Тишина запела вокруг, словно в огромной пустой раковине. Междумирье окружило меня — сумрак, полный плывущих посреди вечности огней. Миры были разбросаны по бескрайнему эфиру, как стеклянные шары, внутри которых свернулись судьбы.

Справа от Терры сияли Миры Благих Земель, собираясь вокруг Кайер Иса в концентрические круги. За ними Чантарская Межа тянулась ровной линией, похожая на огни взлётной полосы. Во все стороны уходили невидимые, но ощутимые нити троп, по которым беспрерывно двигались Ходящие Тайными Путями, вплетая в пространство Закон Равновесия.

Вблизи Междумирье теряло форму — становилось ветром, прозрачным и безликим. Под ногами не было опоры, только уходящая вниз пустота. Пустота дышала отовсюду — снизу, сверху, со всех сторон. Сначала тут ходили только Боги, а теперь мы, их потомки, ступаем по мыслям, забытым ими. Даже наши лошади освоили это умение.

Существуют карты Междумирья и артефакты, позволяющие находить нужную тропу быстрее. Но мне не приходилось искать миры, которые были мне нужны. Я звала их, а они откликались. Тропы сами рождались из пустоты прямо под моими шагами. Меня этому не учили — это знание не переходит от учителя к ученику. Я была одной из тех, кому не приходится искать дорогу среди звёзд.

Приближаясь, мир вырос передо мной, окружённый тканью Границы. От неё веяло холодом, тонкие нити света сплетались в сияющую паутину. Я прижала к ней пальцы, чувствуя дрожь Силы. Когда лучи восходящей звезды коснулись горизонта, я, раскинув руки, шагнула навстречу миру. Ветер подхватил мои волосы, отбросив их за спину. Земля понеслась навстречу.

Сердце билось быстрее и быстрее, каждый нерв в моём теле гудел натянутой струной. Кровь больше не бежала по моим венам — это был чистый адреналин.

Я чувствовала себя живой, как никогда. Именно поэтому я делаю это снова и снова. Летаю. Даже не имея крыльев.

На середине пути я бросила Заклятье Щита. Скорость уменьшилась, и теперь я падала, наслаждаясь ощущением свободы, которое может дать только полёт, а подо мной расстилался мир, облитый светом восходящей звезды.

Огромная. Она поднималась над горизонтом, пылая всеми оттенками огня. Холодное небо, спрятанное за её лучами, было светлым, как самый тонкий лёд. Дав Заклятью совсем мало Силы, я сделала его прозрачным, чтобы не упустить ни единой детали. От скорости кровь стучала в висках сотнями молоточков. Подо мной был целый мир льда и прямо на моих глазах бесцветная ледяная пустыня обретала цвет.

Оживала, разгораясь.

Во многих Мирах центральные звезды — это источники Силы. И сейчас отголоски Магии Сомахет, звезды этого мира, жарким бризом прошлись по моему телу, и мгновение я горела вместе с ней, очарованная мощью огненной стихии.

Магия Огня без границ. Вне уровня. Как у меня. Неужели во мне теперь есть такое же солнце? Это было сложно представить.

Прошлый поход к Морю Грядущего планировал Ашер. Тогда с собой у нас была тёплая одежда и две бутылки сикеры. Ашер собирался нырять. Но в тот день был шторм и море не было видно под толстой ледяной коркой.

Сейчас был штиль. Мне не приходилось закрывать лицо от ветра, как в прошлый раз. Можно было спокойно дышать. Чувствовать, как холодный воздух, словно металл, обволакивает мою кожу. Разглядывать кипящую передо мной жидкость.

В реальности Море было другим. В моём видении оно было темным, сейчас — как расплавленное зеркало. Легенды говорили правду: Море Грядущего соединяет в себе Постоянство и Изменение — жидкость приобретала блеск, как будто была сплетена из тонкой серебряной цепочки, на миг застывала и, рассыпаясь, закипала снова.

Я оглядела берег, ища следы Сайласа. Лёд доходил до самой кромки Моря. Гладкий и пустой. Следов не было. Как будто я — первое существо, которое Судьба занесла на этот берег. Я не знала, что с ним случилось. Сейчас мне было не до этого — несмотря на взошедшую Сомахет, холод вымораживал мысли.

«Насмерть замерзнуть на берегу Моря Грядущего, в кружевах и босиком» — в списке Достойных Смертей не значилось. «Уйти на рассвете в пылающее солнце, нырнуть в горизонт» — такой вариант меня больше устраивал.

Я разбежалась. Босые ноги сцеплялись со льдом. Я осязала его — стиснутый между пальцами. И, не оставляя времени на раздумья, прыгнула навстречу восходу.

Кожу обожгло холодом. Штиль на поверхности моря сменился сильными волнами. Я пробовала плыть, задерживая дыхание, погружаясь в одну накатывающую волну за другой.

Плыть было невозможно.

Передо мной догорал пожар рассвета. А я умирала тысячами ледяных смертей и снова возрождалась к жизни.

В венах разлилась ртуть. В мёртвом молчании совсем не осталось звуков, а во мне не осталось ни боли, ни чувств, ни сил.

Я закрыла глаза и пошла ко дну. Вокруг таяли песчинки, уносимые изменчивой иллюзией времени.

Не иметь новостей.

Не знать, чем закончится история.

Вечно. Быть. Тут.

Вечность — это долго?

Нет.

Вечность — это миг. Это просто скользить. Как сейчас. Вечность — это сегодня, которое не кончится. Никогда.

Мы летели домой, лёгкие как воздух.

Ты должна вспомнить своё имя.

Эта мысль следовала за мной внутри потока.

Вспомнить имя?

Есть сила, которая движет всем. Порой она рушит привычный порядок и уносится прочь. Как ветер. Я и есть этот ветер и эта сила.

Как моё имя?

На каком языке из существующих?

Когда-то звёзды звали меня по имени. Но сейчас я его не помнила. Просто двигалась в потоке.

Вперёд.

А впереди был свет в конце очень тёмного и очень длинного туннеля. А за ним облака, как большие звери, шли к воде в огромной синеве над головой. Такие моменты сохраняются во всех подробностях, с теплом солнечных лучей на коже, со всеми ощущениями. У каждого есть такие места, забыть о которых невозможно — там воздух помнит наше счастливое дыхание.

Фарсéй.

Я вырываюсь из ледяной жидкости, всплываю на поверхность. Руками стряхиваю её с волос. Выбираюсь на берег.

Я помню. Имена. Лица. Всё.

И помню то, чего не помнила до этого. Видения, которые выползли из темноты и прилипли к изнанке души.

Их я увидела внутри Моря Грядущего.

Пещера Этр.

Какие-то пики — то ли верхушки башен, то ли горы.

Луг, такой красивый, каких не бывает в Настоящем.

Зелёная трава.

Цветы.

И она, лежащая посреди поляны. Океан, ждущий и бездонный, плескался в её глазах. От её улыбки щемило сердце — ангел небесный не мог быть прекрасней. Меня охватило то же бесконечное спокойствие, в каком лежала она. На ней было то же белое платье из кружева, которое было сейчас на мне. Гладкий лоб, тонкие черты лица, губы — верхняя с острой ложбинкой и плавный изгиб нижней. Волосы обволакивали голову сверкающим золотым нимбом. Эта девушка на лугу очень сильно кого-то мне напоминала.

Не уснуть тебе больше под шёпот волн, подумалось мне с жалостью. Как будто я была уверена, что раньше она любила засыпать под шум прибоя.

Снова эти нимирийские легенды всё переврали — не было никакого зеркала на дне, — вертелось в голове. Я стряхнула с плеч оставшиеся капли. Называть это место морем — тоже ложь. Море — это звук прибоя, шорох гальки, плеск воды. А это место не издавало звуков, ни плеска, ни шороха. Только моё захлебывающееся дыхание рвало тишину вокруг.

На коже не осталось ничего — жидкость стекла по моему телу и вернулась обратно, блестящими змейками скользя от моих ног по льду. Море приняло её, впитало и застыло, чтобы снова растаять. И так без конца.

Постоянство и изменение.

Эти два слова наворачивали по кругу у меня в голове, пока я стояла под душем. Тёплая вода бежала мне на руки до тех пор, пока с них не сошли снежные укусы и пропадала в стоке.

Я изучала образ лежащей на поляне мёртвой девушки в своём сознании. Старалась различить мельчайшие детали. Смотрела так долго, что белый цвет платья и изумрудный — травы, стали казаться ослепительными, от чего я прикрыла глаза и уставилась в танцующую кроваво-чёрную пустоту под веками.

Сомнений не было. Она была похожа на меня, как две капли воды.

На плитке ещё остались зёрнышки пепла, которые я не успела смыть после того, как сожгла белое платье, которое было на мне сегодня. И на ней — там. На лугу.

От идеи сжечь все белые платья пришлось отказаться, потому что, даже если я сожгу все белые платья в этих стенах, останутся другие — за стенами. Проще пообещать себе никогда больше белое не надевать. Судьбе придётся очень постараться, чтобы запихнуть меня в белое.

Я бы над этим ещё подумала, но какое-то постороннее ощущение — резкая вспышка, — отвлекло меня. Оно едва пробивалось к занятому размышлениями мозгу. Какие-то ниточки в голове слабо вздрагивали — что-то идёт не так.

Предчувствие.

Я видела в Море Грядущего пещеру Этр! А значит, и Сайлас Гейт, скорее всего — тоже!

Я выскочила из душа. На ходу схватила полотенце, стараясь вытереть волосы, чтобы с них хотя бы не капала вода. Натянув костюм из гослинговой кожи, я даже не стала искать обувь — просто рванула кольцо с пальца и тут же надела обратно. Вокруг была уже не моя спальня, а гулкое пространство пещеры.

Этры не одобряют, когда кто-то вот так врывается к ним. Хотя, мало кому придёт в голову врываться в пещеру к Этрам, и почти ни у кого на это не хватит Силы. У меня Силы хватало, а голову посещали вещи и похуже. Поэтому обычно я улыбалась, глядя на несущуюся мне навстречу огромную, дикую и не менее довольную, чем я, кошку, которой выдалась возможность размяться.

Этры вскинули головы, уставившись на меня своими провалами глазниц. Мне показалось, что они выглядели слегка удивлёнными. А вот мужчина, стоявший перед ними на коленях рядом с нашим Верховным Магом и повернувшийся вслед за Этрами, выглядел совершенно спокойным. Взгляд прищуренный, как всегда. Волосы падают на глаза. Но и порох выглядит, как песок, если не подносить к нему огня.

Значит, Море Великих Деяний сочло его достойным. Ладно. Хорошо это или плохо — разберусь потом.

Антонио не обернулся. Плечи у него тряслись — то ли он сильно боялся, то ли беззвучно рыдал.

— Я имею право тоже это слышать, — громко сказала я, обращаясь к Этрам.

Одна из них встала, отбросив плотный хвост за спину. Но не побежала ко мне, как обычно, а пошла. А за ней, похожая на её тень, двинулась темнота. Выросла из щербатого пола, прокатилась вперёд. Растеклась чёрной тушью до самых моих ног.

Если бы я следила за ней, а не за Этрой, то пропустила бы прыжок. Но я смотрела на Этру. И когда она прыгнула, я прыгнула тоже. Этра поймала пустоту и негромко рыкнула. Как будто предупреждая меня, что сегодня мы не одни и нужно вести себя, как подобает.

Но я чувствовала, что ей не хочется возвращаться на своё место. Поэтому я прыгнула так далеко, как только могла, и покатилась по полу, чтобы сменить направление.

Этра двигалась неслышно. Тёмная, молниеносная. А я нигде не задерживалась больше, чем на полсекунды. Прыжок следовал за прыжком. Плотная шерсть Этры поднялась и потрескивала от Силы. А меня, как обычно в такие моменты, затопила волна радостного возбуждения.

Ну хватит, пора уже дать ей себя поймать.

Этра прыгнула снова, вся сплошь созданная из плавных линий. Красивая и одновременно ужасная, похожая на кошмары, которые отказываются покидать мои сны. И сбила меня с ног. Мягко уперлась лапами мне в плечи, прижимая к полу. А я запустила пальцы в её наэлектризованную шерсть и промурлыкала:

— Поймала.

И тут же отдернула руки, потому что её шерсть была пропитана темнотой. А теперь она стекала с моей собственной ладони, с моей собственной кожи.

Я подняла глаза на Этру, чтобы понять, что это.

И нарушила ещё одно правило. Посмотрела прямо в глаза Этры. И тут же, опомнившись, попробовала отвернуться.

Но взгляда уже было не отвести. Глаза Этры вдруг превратились в чёрные колодцы, дыры, в которые я провалилась и летела — вниз, вниз, вниз, вглядываясь во тьму до тех пор, пока тьма не посмотрела на меня в ответ.

От этого я вздрогнула и разорвала контакт.

Этра облизнулась, потянула носом и посмотрела на меня с аппетитом хищницы. Но потом спрыгнула, давая возможность встать. Я поднялась и посмотрела на свои руки. На них ничего не было. Тогда я посмотрела с укором на Этру. Этра перекинула хвост с места на место, поднялась и с невинным видом направилась к остальным двум, а я пошла следом.

— Ты ненормальная? — было произнесено сквозь стиснутые зубы. Сайлас смотрел на меня, прищурившись, даже, наверное, сильнее, чем всегда. Как будто пытался разглядеть, где во мне скрывается изъян.

Язвительный ответ на его приглушённую реплику умер на языке, и я не выдержала и рассмеялась.

Ненормальная? Да я с самого рождения на распутье дорог. С одной стороны та, которая ныряет в бездонный обрыв. А с другой — та, которую выбрали за меня. И которая ведет к тому же обрыву. С чего бы мне вырасти нормальной?

Мой смех зазвучал эхом, отражаясь от стен, похожий на перезвон хрустальных бубенцов. Смеяться, как люди, я не могла, даже когда выглядела, как человек. Смех всегда шёл из глубины, из моей истинной природы.

Получив за это ещё один пристальный взгляд от Сайласа, я опустилась на колени рядом с Антонио и взяла жертвенный нож. Этра, с которой мы играли, уселась напротив. На мою предложенную руку с каплей крови она только повела мордой в сторону жертвенника.

Значит при посторонних они не могут запросто слизывать кровь с моей ладони.

Капли падают в центр жертвенного камня, по одной на каждую кошку. Этры слизывают её медленно и величественно. Важничают.

— Что они тебе сказали? — обратилась я к Сайласу, выглянув из-за дрожащего Мага. — Что нужен Верховный Маг Ордена Огня. — И ты притащил Антонио?

Сайлас выразительно поднимает брови. У него говорящее выражение лица: «Серьёзно?» «Конечно я притащил его, Этры же сказали».

В ответ я пожимаю плечами. Я бы спросила: «А можно обойтись БЕЗ Антонио?» И уверена, что получила бы утвердительный ответ. — И что дальше?

Вопрос снова адресован Сайласу. Но он взглядом переводит его на Этр.

— Жертва, — говорят Этры множеством голосов, не открывая рта. Три бездонные пары глаз сходятся на Антонио.

Антонио на секунду перестает трястись и дергается назад. Но потом покорно обмякает, склоняя голову ещё ниже, практически упираясь подбородком в грудь. Так дрожащая жертва пытается спрятаться в последний момент, но понимает, что запах собственного страха скоро убьёт её. И сдаётся, парализованная.

Этры жадно тянут носами — им нравится, как пахнет страх.

— Да не трясись ты так, — бросаю я нашему Главе. — Они тебя не съедят. Жертва — значит кровь. Антонио, двигаясь, как во сне, берет нож и проводит по ладони. Кровь брызгает на жертвенник, её так много, что я начинаю сомневаться — а не придётся мне после этого искать нового Главу? Сколько Главе Ордена Огня нужно крови, чтобы заплатить за ответ Этр? Сколько в людях вообще крови?

Удивительно — после того как кровь перестаёт хлестать из Антонио, как из зарезанного поросёнка, он всё ещё жив. Этры опускают морды и не спеша лижут жертвенный камень. Нож возвращается на его поверхность — с лезвия сходят последние капли. Дальше жертву приносим по очереди мы с Сайласом.

Ни один ответ не стоит больше капли моей крови — жертвоприношение занимает от силы пару секунд. Да, это необычно — для Волшебницы с Земли. Для дочери моего отца. Для Архимага. Для смертного или Бессмертного. Да почти для любого, кто мог стоять тут, на этих камнях. Но не для той, у которой на пальце это кольцо.

Я повернулась и посмотрела на Сайласа. Его взгляд ввинчивался мне под кожу, стараясь добраться до того, что скрывается под ней.

Чтобы понять, кто я.

Мысленно отвечаю ему — «Тебя это не касается» и выразительно смотрю на него и на гранитный булыжник перед нами. Теперь его очередь платить за ответ.

Лёгкий росчерк клинка на ладони. Капля падает на гладкую поверхность жертвенника.

Одна единственная капля.

Я сжимаю губы, чтобы снова не сидеть с открытым ртом, как в прошлый приход к Этрам. Сайласу Гейту требуется не больше времени, чем мне, чтобы принести жертву. Я думала, что знаю всех, чья кровь в этом Мире стоит хоть сколько-нибудь дорого.

Не то чтобы я не люблю сюрпризы... Скорее наоборот. Удивляться жизни — это то, что всё ещё несёт меня через её холодное море, не позволяя душе покрыться шершавой корой.

Но этот незнакомый Бессмертный может оказаться проблемой. Только я решаю проблемы тогда, когда их нельзя не решать.

Быть готовой ко всему — это жить настоящим днём. Это всё равно, что жить на войне. Всё уменьшается до одной маленькой точки — сейчас. Кем бы он под конец ни оказался — этот мужчина, капля крови которого стоит почти столько же, сколько и моя, сейчас мне это не важно.

Опускаюсь на пятки, чтобы расслабить согнутые в коленях ноги и собираюсь подумать, как получше задать вопрос, за ответ на который мы только что заплатили. Но Сайлас Гейт опережает меня.

Я едва не подпрыгнула, когда его голос прорезал тишину пещеры.

— Какой следующий шаг в поисках Ключа?

Секунды, ползущие друг за другом, пока Этры произносили ответ, пока слова удваивались, утраивались, превращаясь в многоголосый хор, и пока они медленно доходили до моего сознания, были отравлены чувством тревожного ожидания. Но когда я наконец услышала их, я не поверила.

Что произошло со мной в тот момент?

Всё вокруг распалось и тут же собралось заново — но уже иначе. Так иногда происходит в моей голове — я действую быстрее, чем думаю.

Поэтому, когда слова «вы должны заключить Магический Союз» стихли, я уже отпрыгнула от Сайласа на максимально возможное расстояние, уже сказала «никогда» и уже обхватила пальцами кольцо, срывая его с руки и просеиваясь из пещеры.