Несмотря ни на что, проснулся я рано, рассвет только начинал просвечивать через занавески. Гэй лежала рядом, все еще спала, и какое-то время я смотрел на то, как поднимается и опускается ее грудь. После недели в камере наблюдать за этим было приятно.

Аккуратно, чтобы не разбудить ее, я поднялся и отправился в ванную комнату. Там умылся, почистил зубы — я старался делать это два раза в день, чтобы сохранить их здоровыми, потому что со стоматологами этого времени встречаться не хотел — потом поскоблил лицо безопасной бритвой. Вернулся, оделся и вышел.

— Доброе утро, дон Лучано, — сказала Мария, выходя с кухни — похоже, что уже готовила завтрак. — Кофе?

— Да, пожалуйста, — кивнул я.

— Газеты уже принесли, лежат на столе, — проговорила она и двинулась обратно в помещение.

Я побрел в гостиную, и в действительности на столе увидел несколько газет. Взял «Геральд Трибьюн» — как-то уж так сложилось, что меня там любили, и часто писали, в большинстве своем хорошие вещи. Развернул, и уже на первой полосе увидел заголовок.

«ОБВИНЕНИЕ ПРОТИВ ЧАРЛЬЗА ЛУЧАНО РАЗВАЛИЛОСЬ В СУДЕ. БЛАГОТВОРИТЕЛЬ ОСВОБОЖДЕН».

Интересно — первая полоса. Вот почему-то, как я кормлю людей и организовываю ночлежки, печатают на третьей странице, а стоит речи зайти про проблемы с законом, так это сразу на главной.

Я хмыкнул. Организм требовал никотина, поэтому я собрал сразу все газеты и отправился в кабинет. Открыл окно, взял сигару, обрубил кончики, прикурил. Набрал дыма в рот, выпустил, а потом принялся читать.

«Вчера завершилось предварительное слушание по делу Чарльза Лучано, обвинявшегося в причастности к убийству известного бутлегера из Нью-Джерси Ирвинга Векслера, более известного по имени Вакси Гордон. Заседание, собравшее беспрецедентное количество зрителей и представителей прессы, завершилось решением судьи об освобождении подсудимого в связи с недостаточностью представленных доказательств».

Я пыхнул сигарой еще пару раз, после чего вынул ее изо рта и половижил на край пепельницы. Посмотрел на свое фото — как я выхожу из зала суда, а меня обступают репортеры. Грязный, нечесаный — не таким я себя хотел видеть в газетах. Хотя, может быть, это наоборот хорошо, так я был больше похож на обычного человека, а не на гангстера.

«Обвинение, которое представлял младший окружной прокурор Томас Дьюи, попыталось связать мистера Лучано с серией преступлений, включая перестрелку двадцатого августа, в которой погибли двенадцать человек, в том числе вышеупомянутый Ирвинг Векслер и офицер полиции Алекс Мерфи. А также с поджогом особняка мистера Векслера в Филадельфии. Однако ни один из свидетелей, вызванных обвинением, не смог однозначно подтвердить присутствие подозреваемого на месте преступления».

Подробно, очень подробно. Это Костелло постарался или кто-то еще? Черт знает, если честно, вполне может быть, что журналисты из «Геральд» сами решили, что лучше так написать. Может, кстати, выслуживаются передо мной, им ведь может понадобиться финансирование, Депрессия и по газетам ударила. А теперь в эти времена становится понятно, что я набираю авторитет. А про то, что у меня есть деньги, и без того все знали.

'Особенно показательными оказались сведения, предоставленными свидетелями драки, произошедшей первого августа в одном из клубов города между Мейером Лански и Ирвингом Векслером. Оба свидетеля подтвердили, что мистер Лучано, вопреки утверждениям обвинения, пытался предотвратить конфликт, а не участвовал в нем.

Защита, в свою очередь, представила несколько независимых свидетелей, подтвердивших алиби подсудимого на момент перестрелки'.

Фальшивых свидетелей, и мне очень не хочется, чтобы это когда-нибудь всплыло. Нужно быть осторожнее, однозначно надо быть как можно осторожнее, не высовываться, мать его. Сидеть смирно, решать вопросы, и никого не убивать. В общем-то, у меня в планах и нет убийств в ближайшее время, профсоюз уже полностью под Лепке, а дальше мне наоборот надо помочь Рузвельту.

«Стоит отметить, что мистер Лучано в последние месяцы приобрел широкую известность благодаря своей благотворительной деятельности. Основанный им фонд обеспечивает бесплатным питанием десятки тысяч нью-йоркцев ежедневно, а на прошлой неделе одновременно открылось пятнадцать ночлежек для бездомных».

Ночлежки открылись уже? А Мейер не сказал, однако, хотя бизнес мы обсуждали. Может быть, забыл просто? Лански, правда, ничего не забывает, но там и радость из-за моего освобождения, и алкоголь, да и вообще много чего.

«После освобождения мистер Лучано обратился к собравшейся у здания суда толпе с коротким заявлением, поблагодарив горожан за поддержку. Он также заявил, что не держит зла на прокуратуру, потому что они выполняют свою работу, просто в этот раз совершили ошибку».

Ну чисто, мать его, благодетель, мужская версия матери Терезы. Пострадал, но ни на кого зла не держит, просто считает, что ошибка. А на самом деле я зло-то как раз держу, но уж так получается, что я настоящий, и я, образ которого рисуют в газетах — это совершенно разные люди.

«Представители прокуратуры от комментариев отказались».

Ну и дураки. Это вообще худшее, что они могли сделать. Выступили бы с пресс-конференцией, принесли извинения, и все было бы нормально.

Мария принесла мне кофе прямо в кабинет. Я отпил из чашечки и продолжил чтение.

Просмотрел другие новости. Фондовый рынок упал еще сильнее, безработица в США растет — уже пять миллионов без работы сидят. Очереди за бесплатным питанием становятся все больше.

Были новости и от моего нового друга — Рузвельта. Он выступил с речами о помощи безработным и фермерам, а еще покритиковал Гувера за недостаточные меры против кризиса. Ну вот, похоже, все-таки после моих слов удостоверился в том, что нужно идти на президентские выборы. Ну и хочет заслужить симпатии — очень мало кто сейчас любит республиканцев.

Забавно, правда, что про меня писали на первой странице, а про Рузвельта только на второй. Это что, получается, журналисты мое дело важнее считают, чем его?

Продолжались расследования по тому, что мы устроили в Чикаго, но ничего конкретного полиция найти так и не смогла, хотя писали о гангстерских разборках, но там сейчас все тихо, с учетом того, что Торрио и Капоне до сих пор в Нью-Йорке, как мне сообщил вчера Лански.

Несколько крупных пожаров и аварий случилось, но ничего особо проблемного.

Экономика, политика. Интересно, и я даже кое-что подметил, особенно с учетом того, что про нацистов в Германии писали почти каждый день.

Я снова взял сигару — потухнуть она еще не успела — пару раз набрал дыма в рот, выдохнул. Посидел немного так и взял следующую газету — «Таймс». В ней была небольшая заметка о суде, но ничего особенного. И она была написана скорее в скептическом тоне. Тут обо мне, как о благодетеле, не отзывались, но это нормально — у них бизнес, аналитика и все прочее.

Внимательно прочитал и перешел к третьей газете — «Сан». И с заголовка на первой же странице мне оставалось только покачать головой.

«НЕВИННЫЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬ ПРОВЕЛ НЕДЕЛЮ В ТЮРЬМЕ ИЗ-ЗА ОШИБКИ ПРОКУРАТУРЫ».

Тут тон был совсем другой. Они практически открыто обвиняли прокуратуру в халатности и в том, что они сунули меня за решетку, ни в чем не разобравшись. И писали, что время, которое я провел там, я мог бы работать на благо города.

В общем, я несколько охренел. Это при том, что контактов с «Сан» я не имел. Но, может быть, это Костелло постарался, у него там наверняка связи имеются.

Но о политике пока не писали. И это хорошо — рано пока. А сейчас Дьюи и остальных по плану будут периодически песочить, чтобы эта история не закончилась.

Я услышал голос Гэй, затушил сигару, часть бумаг убрал, на другую часть положил пресс-папье, чтобы ветром не унесло, после чего поднялся и вышел из кабинета.

— Ты чего не разбудил? — спросила жена, увидев меня.

— Да зачем, — сказал я. — Все равно ничего не делал, просто газеты читал. А тебе спать надо.

— Да и так сплю почти круглые сутки, — улыбнулась она.

— Потом будет не до сна, — я покачал головой. — Первый месяц ребенок будет спать. А потом будет кричать постоянно. Кушать хочет, обкакался, живот болит, зубки болят.

— А ты откуда знаешь? — спросила она. — У тебя уже есть дети?

— У меня были младшие сестры, — ответил я.

— Да?

— Завтрак готов! — послышался с кухни голос Марии.

— Пойдем, — Гэй улыбнулась и взяла меня за руку. — А то она целую лекцию прочитает о том, что беременной нужно хорошо есть.

И мы пошли завтракать. Потом Гэй приняла ванну и стала одеваться, намекая на то, что ее надо выгулять.

Отправились на прогулку, причем Гэй делала вид, что не замечает охраны, которая следовала за нами, хотя она была в курсе. Прошел небольшой дождь, и в воздухе висела сырость, но так даже приятнее было — он почище, чем летом. Всю висящую в атмосфере дрянь прибило к земле.

Вернулись, пообедали, и Гэй снова отправилась спать — во время беременности ее постоянно в сон тянуло. Я расслабился, послушал трансляцию бейсбольного матча, пусть и не понимал ничего в этих всяких «базах» и «хоум-ранах».

Играли «Янкис» против «Рэд Сокс» из Бостона. Подумал, слушает ли сейчас наш друг из Бостона трансляцию или нет. В конце комментатор сказал, что сезон в любом случае возьмет команда из Филадельфии, и я даже задумался, не выкупить ли мне какую-нибудь команду. Ну а что, Абрамович же зачем-то купил «Челси», а я чем хуже?

Надо будет спросить, сколько это стоит. Сомневаюсь, что те же «Янкис» мне по карману, за них, наверное, попросят очень много денег. Это статус, конечно, в первую очередь — статус, а во вторую — доход.

Билеты, продажа еды и сувениров на стадионах, продажа прав на трансляцию, ну и фарм игроков, естественно. На этом можно заработать при желании, и лет через пять команда должна будет окупиться. Вопрос только в том, как бы повесить все на менеджеров, чтобы они не утопили команду, но при этом не вмешиваться самому.

Дурацкий спорт.

Вот бы сейчас телевизор, а. Да, не огромный 4К-телек, к каким я привык в прошлой жизни, а пусть и даже маленький, с черно-белым экраном размером с пачку сигарет. С другой стороны…

С другой стороны, телевизоры пусть и будут, но вещание на них нормальное организуют не сразу. Стоить они будут как хорошая машина. И насколько мне помнится, во время Второй мировой их даже выпускать перестанут, а показывать будут только мультики, а еще иногда бейсбол и американский футбол. Если я, естественно, не смогу воплотить в жизнь свои планы.

Короче, для того чтобы посмотреть нормальное телевидение, мне придется ждать шестидесятых, не раньше. Только вот мне самому тогда уже будет за шестьдесят. Может, имеет смысл вложиться в эту тему, кстати говоря. Только вот тут не столько деньги нужны будут, сколько развитие научно-технического прогресса.

А без Второй мировой прогресс несколько остановится. Может быть, ядерного оружия не будет, ну и в электронике такого развития не начнется. А уж если не будет космической гонки… Как бы так не вышло, что еще в двухтысячных все будут смотреть маленькие черно-белые телики.

Ладно, еще посмотрим, еще посмотрим.

Потом позвонил Костелло, спросил, читал ли я газеты. Мы обсудили немного, и он сказал, что пара репортеров уже заинтересовалась темой политического давления, но пока просят подождать с деталями. Я ответил, что это и так в планах, главное — не дать людям забыть историю.

Ближе к вечеру Гэй проснулась, мы вместе поужинали, а потом сидели в гостиной и слушали радио. Жена читала книжку — она вообще постоянно читала, оказалась очень образованной, я решил присоединиться. Взял книгу «Маленький Цезарь» Уильяма Райли Бернетта, взялся за чтение.

Это была известная штука даже в моем мире, в девяностые издавалась на русском, и я ее, естественно, читал. И знал, что в следующем году по ней выйдет фильм, который предопределит жанр гангстерского кино.

— Похоже на то, что в жизни? — спросила Гэй, усмехнувшись.

— Не особо, — я покачал головой. — У нас был совсем другой Цезарь.

Так мы и провели вечер за книгами, сидя на диване. Ближе к десяти решили отправиться спать. И едва я переступил порог спальни, как в прихожей зазвонил телефон. Гэй ругнулась по-русски, посмотрела на меня и пожала плечами — мол, иди отвечай.

Я двинулся наружу, снял трубку и сказал:

— Слушаю.

— Чарли, это Винсент, — послышался голос Мангано. — Нужно поговорить.

Что, неужели их конфликт с Анастазией вышел за рамки, и ему потребовалось вызвать босса напрямую? Альберт ведь говорил о чем-то таком, и я прямо сказал ему сидеть спокойно и не высовываться.

— Винченцо, — проговорил я. — Что случилось?

— Извини за поздний звонок, — сказал он. — Но дело срочное.

— И что за дело?

— Я хотел поговорить о парнях, которые следят за мной уже неделю. И я знаю, чьи это люди, Чарли.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Да, мы в действительности следили за Мангано, только не неделю, а гораздо дольше. А он, похоже, заметил слежку только сейчас. Какими бы люди Мейера ни были профессионалами, но все равно в конечном итоге спалились.

— И чьи же?

— Не делай из меня дурака, — в голосе Мангано послышалось раздражение. — Твои люди ходят за мной хвостом уже неделю, может больше. Я хочу это обсудить лично и сейчас же.

— Хорошо, — ответил я после короткой паузы. — И где встретимся?

— В Гарлеме, — ответил он. — У нас тут образовались дела, но место подходящее. Старый склад на Сто Сорок Седьмой, приезжай, мы тебя встретим.

— Хорошо, — сказал я. — Буду через час.

И повесил трубку. Ну вот, очередной звонок, после которого надо куда-то ехать. Причем на встречу с боссом другой Семьи, пусть и слабой, но все-таки независимой — я сам дал им свободу. Просто чтобы показать парням, что я не Массерия, и что они могут делать деньги и не платить долю.

Правда, Винсент все равно не стал бы работать подо мной. Он наверняка попытался бы меня убрать рано или поздно. Или он и так попытался? Черт его знает.

Я поднял трубку и начал набирать номер Бруни. Потом остановился, нажал на рычажок, и стал крутить барабан телефона заново. Мне нужен был другой человек на случай, если ситуация повернется плохо. Да, когда в деле Анастазия, может пролиться много крови, но тут его люди подойдут лучше.

— Слушаю, — послышался в трубке знакомый голос.

— Альберт, — сказал я. — Ты мне нужен, и твои люди. Возьми человек шесть или семь, пусть берут оружие и приезжают ко мне. И сам приезжай.

— Что за дело? — деловым тоном спросил он.

— По дороге расскажу, — ответил я.

— Буду через полчаса.

Вот что значит деловой человек. Но наверное его настроило на нужный лад именно то, что я приказал взять оружие.

Я же отправился в спальню.

— Кто звонил? — спросила у меня Гэй, приподнявшись на кровати. Она уже успела надеть ночную рубашку.

— Работа, — ответил я. — Мне нужно съездить кое-куда.

— Опять? — спросила она.

— Дела не ждут, — я покачал головой, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Хотя до спокойствия мне было далеко — конфликт между Семьями, когда Дьюи плетет дело против меня, а на носу выборы, мне был совсем не нужен. И добавил: — Ложись спать, я постараюсь не задерживаться.

— Ну поцелуй хоть… — проговорила она.

Я поцеловал ее в лоб, а потом принялся одеваться. Закончил быстро, взял в руки пиджак, вышел в коридор. Надел подмышечную кобуру, сверху пиджак, сунул в карман пачку сигарет и зажигалку. А потом вышел из квартиры и двинулся к лифту.

Что-то подсказывало мне, что встреча будет совсем не простой.