Туман в подобных заведениях был как рыба в воде, а я вот такие пафосные места не очень любил. Вроде нет никого в костюмах и вечерних платьях, но пафос так и сквозил отовсюду. Да и я посмотрел в интернете, средний чек здесь сильно превышал десятку, и основная позиция — понты. Но Корнеев платит за схему против собственного сына, чтобы мы его раззадорили. Ну и семейка, блин.

А я соответствовал своей роли. Наморщился и с подозрительным видом сел за столик, который для нас зарезервировали, огляделся и кивнул, типа, вид устроит. Причём столик выбрали удачно, потому что через зеркало на стене я видел, что происходит за столиком у Олега Гиляева и его подруги, куда подсел младший Корнеев со своей девушкой.

Ну а Наташа убедительно играла свою роль.

— Зая, ну это же шестнадцатый айфон. Прошлый век, как с таким ходить? Ты-то себе хороший купил, а мне?

— Мне для работы надо хороший, вот и купил, — подыгрывал я ей.

— Тебя же не взяли.

— Взяли. Я просто не пришёл, — сказал я громче, — там какие-то мутные игры начались, а оно мне надо? Представляешь…

Я наклонился к ней. Ушастый пёсик, который сидел у Наташи на руках, чуть обнюхал мне руку и снова сел прямо с таким видом, будто стоял на посту. Пёс ждал задачу.

— И что будем делать? — спросила Наташа.

— У нас есть план, мы его придерживаемся, — сказал я. — Всё как договорились.

— Просто не нравится мне это всё, — она огляделась.

— Знаю. Но продолжаем.

И при этом сегодня я хотел сделать и свою задачу. Потому что чем больше я глядел на Давида Корнеева, тем больше заглядывал в чужую память, в ту башню, где Туман складировал свою последнюю работу с огромным массивом данных.

Я мог зайти куда угодно в той башне, кроме мутных верхних этажей. Но даже без этого материала было полно, и из-за огромного объёма вложенных залов внутри обычных залов изучение шло небыстро. Да и не хотел рисковать и лезть ещё глубже, пока не выяснил, как совместить обе памяти без потери своей.

Но всё же я был уверен, что у Тумана были наработки про Давида Корнеева, и это не только планшет. Надо бы с ним поговорить, вспомнить окончательно. И постепенно.

— А съездим в Дубай? — громко спросила Наташа, когда нам принесли меню.

— Там сейчас из-за Ирана всё взрывают, и аэропорты постоянно закрыты. Давай лучше в Таиланд.

— Мы там были в прошлом году, — она надула губки. — А вот у Лизы парень куда угодно её возит.

Официантка недовольно на неё посмотрела, а потом на меня. Явно была не против выбраться со мной в Таиланд, судя по её взгляду.

— Стейк, — сказал я официантке. — Томагавк, прожарки медиум.

Наташа начала долго заказывать, постоянно что-то переспрашивая.

— А почему эта вода стоит 1200?

— Потому что её привезли из Норвегии, — равнодушно ответила официантка. — Премиальный бренд.

На эти бабки, в которые нам обходились эти посиделки, я бы такой ужин устроил на двоих. Да даже не на двоих, а на целую компанию. Но работа есть работа.

Я посмотрел в зеркало. Через зеркало читать по губам сложнее, но у Тумана был и такой навык.

— Мы важное дело делаем, — говорил Гиляев. — Поэтому меня и отпустили. Там без меня всё развалится, и они это понимают!

Без Гиляева, думаю, фирма давно бы уже пришла к какому-то результату, но он делал всё, чтобы умелые ребята занимались всякой ерундой вместо дела.

Что говорил Корнеев в ответ, я уже не видел, он сидел полубоком к зеркалу. Но зато услышал, как он начал отчитывать подошедшего к нему официанта с подносом.

— Это что? — спросил Давид, отрезав кусочек. — Я просил прожарку рейр.

Он не только произнёс слово «Rare» с натужным выговором жителя Лондона, причём жившего в Кенсингтоне (Туман как-то это различал, но последняя «Р» почти не произносилась), но даже по-русски умудрялся говорить с акцентом.

— А это что? — Корнеев ткнул кусок вилкой.

— Рейр и есть, — молодой официант, мой ровесник, смутился. Он все буквы «Р» произнёс чётко.

— Ю сириес? — возмутился Корнеев-младший. — Замените это. О май гад, в ресторане цены, будто у него три звезды Мишлена, а кухня как в привокзальном буфете… — протянул он и снова отвернулся.

Как-то мне показывали видосик, где этот самый Корнеев пытался сократить штат купленной его отцом компании, постоянно сыпя иностранными словечками. За бугром же учился, пытался всем это показать, но только, как говорится, кринжа навалил.

Но шут и есть шут. Я оглядел портрет шута в зале памяти. Надо разобраться в этих ребусах, потому что шуты не всегда такие идиоты, какими кажутся.

Наташа отпила дорогущей водички и цокнула языком.

— Обычная вода, как из-под крана. Зато бутылка красивая, — она сделала фото бутылки, больше похожих на флаконы из-под парфюма.

У Корнеева денег много, хватило бы и на стейк в золотой фольге, который лично подал бы тот повар, который солит через локоть.

А в зале спокойно и тихо. Здесь сидело несколько молодых посетителей, явно детей богатых родителей, один бизнесмен в возрасте, но одетый не в костюм, а в рубашку и джинсы, и его молодая подруга. А у стены расположился блогер, которого снимал оператор. Лица не видел, но тот оценивал блюда, насколько они соответствуют таким ценникам. Но я бы и без блогера сказал, что ценники здесь через край.

— Надо было тоже стать блогером, — тихо сказал я. — Ели бы с тобой блюда по цене крыла самолёта, и всё на камеру.

— Не говори, Вадим, — Наташа кивнула, продолжая внимательно следить за обстановкой. — Сейчас Лиза пойдёт в уборную. Я там пересекусь с ней. Будто ещё не заметила.

Она и правда почти не смотрела туда, чтобы не показать этого заранее, но иногда следила за обстановкой в зеркало, плюс оператор описывал ей словами, что происходит, или кидал картинки с камеры ей на телефон, когда Наташа делала вид, что листает ленту в соцсетях или фоткала блюда на тарелках.

— Если что, — шепнул я, — я туда пялюсь, потому что шефа увидел. Я же устроился к Гиляеву на работу, но туда не хожу.

— А что ты о ней думаешь? — спросила Наташа. — И я не о Лизе, а о подруге Корнеева.

Сначала я бросил взгляд на ту блондинку, которую приобнял Гиляев, а затем на вторую, которая сидела с Давидом. Казались сёстрами-близнецами, настолько они были похожими, вот только у неизвестной девушки взгляд был серьёзный, прям сильно не соответствовал образу инстаграмной модели.

Если готовиться к худшему… Змейка? Нет, Мама-Кобра не отправляет двух девочек в одну страну за один раз. Она своих девочек бережёт, а уж после провала она какое-то время будет держаться подальше от России.

Но мало ли кто может внедрить или завербовать здесь агента. И не только частные разведки.

— Мало пьёт, — отметил я. — Много слушает. При этом Лиза болтает, а эта молчит.

— Лиза порой такое скажет, — Наташа хмыкнула. — Гиляев на неё вообще внимания не обращает. Она для него как умная колонка, с которой можно спать. Хотя со словом умная я ей сделала комплимент.

— Ты её не любишь, да?

— Знаешь, как она меня достала? — протянула Наташа и выдохнула. — Я с ней две недели контакт наводила, ох… как же с ней тяжко.

— Понятно. А вот вторая… я бы сказал, — я немного подумал, — Будто она не та, кем кажется. Будто пытается выглядеть глупенькой, но на самом деле умная, как и ты.

Губы Наташи чуть поползли вверх, и она прикрыла рот.

— И у меня ощущение, — девушка задумалась и полезла в сумочку, снова включая глушилку, — что я её видела в твоём городе. Мельком, ну она будто была с Лизой. Я тогда за Лизой проследила, думала, у неё любовник, хотела об этом узнать. И там она была. И я вот хотела проверить, но мне не дали, чтобы не отвлекаться.

— А почему не дали?

— Не посчитали важным, — она поморщилась. — Вот когда Леонид Аркадьич живой был, он к такому прислушивался, а вот с новым, кто в филиале сидит. Ты-то с Глебом работаешь, а он напрямую на Виноградова. А у меня долгая цепочка, через согласования.

— Понятно. Но посмотрим, я же тебе обещал. Ладно, начинаем, — я потёр руки. — Она поднялась. Вторая с ней. Идут в туалет. Удачи.

— Мы в комнату для девочек, — объявила Наташа чуть погромче, снова входя в роль.

— А ему можно туда? — я глянул на собаку.

— Ему можно, — прочирикала девушка и пошла с пёсиком.

Девушки за столом Гиляева уже ушли. Наташа уже добралась туда сама. Я ел стейк, поливая его перечным соусом, а вот Корнееву снова не понравилось, какой стейк ему принесли. Опять якобы пережаренный. Официант уже покраснел, пока его отчитывали.

Вскоре три девушки вышли из туалета, громко говоря на весь ресторан.

— А мы бы поехали в Черногорию, но у Олега сейчас какие-то проблемы, и его из страны не выпускают, — объявила Лиза, и Гиляев отчётливо хлопнул себя по лицу, услышав это.

— А мы в Лондон собираемся, — сказала вторая девушка и снова принялась молчать.

— А я всё своего хочу вытащить, а он мне говорит: поехали в Таиланд, прикиньте! — объявила Наташа. — Я ему говорю, давай хоть куда-нибудь за границу, а он: тогда в Минск, представляете? Ой, а давайте все познакомимся.

Пора снова играть роль нагловатого парня, но у которого что-то есть в голове, как тогда, на собесе. Чтобы эти двое — Гиляев с младшим Корнеевым — почувствовали угрозу своему положению. В этом же смысл.

Но что делать мне самому? Чтобы я не просто работал на «Контур», а добился того, чего хотел.

Буду действовать по старинке в стиле Тумана. Сейчас о человеке всё говорит его телефон, вот мне и нужен доступ к телефону Давида по старой схеме. У него новый, потому что я вспомнил из чужой памяти, что он их меняет каждый месяц, и тот образ, что был где-то на сервере, уже давно не актуален.

А что-то важное и новое там может быть. Надо взять его телефон всего на несколько секунд.

— Во, какие люди, — Гиляев меня увидел и сложил руки на груди. — А чего это мы на работу не вышли?

— А мне дядя в чёрном пиджаке сказал, — отозвался я, — что он товарищ майор. И что фирма закрыта, и мне тут ловить нечего.

Олегу этот ответ не понравился.

— Один фиг, Лебедев, надо было мне сказать. А то у меня финдиректор под арестом, кто-то дома сидит, но это не повод отлынивать. У нас важное дело! — воскликнул он.

— А какое без интернета дело? Да и какая работа, когда там люди с автоматами ходят?

— Тише, — Гиляев напрягся. — А что ты в этом ресторане делаешь…

— А вообще, мне сказали по секрету, — я важно уселся за столик, не дав ему договорить, — что недельку или две можно отдохнуть, а потом всё восстановится. В этом филиале или в другом. Без работы сидеть не буду.

Гиляев напрягся ещё сильнее, Корнеев особого внимания на меня не обратил, тыкая в экран телефона. Он-то в курсе планов отца не был, и, хотя должен был давно меня заметить, он явно не следил за теми, кого приближает его отец. А вот девушка Давида, Катя, как она представилась, внимательно изучала меня, как новое лицо в окружении Корнеева.

— Вот, мой парень, — объявила Наташа, будто не слышала перепалки. — Говорю ему: давай съездим в Дубай.

— А что там хорошего? — спросил Давид, отвлекаясь ненадолго от телефона. — Пески, арабы и стекло. Я бы посоветовал не такие попсовые места. Вот вы были в Котсуолде? Там настоящая старая Англия. Там закрытые клубы, тишина, охота, а не эти ваши стекляшки в пустыне.

— Визы нет, — мрачно сказал Гиляев. — И фиг её сейчас получишь.

— Надо просто места знать, где помогут, — Давид хмыкнул.

— Попрошу, чтобы помогли, — как бы между делом сказал я. — Давно хотел.

Олег снова бросил на меня взгляд, а Давид посмотрел на меня более внимательно, когда понял, что я просто сотрудник. Тут подключилась Наташа, начиная допрашивать Катю, подругу Давида:

— Слушай, а ты вообще работаешь? Я вот тоже иногда думаю, что хочу чем-нибудь заниматься. Только не каждый день.

— Тебе просто скучно, — сказал я. — Я же тебе собаку купил.

— Ну что мне собака? — капризно протянула Наташа.

— Иногда работаю, — отозвалась Катя, которую эти вопросы тяготили.

— Ну вот. А мне хочется самостоятельности. Айфон новый взять хотя бы. Или путёвку. А то Вадим постоянно какую-нибудь ерунду за триста тысяч купит, а потом такси ждёт в приложении, чтобы подешевле уехать.

— А зачем переплачивать? — возмутился я. — Чтобы они на своих коэффициентах на мне зарабатывали? А можно нам бутылочку «Боллинджера»? — попросил я у парня-официанта.

— И где мой стейк? — недовольно спросил Корнеев.

— Всё готовится, — отозвался парнишка, глядя на него так, будто хотел огреть его подносом по башке.

— Да у тебя вкус есть, — Давид посмотрел на меня. — Вообще, гайс, в это время дня бутылочка старого доброго «Болли» — лучше всего на свете.

— И где ты такое пил? — спросил Гиляев с подозрением.

— Папа как-то подарил на день рождения.

— Ты же сирота, — удивился он. — Я твои документы видел.

— Ну, скажем, отец нашёлся, — я хмыкнул. — Объявился тут недавно, подарки сделал. Ну… не могу много говорить.

Подозрения я пробудил конкретные. И если Давид особо не догонял, что происходит, то Олег, пока официант расставлял новые блюда, наклонился к Лизе и прошептал, но я смог прочитать по губам:

— А спроси у своей подруги, кто это такой?

— Это Вадим, — отозвалась та.

— Нет, откуда он вообще такой взялся?

— Из провинции. У меня там бабушка живёт. Я к ней ездила, помнишь?

Наташа глянула на меня с хитрым огоньком в глазах, мол, я же говорила, а потом начала обрабатывать эту новую девушку Катю. А та уже сидела с усталым видом.

— И представляешь, — давила Наташа, — он говорит, что шестнадцатый айфон — ещё норм! А у меня с ним мама ходит!

— Какой кошмар, — протянула Катя, а сама глядела на Гиляева с его подругой, будто хотела понять, о чём они говорят.

— Зая, — Наташа глянула на меня. — А может, тебе тоже свою компанию открыть? А то всё на кого-то работаешь.

— Посмотрим.

— Да нет же, — сказал Олег своей девушке громче, но снова зашептал: — Спроси её, она сама всё скажет.

Я чуть тронул Наташу под столом. Наш условный знак, что пора продолжать.

— Мы скоро, — объявила та, подхватив собаку, и направилась в туалет.

Лиза через несколько секунд поднялась и пошла следом. Катя что-то шепнула Давиду и пошла за ними, оставив сумочку на столе. Интересно ей послушать, о чём они будут говорить там. А если есть оборудование, то, возможно, и здесь.

— Слушай, мен, — Корнеев окончательно взъелся на официанта. — Если ты мне не принесёшь нормальный стейк, я позабочусь, чтобы ты и все, кто там работает на кухне, больше никуда не устроились в нормальный ресторан.

— А оно мне будто надо, — огрызнулся официант, начиная багроветь. — Нужны мне эти рестораны! Да нафиг не нужны.

— А ты мне не дерзи, — возмутился Корнеев. — Менеджера мне позови!

Кажется, молодой официант решил, что не собирается больше здесь работать, потому что пошёл в сторону кухни, не забрав посуду. Но всё же он был достаточно вежлив и не стал срывать обиду на других. И когда его о чём-то спросил от блогер, парень остановился и что-то спокойно объяснил, хотя и был красный от злости.

Но это… хм-м, а ведь это можно использовать, чтобы добраться до телефона Давида.

Лишь бы никто не заметил. Особенно Катя. И Наташа вместе с группой прикрытия, потому что часть комбинации я проведу скрытно.

— Скоро вернусь, — я поднялся, снял очки, оставил телефон на столе и направился в сторону туалета.

А это чтобы никто не слышал, что я скажу. Ну а отмазка для «Контура» — прослушка за столом, что они говорят без меня. Мы такое обговаривали.

Я перехватил официанта до того, как он вернулся на кухню.

— К вам подойдут, — устало сказал он, снимая фартук на ходу.

— Слушай, бро, — начал я, глядя в зал, — знаю, что мой товарищ — тот ещё токсик.

— Я уже здесь не работаю, — передал парень. — Вещи заберу и уйду.

— Погоди. Давай его проучим, — предложил я. — Тебе всё равно надо работу искать, а я тебе немного добавлю финансовой помощи. Будет проще искать. Но только если ты правда решил уйти.

— Слушай, бро, да реально уже достали, — пожаловался парень. — Каждый вечер одно и то же.

— Так хочешь его проучить?

— А как? — заинтересовался он.

— Слушай.

Вышли с ним через служебный выход, я нашептал ему инструкции и дал денежку, чтобы его риск был оправдан. А после перехватил Наташу прямо в зале.

— Ты такая у меня красивая, — нарочито пьяным голосом сказал я, и она хихикнула, и приобнял. — И легенды придерживаешься.

— Пока не передала, — шепнула Наташа. — Там эта мымра слушает.

— Слушай, а собака команды знает? — шёпотом спросил я и погладил пёсика, который был между нами.

— Да.

— Смотри, что надо сделать. Можно одну схемку сделать, чтобы эта барышня не мешала, и мы своё закончим…

* * *

В это же время. Санкт-Петербург, Сенная Площадь.

— Я думал, ты пошлёшь связного, — сказал доктор Ланге, отпивая на ходу кофе из картонного стаканчика. — А ты прибыл сам. Не опасно тебе сюда приезжать?

— Когда-то меня здесь долго искали, — ответил русский, глядя вперёд поверх плеча Ланге. — Но уже давно забыли. Не хочу передавать это посторонним ушкам, доктор. Да и жил здесь раньше, в далёкие времена, молодость захотел вспомнить. А ты-то как постоянно ходишь здесь? — спросил он. — Тебя-то ищут сильнее.

— Ты же знаешь ответ. Я им нужен. И очень полезен.

— Угу, — русский хмыкнул. — Хорошая у тебя легенда. Как ты там назвался? Мистер Голдберг? Перебежчик из Моссада и посредник, который связан с иранской разведкой. Хитро устроился, и действительно не трогают, чтобы не привлечь внимание. А потом, если что, другую легенду найдёшь.

— Много знаешь, — сухо произнёс Ланге.

— Я-то ладно. Знал бы об этом дядя Сэм… Шучу. У меня тоже хорошая легенда. И мне плевать, как ты прикрываешь свою деятельность на наши деньги.

— Что тебе нужно? — спросил доктор серьёзно.

— Ты воспользовался нашей системой, но неудачно, — русский стал серьёзнее. — Кто тот пацан, который тебе помешал?

— Юный талант, — Ланге пожал плечами. — Протеже Корнеева. Возможно, его тайный сын.

— Слишком что-то он талантливый, — пробурчал русский. — Шеф думает, что кто-то ему помогает. Или кто-то обучал. Не может же быть он такой же пробивной и удачливый, как я в его годы, — он заржал. — Но парень не первый раз в системе мелькает. И повода особого нет, это какой-то детдомовский пацан.

— Не могу знать. У меня раньше не было системы, я не знаю, что её не устраивает.

— Выясни! — потребовал русский и перестал улыбаться. — Мне кажется, ты его хочешь вербануть в обход нас.

— Как вы, русские, говорите? — доктор улыбнулся. — Когда кажется… что надо делать?

— А не выяснишь ты, выясню всё сам, — сказал русский.

Он, не прощаясь, ушёл, скрывшись в толпе. Ланге пошёл в другую сторону и добрался до кафе, где его ожидал Епископ.

— Спасибо, дочка, — сказал тот официантке на чистейшем русском, когда та принесла ему кофе.

— Видел, кто приехал? — спросил Ланге.

— Угу. Рискует. Но я сам, мой дорогой друг, чувствую себя, будто одет задницей на вечеринке, где у всех вокруг костюмы членов.

— Так говорят бразильцы?

— Да, — Епископ отпил кофе. — Я не понимаю одного. Мы ищем проект, мы ищем объект. Парень — тот самый объект. Почему ты не говоришь русскому, кто это такой? За это же нам платят.

— Пока рано, — Ланге полистал меню. — Потому что русский полезет вперёд и помешает, а так осторожничает, пока нет данных. Ему того раза хватило, когда его щёлкнули по носу.

— Всё из-за денег? — спросил Епископ. — Боишься, что они его заберут сами и не заплатят.

— Разумеется, — тут же сказал доктор и кивнул. — Они могут. Пусть лучше думают, что это игры Корнеева, отвлечение от настоящих дел. А мы делаем свою работу дальше.

Епископ недоверчиво посмотрел на него, но тот промолчал.

— Я думаю, тебе надо тоже поработать с этой системой, — произнёс Ланге через несколько минут. — Будет быстрее.

— Я лучше по старинке, — сказал Епископ. — Как привык. Без всех этих новомодных штучек.

Они попили кофе и разошлись.