К утру следующего дня на одном из складов Анастазии собралась куча народа. Стульев на всех не хватило, поэтому нам пришлось разместиться на грубых ящиках с каким-то товаром.

Я сидел в центре помещения и курил — тут и так было накурено, рабочие особо не церемонились. Да и не бензин здесь хранится, так что можно вполне. Хотя я слышал, что мука тоже взрывается, если проскочит искра. Правда, это на мельницах происходит и на фабриках всяких, а не на складах.

Да и не хранили тут муки. Здесь больше наш товар держали, который мы возили с Кубы.

Напротив меня разместились Ральф Капоне и Джонни Торрио, которые еще не успели уехать. Подозреваю, что задержались они специально для того, чтобы узнать, чем закончится история с моим заключением. Может быть, хотели помочь или просто посмотреть. Хотя это их понятным образом волновало — я помогал им самим не попасть в лапы закона, а в конечном итоге сам чуть не угодил на электрический стул.

Мангано сидел чуть сбоку и тоже курил. Джо Профачи устроился на стуле, но где-то в углу, он никогда особо не выступал, несмотря на то, что был боссом собственной Семьи. Здесь был и Фрэнк Костелло, он стоял, прислонившись к столбу, поддерживающему крышу.

И даже Бонанно, хотя после смерти Маранцано и после создания Комиссии мы почти не контактировали. Он вел свои дела независимо, не лез к нам, и хорошо зарабатывал при этом. Но наши дела его не интересовали.

Наших неитальянских друзей не было — это было дело внутри Организации, и приглашать их было нельзя. Хотя я все равно потом им это перескажу, конечно.

У стены под присмотром двух людей Анастазии и самого Альберта на коленях стояли Скализе, Джимми Пикколо и Джо Валачи. Его присутствие оказалось для меня сюрпризом, но Анастазия вкратце объяснил мне, что случилось вчера ночью. Это меня даже порадовало — разобраться с человеком, который в будущем должен был сдать Организацию федералам — уже хорошо.

Выглядели они одинаково жалко, были крепко избиты — парни Альберта поработали над ними, для того, чтобы они были посговорчивее. И выглядели они просто сломленными, иначе и не скажешь.

Мы ждали Томми, он еще не приехал. Но уже скоро снаружи послышался звук двигателя машины, потом маленькая боковая дверь открылась, и в помещение вошел Рейна вместе с каким-то из своих людей. Он осмотрелся, хмыкнул, а потом увидел Валачи, поднял на меня глаза и спросил:

— Какого черта, Чарли? Что здесь делает мой человек?

— Сейчас узнаешь, — ответил я и кивнул на соседний ящик. — Присаживайся, Томми, разговор предстоит долгий.

— Надеюсь, ты все объяснишь, — сказал он, сделал несколько шагов и сел. Ругаться сразу не стал — после того, как я спас его жизнь, Рейна прекрасно знал, что я ничего не делаю зря.

— Фрэнк, — повернулся я к Скализе. — Повтори еще раз то, что ты рассказал мне с Винсентом этой ночью.

Скализе поднял голову, посмотрел на собравшихся боссов и заговорил все тем же хриплым голосом — подозреваю, что его просто не поили.

— Это я слил информацию про встречу в офисе Костелло, — сказал он.

— И кому ты ее слил? — спросил я.

— Ему, — кивнул он на Джимми.

— А он кто такой?

— Человек из Тампы. Работает на Антинори.

— Видите, джентльмены? — повернулся я к остальным. — Скализе слил нас Антинори. Потому что считал, что если нас всех убьют, то он снова станет боссом после Мангано. Займет его место в Комиссии. Джимми, ты лично бросил гранату в то окно?

— Нет… — проговорил он, а потом бросил взгляд на Анастазию, и, похоже, что-то увидел в его глазах. И тут же исправился. — Да.

— Антинори не только это сказал, — вдруг проговорил Фрэнк. — Он сказал, что если дело выгорит, меня не только снова признают боссом. Он говорил, что снимут запрет на наркоторговлю, и он возьмет меня в долю. И мы заработаем столько денег, что нынешние доходы вообще ничего значить не будут.

— Сукин сын, — проговорил я. — Интересно, не правда ли? Босс Тампы настолько хочет торговать наркотой, что готов развязать новую бойню. И это после того, как мы открыто запретили это на встрече Комиссии, мы голосовали, мать его. Джимми, а теперь ты расскажи, зачем ты сюда приехал, и кто тебя прислал.

Пикколо облизнул разбитые губы, помолчал секунду, будто собираясь с мыслями, а потом заговорил, стараясь смотреть вдаль, на закрытые ворота склада. Как будто надеялся, что сейчас туда ворвется подкрепление и их освободит. Хотя, подозреваю, что на самом деле он просто не хотел встречаться со мной взглядом.

— Нас троих прислали следить за верхушкой Нью-Йорка и докладывать обо всем, — сказал он. — И убрать Чарли, а еще лучше — всех, потому что вы голосовали на Комиссии против запрета. Скализе рассказал нам о встрече, и мы решили, что это подходящий момент. Я… Я бросил гранату в окно, и мы уехали. Понятия не имею, как вам удалось выжить.

— Это потому что гребаный Багси Сигел спас нам всем жизнь, — проговорил Костелло. — Кто бы мог подумать, что я буду обязан жизнью этому психу.

Я запустил руку в карман и достал оттуда письмо, которое мне передал Анастазия. Оно служило неопровержимым доказательством того, что все это было правдой.

— Ознакомьтесь, джентльмены, — протянул я лист бумаги Мангано. — Очень любопытное чтиво.

Он прочитал, шевеля губами, отдал следующему — Рейне. И так в итоге письмо прочитал каждый, пока оно не дошло до Профачи.

— Забавно, — проговорил Джо. — Денег просит. Что, спустили все на виски и шлюх, а, Джимми?

Тот ничего не ответил — понимал, что это просто подкол, и отвечать на это себе дороже.

— Кстати, Фрэнк, — сказал я. — Когда ты успел сговориться с Антинори?

— Еще на Кубе, — прохрипел тот. — Когда мы встретились для того, чтобы организовать Комиссию.

— Figghi buttana, — выругался Мангано. — Слышал, Чарли? Мы ели и пили за одним столом, а эти ублюдки думали, как бы нас убрать.

— Слышал, Винсент, — кивнул я.

Да, не один я ходил там и налаживал знакомства. Ну а чего я хотел, я самый умный, что ли? Антинори тоже не дурак, пусть и слишком жадный. Послушался бы меня, и мог бы ведь жить да жить.

— А ты, Джо, — повернул я голову к Валачи, который весь сутулился, будто пытался уменьшиться, чтобы не привлекать внимания. Надеялся, что мы про него забудем. — Ну и какое место ты занял в этом плане?

— Мы просто вели общий бизнес с Джимми. Я позвонил ему и предупредил, что Скализе взяли. О том, что они собираются убивать, я не был в курсе.

Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Это ложь, — сказал я. — Я подозреваю, что дело было не в этом. Думаю, парни из Тампы привезли с собой героин, чтобы оплатить им оперативные расходы. И на продажу они его выдали тебе. Скажи, все так, Джимми?

— Да, — кивнул Пикколо.

— Вот ведь ублюдок! — выругался Рейна. — И я собирался отдать за тебя свою дочь, Джо. Я верил тебе, приблизил тебя к себе, а ты…

— А еще ты следил за Томми, — продолжил я. — А так как вы следили за нами, значит в действительности собирались убрать всех. Скажи мне, Джимми, с кем еще договорился Антинори? Кто еще из боссов хочет нашей смерти?

— Я не знаю, — покачал он головой. — Дон мне ничего не рассказывал. Я просто исполнял приказ.

— Ладно, достаточно, — сказал я. — Картина, в общем-то, ясна. Антинори хотел убить меня, и вас тоже, потому что вы… — говорить, что они будут голосовать в Комиссии так, как скажу я, значило их оскорбить, поэтому я смягчил формулировку, — согласны с запретом на наркотики. Потому что достаточно умны, чтобы понимать, что от этого бизнеса больше проблем, чем выгоды. А потом хотел инициировать новое голосование, снять запрет.

— Интересно, это когда-нибудь закончится? — проговорил Мангано, качая головой. — Ты ведь специально устроил все так, чтобы все были равны. Принимаем решения сообща. Я поэтому и пошел за тобой, Чарли, против Массерии и против Маранцано. А теперь тебя снова пытаются убрать.

Отвечать, что переформатирование сознания займет какое-то время, я не стал. Меня просто не поняли бы.

— Но дело в том, парни, что я знал, что Антинори не успокоится, — проговорил я. — Не думал, что он действовать начнет так быстро — это да, но то, что его не устроит наше джентльменское соглашение — было и так понятно.

— Но ты его не подозревал, — заметил Винсент. — Твои люди следили за нами с Томми, а…

— Не подозревал, — кивнул я. — И в итоге я оказался не так уж и неправ. Ваши люди замешаны в этой истории, сами ведь видите. Но это не важно. Я раскрою карты: я знал обо всем, но меня должны были предупредить. У меня был договор с Траффиканте, его правой рукой. У нас общий бизнес на Кубе, и он должен был предупредить меня, если Антинори устроит что-то подобное.

— Но не предупредил, — заметил Рейна.

— Не предупредил, — я покачал головой. — И вот это интересно — он не знал или просто не захотел влезать?

— И как мы об этом узнаем? — спросил Мангано.

— Очень просто, — сказал я. — Я ему сейчас позвоню.

Я поднялся, бросил окурок на пол, раздавил его носком туфли, после чего отправился к столику в углу, на котором стоял телефон. Взял трубку, дождался соединения с оператором, после чего продиктовал номер в Тампе.

Ждать придется долго, соединение пойдет практически через всю Америку. Черт, когда же уже появятся мобильники? Правда, когда они появятся, их сразу же начнут прослушивать, благо сделать это гораздо проще, чем обычный телефон, что весьма забавно. А колумбийцы и прочие будут болтать по мобильникам, думая, что их подслушать никто не может.

Черт. А ведь в действительности, через пятьдесят лет сюда придут колумбийцы. И Организации придется воевать с ними за влияние. Меня, правда, скорее всего уже не будет, я столько не проживу, до восьмидесяти так точно. Но в моих силах сейчас заложить основы, сделать мафию достаточно сильной, чтобы она могла выдержать.

— Думаешь, он замешан? — спросил у меня Костелло.

Из трубки раздавались только щелчки, придется ждать, очень долго ждать. Так что пока что можно спокойно поговорить.

— Не знаю, Фрэнк, — я покачал головой. — Может быть нет, может быть — да. Но его стоит выслушать. К тому же, если он в действительности замешан, то побежит рассказывать об этом своему боссу. Тот наверняка задергается, а когда человек напуган, он совершает ошибки.

Ждать пришлось минут двадцать, и мы продолжали обсуждать дела. Я прикурил новую сигарету, сделал пару затяжек, и только тогда в трубке что-то щелкнуло, и тихо и хрипло, будто издалека, послышался голос.

— Слушаю.

— Санто, это Чарли, — сказал я.

— Чарли… Что-то случилось?

— Случилось, — подтвердил я. — Твой босс организовал покушение на меня и верхушку Нью-Йорка. Люди Антинори бросили гранату в мой офис. Скажи мне честно — ты знал об этом?

Повисла пауза, а потом послышался голос, торопливый и сбивчивый.

— Клянусь Богом, Чарли, — проговорил Траффиканте. — Я об этом ничего не знал. Если бы знал, я бы тебя предупредил, мы же договорились. У нас общие дела, в конце концов.

— Ты уверен? — уточнил я.

— Да, Чарли, — ответил он твердо, и в его голосе послышалось отчаяние. Пример того, как я расправился с боссами, которые встали на сторону Маранцано, все еще помнили. И он боялся, потому что понимал, что если мне будет нужно — я уберу и его.

Я понял — он не врет. Потому что умел чуять ложь, и потому что логика говорила о том, что он не пойдет против меня. И потому что знает, кто я такой, и потому что у нас есть совместный перспективный проект, который принесет гораздо больше денег, чем если торговать дурью.

— А ты точно знаешь? — спросил он. — Ты уверен, что это он?

— Точно, — подтвердил я. — У меня тут Джимми Пикколо, и он мне все любезно рассказал.

— Тогда это он, — сказал Санто. — Джимми решает для него деликатные дела, один из ближайших людей. Что делать, Чарли? Мне его убрать?

Мы договорились об этом раньше. Антинори нарушает правила, мы убираем его, и он становится боссом. Но сказать об этом прямо я, естественно, не мог, особенно при других боссах.

— Ты же понимаешь, что я не могу тебе этого сказать? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Это должна решить Комиссия. Мы обсудим, и председатель вынесет вердикт.

— Ты хочешь собрать Комиссию?

— А все, кто нужен, уже тут, — ответил я. — Жди, Санто, с тобой свяжутся. Удачи.

— Хорошо, Чарли.

Я положил трубку и обратился к остальным.

— Санто клянется, что не знал, — сказал я. — Говорит, Антинори действовал сам, даже ему ничего не сказал.

— Веришь ему? — спросил Капоне.

— Пока да, — кивнул я. — У меня нет причин ему не верить, а у него нет причин меня убивать.

— А если он хочет перехватить бизнес на Кубе? — спросил Костелло.

— Лански все равно не даст ему это сделать так просто, — я покачал головой. — К тому же в доле еще и Буккола. Так что… Теперь меня интересует вопрос — что делать с Антинори. Мы все в Комиссии, и мы имеем право принимать решения. Джонни.

— Высказывайтесь, парни, — сказал Торрио. — Мы должны все высказаться и выслушать. Чарли, начни ты.

— Я считаю, что его нужно убрать, — сказал я. — И не потому что он попытался убить меня — это я мог бы решить и диалогом. Уладить наши разногласия. Его нужно убрать, потому что он поставил свою волю выше решения Комиссии. Джимми, он ведь продолжал торговать наркотой?

— Немного, — ответил Пикколо. — Большую часть мы развозили по тайным местам, он опасался торговать в открытую. Но кое-что сбывал.

— Вы сами все слышали, — я развел руками.

— Мое мнение вы знаете, — сказал Рейна. — Он объявил нам войну, когда попытался нас убить. Этого нельзя простить, иначе завтра каждый решит, что можно попробовать провернуть то же самое. А у нас и так достаточно проблем.

— Согласен, — кивнул Мангано. — Меня чуть не убили, а я с ним даже не ссорился. А этот ублюдок… — посмотрел он на Фрэнка. Да, прощения ему точно ждать не стоит, подозреваю, что он сегодня же отправится на дно реки в бетонных башмаках.

— Джо, твое слово, — сказал я, повернувшись к Бонанно.

— Валить, — ответил он. — В ближайшее же время. Нам не хватало только еще одного Цезаря. После прошлого-то никак разобраться не можем.

Ну да, у него все еще были проблемы в Семье, не все признавали его власть. Другое дело, что за помощью он все равно не обращался, и все проблемы пытался решить сам.

— А ты, Джо? — повернулся я уже к Профачи.

— Я бы сказал, что это не мое дело, — покачал головой тот. — Но если вы спрашиваете, скажу прямо. Если оставить все без ответа, то уже через неделю он узнает о том, что мы взяли его людей. И может пойти на открытую войну. Нам это не нужно.

— Ральф? — повернулся я к Капоне.

— Такого прощать нельзя, — сказал он.

Все, все высказались. Торрио посмотрел на всех по очереди, после чего сказал:

— Тогда так. Кто голосует за его смерть — поднимите руки.

Подняли все. Торрио кивнул, завизировав решение Комиссии.

— Дело сделать должен Траффиканте, — сказал Джонни. — Если он справится, никто не будет спорить, что он достоин занять место босса. Я лично передам ему приказ, только дай мне его номер.

И тут он снова прав. Потому что если бы приказ отдал я, то это выглядело бы не как решение Комиссии, а как личная месть. А если это сделает председатель, тогда совсем другое дело.

Это было вполне разумно. А вот то, что Санто станет боссом — он, очевидно, делает мне личное одолжение. Потому что одно дело — вести дела с капо, а совсем другое — когда твой партнер — лично босс. Это добавит ему ресурсов и позволит развернуться на Кубе гораздо круче и сильнее. А уж когда сработают мои связи, которые я наладил с Батистой… Он ведь там тоже времени зря не теряет, как рассказывают мои информаторы.

— Следующий вопрос, — сказал я. — Что будем делать с этими тремя?

Я кивнул на пленников, которые так и сидели. Скализе и Джимми склонили головы — они были уже готовы покориться любой судьбе. Валачи поднял взгляд, напоминая мне побитую собаку. Хотя я никогда в жизни не бил собак, я животных вообще очень люблю.

— Скализе я забираю, — сказал Мангано. — Очень уж хочется с ним побеседовать.

Я кивнул, принимая его решение — это его право. Потом повернулся к Рейне.

— Что с твоим, Томми? — спросил я.

— Да какой он мой, — хмыкнул он. — Паскуда. Разбирайтесь с ним сами, мне он не нужен.

— Хорошо, — кивнул я. — Альберт, разберись с обоими, сделай так, чтобы никто их никогда не нашел. Нам сейчас не нужен шум в газетах, у нас и без того проблемы.

— Сделаю, босс, — кивнул Анастазия. Для него это было обычное поручение, более того, он даже получал от этого удовольствие.

— Тогда расходимся, джентльмены, — поднялся я на ноги. — Джонни, сообщи, что тебе ответит Санто, можешь звонить ко мне домой или в социальный клуб, если там никого нет.

— Конечно, Чарли, — подтвердил он.

Я вышел, а следом за мной и все остальные, все отправились к своим машинам. Я подумал — все-таки это подозрительно, что у какого-то склада собралось так много дорогих машин. Наверняка докеры что-то подумали, а уж если учесть, что люди Анастазии отогнали их отсюда и никого не подпускали…

Я кивнул Марчелло, который стоял и курил около машины, и он открыл мне дверь. Усевшись внутрь, я откинулся на спинке сиденья. Мой водитель тем временем занял свое место, завел двигатель.

— Куда, босс? — спросил он.

— В клуб на Малберри, — ответил я.

Ничего не сказав, он тронул машину с места и на малой скорости поехал к выезду из порта. Я достал из кармана пачку сигарет, покрутил между пальцами, после чего убрал обратно. И так слишком много курю в последнее время, хватит пока.

Черт. А ведь мне стало легче, как ни крути. Хотя бы потому что враг показал свое лицо. До этого история с гранатой порядком напрягала меня, и было непонятно, что делать. А тут выяснилось, что виноват во всем этом Антинори, а Мангано и Рейна все так же остаются союзниками.

Правда, Рейна уже второй раз пускает в свою Семью крысу. Впрочем, в этом ничего удивительного нет — Валачи отличился во время войны, убрал несколько важных людей, так что вступление в Семью он заслужил. Если бы не его жадность, то наверняка смог бы пробиться гораздо выше.

В общем история идет своим чередом. Теперь он не сможет сдать Организацию федералам, дать против нее показания. Хотя черт его знает, в итоге вполне может найтись кто-то другой.

Ладно. Завтра будет новый день и новые проблемы. Но пока остается только ждать вестей из Тампы. Надеюсь, Траффиканте не станет тянуть и сделает свое дело быстро.

А еще радовало, что Комиссия работает. Собрались, пусть и в неполном составе, проголосовали и вынесли приговор. И все идет так, как нужно.

Это тоже хорошо.