На Пенн-Стейшн мы приехали ближе к полудню, чтобы проводить Ральфа и Джонни, которые наконец решили возвращаться в Чикаго после почти двухнедельного пребывания в Нью-Йорке. Приехали порознь, естественно, должны были встретиться на перроне, чтобы обговорить дела.

Потому что вчера пришли новости из Тампы. О том, что известный криминальный авторитет Игнацио Антинори был убит. Застрелен в кафе, вместе со своим компаньоном. Из двуствольного дробовика, который стрелок бросил на месте убийства.

В общем они устроили казнь, так решили. Решение с моей точки зрения было сомнительным, но с другой стороны я понимал, что это необходимо. Потому что остальные члены Организации по всей стране должны были понимать, кто и зачем это сделал. Чтобы у них было меньше мыслей повернуть против Комиссии.

А после такого… Не думаю, что в ближайшее время кто-нибудь решиться заартачиться.

Марчелло остался ждать в машине, а я двинулся на вокзал, прошел через здание на перрон и остановился. Носильщики таскали чемоданы, пассажиры прощались с провожающими, а чуть дальше стояли Капоне и Торрио, с двумя охранниками, которые никого не подпускали к ним. Капоне спокойно курил сигару, Торрио просто ждал.

Меня, естественно, пропустили. Я поздоровался с ними, и Торрио проговорил:

— Ну что, Чарли. Слышал новости из Тампы?

— Слышал, — кивнул я. — Лупара, ресторан. Ну чисто как на Сицилии, честное слово.

— Ты же понимаешь, что это было необходимо? — посмотрел он на меня.

— Необходимо, — кивнул я. — Но привлекать столько внимания мне все равно не по душе, если честно. Полиция возбудится, начнет трясти всех подряд, пройдут рейды.

— Это не важно, — сказал Ральф. — Тут главное, чтобы в Организации все поняли, о чем идет речь. Джонни донес до них информацию.

— Ага, черт подери, — кивнул Джонни. — Ты бы знал, сколько мне в итоге пришлось за междугородние звонки в отеле отдать. Но теперь все знают — Антинори пошел против Комиссии, пытался убрать вас и продолжал торговать наркотиками. Вот и был убит. Классическая казнь. Все правильно.

— И как отреагировали парни из Тампы? — спросил я.

— Спокойно, — сказал он. — Они уже признали Санто боссом, вчера ночью собирались. Мы ведь специально позаботились о том, чтобы это выглядело как казнь от имени Комиссии, а не личное решение Санто. Он сам объяснил это своим капо, сказал, что скорбит о необходимости исполнить приговор, но воля собрания выше воли одного человека.

— И никто не возразил? — спросил я. — Никто не будет мстить?

— Грассо мог, — сказал Капоне. — Но его похоронят рядом с Антинори.

— Некоторые ворчали, — подтвердил Торрио. — Но недолго. Когда узнали о том, что Антинори пытался тебя убрать, поняли, что это гораздо лучше, чем если бы вы в открытую пошли войной друг на друга. Санто объяснил им, что ты мог отправить людей, которые пролили бы там немало крови. Так что успокоились.

Я кивнул. На самом деле у меня груз с плеч упал. Эта история с гранатой тянулась уже пару месяцев, и мы никак не могли разобраться, кто это сделал, кто пытался нас убить. А теперь я вроде как разобрался со всеми проблемами из тех, что касались Организации. Остался Дьюи.

— Санто попросил тебя связаться с ним, — сказал Торрио. — Говорит, что раз уж сам теперь решает, куда направлять ресурсы Семьи, то хочет расширить сотрудничество.

— Хорошо, — кивнул я. — Я свяжусь с ним на неделе, обсудим детали.

На Кубе надо расширяться. Желательно там построить такой отель, чтобы его можно было потом на открытке напечатать. Прямо на берегу, благо подходящие участки есть. Сделать хорошие красивые фото, растиражировать потом, чтобы все местные богатеи хотели туда попасть. А мы на этом сделаем деньги.

А еще неплохо не только азартными играми заняться, но еще и здоровье поправить людям. Что-то типа санатория сделать, в общем, только без урановых ванн и прочей хрени, которая сейчас очень распространена. Нанять несколько хороших врачей, из тех, что согласятся туда поехать — и нормально.

Прозвучал гудок паровоза и объявили посадку на чикагский поезд. Торрио протянул мне руку, и я крепко пожал ее.

— Спасибо тебе, Джонни, — сказал я. — Без тебя это дело сильно затянулось бы.

— Не за что, Чарли, — он слегка улыбнулся. — Для того мы создавали Комиссию, не так ли?

Ральф тоже пожал мне руку и сказал:

— Держись, Чарли. И постарайся не сесть. Что-то мне подсказывает, что этот ваш Дьюи не успокоится.

— Постараюсь, — кивнул я ему.

Они направились к вагону, а я остался стоять на платформе. Потом паровоз выпустил клубы дыма, состав тронулся, медленно набирая скорость. И через пару минут скрылся за поворотом.

Я развернулся и двинулся обратно к выходу с вокзала, чувствуя, как настроение постепенно улучшается. Когда оказался на улице, услышал:

— Экстра! Экстра! Скандал в прокуратуре! Читайте все подробности!

Повернулся и увидел мальчишку-газетчика, который стоял с пачкой свежих газет под мышкой. И двинулся к нему — интересно же почитать, что именно там случилось.

Я дал ему дайм, а от сдачи отказался, и мальчишка тут же расплылся в улыбке, поблагодарив меня и передав газету. Я развернул ее и спросил:

— Где про прокуратуру?

— На третьей странице, мистер Лучано, — сказал он.

— А ты откуда меня знаешь?

— А мы с матерью в вашу столовую ходим, — сказал он. — Вас весь город знает, мистер Лучано.

Я потрепал его по голове, после чего открыл нужную страницу и увидел над заметкой в пару абзацев заголовок:

«МЛАДШИЙ ПРОКУРОР ДЬЮИ ВНОВЬ ПОД ОГНЕМ КРИТИКИ. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ МОЖЕТ ИМЕТЬ ПОЛИТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ».

Я быстро пробежал глазами текст, статья оказалась короткой и без прямых обвинений, но между строк читалось все достаточно ясно. Журналист как бы невзначай упомянул, что Дьюи начинал карьеру под руководством Чарльза Таттла, который сейчас баллотируется в губернаторы от республиканской партии против действующего губернатора-демократа Рузвельта.

Дальше шла фраза о том, что арест известного благотворителя, открыто симпатизирующего демократической партии, именно в разгар предвыборной кампании выглядит странным совпадением. А дальше была короткая ремарка о том, что источники в прокуратуре отказались от комментариев по этому поводу.

Формулировки были подобраны аккуратно, и никто не мог бы придраться к этому, просто потому что там были указаны факты, которые расставлены рядом друг с другом в специальном порядке. Но формально для обвинений в клевете этого не хватило бы. Да и не станет прокуратура накануне выборов ссориться с газетчиками.

Понятно. Костелло решил, что пришло время разыграть и эту карту.

По персоне Дьюи последнюю неделю частенько проходились. Раз в день его точно упоминали, более того, уже не только в статьях, посвященных его фигуре, он стал еще и кем-то вроде дежурной шутки, иногда его имя вворачивали и просто так, когда речь шла о каких-нибудь глупых предположениях и недоказанных обвинениях.

Я представил, как он сейчас бесится из-за этого. Всю жизнь следил за своей репутацией, а теперь вот так вот — превратился в посмешище.

Настроение улучшилось еще сильнее, дела шли действительно неплохо. Примерно так, как я планировал изначально.

Я подошел к машине, возле которой меня ждал Марчелло, и он открыл мне дверь. Я уселся на заднее сиденье, а водитель занял свое место.

— Куда, босс? — спросил он. — В социальный клуб или домой?

— Нет, — я покачал головой. — Давай просто покатаемся. Хочу немного подумать.

Он завел машину и тронул ее с места, выезжая на оживленную улицу. Я откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно на проплывающие мимо дома. Пейзаж Нью-Йорка тридцатых годов воспринимался уже привычно. И мне даже начинает казаться, что за этот год я стал забывать, как выглядит Москва моего времени.

Интересная же ситуация сложилась. Дьюи сейчас чувствует себя вообще не лучшим образом. Думаю, начальство его уже вызвало к себе и отчитало за то, что он сделал, а теперь еще и пресса методично подтачивает его репутацию, регулярно высмеивая. А теперь еще и намекнули на политическую подоплеку его действий.

Кресло под ним шатается — это точно. А как гласит правило — падающего подтолкни.

В другой ситуации я бы действовал иначе. Пришел бы к нему и предложил руку помощи. В моих силах ведь закончить эту травлю, а потом, возможно, и подкинуть ему какого-нибудь из моих мелких конкурентов, чтобы молодой прокурор его посадил, и все плохое забылось.

Но вот не получится у меня дружбы с Дьюи. Как ни смешно, по тем же политическим причинам. Если уж я с Рузвельтом работаю, а он метит именно на его место.

Дьюи упрямый, он так просто не отступится, даже если ему напрямую это запретят. Он продолжит копать под меня, искать зацепки… А что если дать ему то, что он ищет? Подложить ему дело, которое будет выглядеть так, будто вобьет в гроб моей карьеры гвоздь?

А потом в самый ответственный момент это дело развалится точно так же, как развалилось предыдущее. Только в этот раз история будет еще более постыдной, потому что он арестует меня зря во второй раз.

Только что тут придумать можно? Подсунуть ему свидетеля, который клятвенно пообещает дать показания, заставит Дьюи снова пойти на публичный арест. Еще и журналистов подговорить, чтобы выставить его героем, который охотится на опасного преступника. А потом окажется, что свидетель — подставной, на него давили.

Или какую-нибудь встречу придумать, чтобы они приехали туда и… Или убийство. Да, подкинуть ему информацию, что мы кого-нибудь пытаем и убиваем, он явится туда с полицией, а мы с парнями просто сидим там и пиццу едим. Это будет даже смешно в какой-то мере.

Глупость, естественно, тут думать надо хорошо.

После первого его провала общественное мнение уже качнулось в мою сторону. Второй такой же, да еще и чтобы было ясно, что Дьюи снова действовал на основе непроверенной информации, похоронит его карьеру. Медали, как звали нового федерального прокурора, не станет держать его на работе дальше. И республиканцы не захотят связывать свое имя с прокурором, который дважды подряд опозорился с делом против одного и того же человека.

Хотя, наверное, в этот раз его убедить так просто не получится. Он все проверит-перепроверит. Либо история должна быть настолько горячей, чтобы он бросился туда, очертя голову.

И тогда его даже убивать не придется. Он ведь сам себя похоронит, и все на этом.

В любом случае нужен человек, который убедительно сыграет свою роль, представится испуганным свидетелем, который готов сотрудничать с прокуратурой. Кто-то, кого Дьюи и его люди сочтут достаточно надежным источником, чтобы снова решиться на арест без достаточной перепроверки. И этот человек должен будет оказаться лгуном.

Костелло наверняка сможет найти подходящего кандидата, у него всегда находились люди для таких деликатных поручений. Можно будет использовать кого-то из мелких мошенников или шулеров, которые задолжали нам денег. Предложить сделку, освобождение от долга в обмен на маленькое представление перед прокуратурой.

Но спешить с этим однозначно не стоит. Нужно тщательно подготовиться, чтобы не переиграть самого себя. Я могу вызвать подозрения раньше времени, и тогда весь план обернется против меня самого.

Нужно все хорошенько обдумать, обсудить со своим консильери. Спешка в таких делах до добра не доводит, а Дьюи пусть и слишком несдержан и слишком хочет меня посадить, но он не дурак. Если почувствует, что его разводят, это может обернуться последствиями.

— Поехали в клуб на Малберри, — сказал я Марчелло.

— Да, босс, — ответил он и повернул машину в нужном направлении.