, что забыла, что Анджело не был моим другом.

— Конечно, нет, — прошептала я, пытаясь унять бешено бьющийся пульс. — Я не дура.

— Нет, ты не дура. — Его хватка на моем запястье усилилась до боли, и я ахнула, выронив нож. — Но ты безнадежный романтик, Белла. Мы оба это знаем. Так что подай на меня в суд за мою подозрительность.

Я захныкала от боли в запястье. — Ангел, ты делаешь мне больно.

Он резко вздохнул, мгновенно отпуская меня. Неужели он даже не понял?

— Просто не забывай, как много у нас обоих поставлено на карту, Белла, — прошептал он, делая шаг назад. — Боль, через которую ты прошла, будет похожа на щекотку, если мой отец узнает, что мы сфабриковали тест на беременность.

Я с трудом сглотнула, слезы защипали мне глаза. — Я не забуду. — В конце концов, на моем теле было множество шрамов от пыток, которым я подверглась после того, как меня похитили с концерта.

Анджело глубоко вздохнул. Я по-прежнему стояла к нему спиной, поэтому не могла видеть выражения его лица и не была уверена, что мне понравится то, что я там увижу.

— Как Ви? — Спросила я, по какой-то причиненуждаясь в том, чтобы добиться от него человеческой реакции. — Она знает, где мы находимся?

Он помолчал лишь мгновение, прежде чем ответить. — Конечно, знает, — сказал он холодным тоном. — Она моя жена, и ничто этого не изменит. Ты просто моя любовница и мать моего наследника. Не более того.

Его голос был твердым и ясным. Мне нравилось думать, что это было сделано в интересах наших наблюдателей, но… Я не была уверена.

Затем он ушел, оставив меня наедине с моим сэндвичем, к которому у меня больше не было никакого аппетита.

Вот только я была не одна. Кто-то вышел из тени двери, ведущей в подвал, и я чуть не выпрыгнула из собственной кожи от страха.

— Джейс, — выдохнула я, прижимая руку к груди. — Черт возьми, ты меня напугал.

— Это правда? — требовательно спросил он, придвигаясь ближе. Я развернулась к нему лицом, не желая, чтобы он стоял у меня за спиной, как Анджело только что. Глупая я, что поставила нас лицом к лицу, когда он оперся руками о стойку по обе стороны от моих бедер. — Я слышал, что он только что сказал тебе, Билли. Это...

— Тсс, — я успокоила его, прижав пальцы к его губам, чтобы физически остановить вопрос. Анджело говорил тихо; Джейс даже не пытался. Он в замешательстве нахмурился, но я встретилась с ним взглядом, умоляя его простодоверять мне, и слегка покачала головой. — Пожалуйста, Джейс... ты слышал не то, что думаешь.

Он резко прищурился, когда я убрала руку от его мягких губ. — Понятно.

Но понял ли он на самом деле? Я молча молилась, чтобы понял. Чтобы он осознал, что всене то, чем кажется, и что дело не только в задетых чувствах, а происходит нечто гораздо большее.

Как только я подумала, что он собирается отступить и оставить спящих собак лежать, он схватил меня за запястье — то самое, которое только что повредил Анджело, — и потащил за собой, выбегая из кухни.

— Джейс! Что ты делаешь? — Я запротестовала, спотыкаясь, чтобы не отстать.

Он не ответил, просто продолжал тянуть меня за собой, пока мы не вырвались на заднюю веранду. Затем он обхватил меня рукой за талию и без усилий спустил вниз по лестнице, спасая от спотыкания и падения, а затем продолжил путь по заросшему травой пространству.

— Джейс, ой! Отпусти, ты делаешь мне больно! — Я попыталась высвободить запястье, но это только усилило боль, полностью благодаря синякам, которые только что оставил Анджело, и неумолимой решимости Джейса вытащить меня на середину поля.

— Как насчет сейчас, Билли? — потребовал он, поворачиваясь ко мне лицом, когда мы были на приличном расстоянии от дома. — Теперь ты будешь честна со мной? Потому что с момента твоего приезда ты, черт возьми, ни разу не была честна, и у меня складывается отчетливое впечатление, что там, внутри, за нами наблюдают. Итак, что происходит?

Я прикусила язык, не зная, что сказать. Что, если...

— Билли, — прорычал Джейс, слегка встряхнув меня. — Поговори со мной. Здесь нас никто не услышит. Никто не подслушивает. Здесь только мы. Ты и я. Поговори со мной.

Паника подступила к моему горлу, и я с трудом сглотнула, пытаясь унять учащенный пульс. Предупреждение Анджело все еще ясно звучало в моей голове, и… Я была напугана.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Джейс, — солгала я. — Вся эта ситуация неудобна, я знаю, но это не похоже на...

— Чушь собачья, — оборвал он меня, качая головой. — Я знаю тебя, Роза. Я знаю, когда ты лжешь, и прямо сейчас… весь день… тылгала, и я не могу понять, почему. — Он отпустил меня, отвернувшись, чтобы в отчаянии провести руками по лицу.

Я огляделась. Мы действительно были одни. Если бы у кого-нибудь из нас физически не было жучка на теле, нас бы никак не услышали. Конечно, здесь безопасно ослабить бдительность? Но опять же, что, черт возьми, Джейс вообще сделал, чтобы завоевать мое доверие? Особенно зная из первых рук, что может случиться со мной, если Джованни почувствует себя обманутым.

— Но ты не понимаешь, — с горечью сказала я, не в силах удержать эти слова при себе. — Ты не знаешь, когда я лгу. Ты не верил тогда и не веришь сейчас. Так что не разыгрывай карту "Язнаю тебя", когда мы оба знаем, что это полное дерьмо. Ты вычеркнул меня из своей жизни, когда подписал контракт с «Биг Нойз» иникогда не оглядывался назад. Даже когда Ретт буквально спас мне жизнь, ты ни разу не остановился, чтобы усомниться в том, через что я прошла, так что можешь забирать свои эмоциональные манипуляции и засунуть их себе в задницу, Джейс Адамс. Я знаю, что делаю.

Он уставился на меня с удивлением и возмущением, но меня трясло от эмоций, и мне нужно было убраться к чертовой матери подальше от него, пока я не выдала еще больше секретов, чем просто то, чем мы с Анджело здесь занимались.

Я бросилась прочь, но он легко догнал меня и снова схватил за запястье.

— Роза, остановись, — приказал он, заставляя меня замереть. — Просто скажи мне честно, это ребенок Анджело?

Я коротко, холодно рассмеялась, затем покачала головой. — Какое это имеет значение, Джейс? На этот раз он не твой. Так какая разница? Возвращайся в подвал и запиши гребаный альбом, чтобы мы все могли разойтись по домам. Пожалуйста.

Паника накрыла меня ледяными волнами, когда я поняла, что только что сказала. До Джейса это, похоже, не дошло, но я не собиралась оставаться рядом и ждать, пока он сложит все воедино. Вместо этого я резко выдернула запястье и побежала обратно к дому, не останавливаясь, пока не оказалась в безопасности своей спальни с запертой дверью.

Черт возьми. Черт возьми. Я почти девять лет хранила свою тайну от Джейса, и всего один разговор наедине едва не заставил меня все ему выложить?

На этот раз. Это то, что я только что сказала. На этот раз он не твой.

Потому что его былв прошлый раз. Ребенок, о котором Джейс даже не знал. Ребенок, которого восемнадцатилетний Анджело обещал воспитать как своего собственного, солгать своим родителям, что он отец, после того как я уже разбила сердце Джейсу.

Мы с Анджело оба сделали выбор, единственный бескорыстный выбор, который мы могли сделать. Оба из любви к Джейсу. Мы хотели, чтобы он добился успеха. Мы хотели, чтобы он осуществил свою мечту стать крупнейшей рок-звездой в мире, и то, что его шестнадцатилетняя девушка была беременна, разрушило бы все это.

Итак, тогда мы солгали, и он так и не раскусил наш спектакль. Он так и не узнал, что мы скрывали тогда, точно так же, как никогда не узнает сейчас.

Я рухнула обратно на кровать, слезы текли по моему лицу, а грудь болела от всей лжи, которую я держала внутри. Я ненавидела это. Все это. Но если бы у меня был выбор уйти, я бы этого не сделала. С этими мальчиками было слишком много незавершенных дел… со всеми четырьмя.

Так или иначе, мне нужно было наладить отношения с Реттом. Грей знал, что что-то не так; я видела вопросы в его глазах. Но Ретт? Он ненавидел меня, и это причиняло боль больше, чем следовало.