23 ЖНЕЦ

Раскат смеха прорезал тишину, пока я шагал по коридору, ведущему к Бассейнам, и этот высокий, легкий звук мгновенно заставил меня насторожиться.

Я распустился и вновь собрался воедино в клубящемся черном тумане посреди зала Бассейнов, и мой взгляд сразу же нашел обладательницу этого смеха — именно ту женщину, на которую я и думал.

Хелена.

Испугавшись моего появления, Плуто каркающе закричал и панически взмыл со своей жердочки. Он пролетел мимо Хелены, стоявшей посреди комнаты с видом человека, ничуть не смущенного всеобщим вниманием, в компании Флоры и Йоханна — единственного из всех троих, кто не растерял улыбку от моего внезапного появления.

— Ах, Жнец, — произнес Йоханн, — мы как раз тебя ждали.

Ждали… меня?

Сделав круг почета под куполом, Плуто вернулся к Йоханну и опустился на его плечо.

— Грим дома. На этот раз он один.

Мой взгляд метался между ними, пока я лихорадочно пытался сообразить, что ответить на этот совет в сборе. Как Хелена выбралась из моих апартаментов? О чем они тут все болтали так непринужденно, словно проводили гребаное заседание кафедры? И почему она просто так стоит здесь на виду? А что, если вернется Седрик?

И Йоханн…

— Где ты раздобыл эту кепку? — прорычал я, указывая на него костлявым пальцем.

Козырек, который он носил — я видел его вчера. На голове Брайса.

— Флора принесла мне ее из «Мак Дональдса», — ответил Йоханн. Он указал на эмблему на головном уборе. — Казалось бы, желтая буква М должна была выдать ее с головой. Она еще и «МакФлурри» захватила.

— Пришлось готовить самой, — буркнула Флора, — раз уж персонала на месте не оказалось. Вы с Седриком знатно постарались, разогнав всех из этого заведения.

Мой взгляд снова запрыгал между ними: от Йоханна к Флоре, от Флоры к Хелене, а затем вниз на фонарь Флоры, который ярко-зелено вспыхивал. Он содрогался и дребезжал, выбивая дробь о мраморный пол — гулкое эхо отражалось от купола и металось обратно, пока Флора не пнула фонарь ногой.

— Заткнись, скользкий ты негодник, — проворчала фея, что было весьма странно по отношению к ее обычно трепетным постояльцам. Чью же душу она теперь прятала в этом фонаре? Точно не детскую. Детские души были меньше, похожи на светлячков.

— Что это все значит? — потребовал ответа я, хотя уже догадывался о многом. — Что здесь происходит?

— Хелена придумала план, — заявила Флора, уперев руки в боки в манере Питера Пэна.

План? Какой еще план? Для чего?

— Думаю… это хороший план, — произнесла Хелена, и ее слова повергли меня в шок. — Если… мне вообще позволено говорить.

Она не злилась. Еще мгновение назад она даже смеялась.

Это не имело никакого смысла. Она сама по себе не укладывалась ни в какие рамки.

— Как ты выбралась? — бросил я ей, оглядываясь на открытый проход в мои владения, и мой голос прозвучал куда грубее, чем планировалось.

— Я… разгадала загадку замка, — ответила она.

Замка? Должно быть, она имела в виду, что сдвинула одну из моих кос, и это действие каким-то образом открыло дверь. Я не учел такую вероятность. Да и как мог, если до сих пор считал себя единственным существом на свете, способным проникать в мои покои? Или прикасаться к моим косам.

Судя по всему, хотя посторонние не могли войти внутрь, выйти они вполне были способны.

Или, может быть, Хелена каким-то непостижимым образом… отличалась от всех остальных?

— Седрик охотится за ней. — Я выпалил это прямо Йоханну. Возможно, втайне надеясь на его помощь — на помощь Хелене.

Раньше я был так уверен, что разжег его гнев, действуя под влиянием импульсов и отчитывая его. Может, он больше не злился. Может, он и не злился никогда. Иногда его было труднее прочитать, чем даже меня. Как бы то ни было, мне было нужно, чтобы он услышал меня в этом вопросе. Флоре — тоже.

Хелена не должна была находиться нигде вблизи Седрика, который должен был вернуться в любой момент.

Если только…

— Расслабься, — сказала Флора прежде, чем Йоханн успел ответить. — Мы с Плуто совершили вылазку в твой «Макдоналдс» и подобрали этого назойливого тирана.

— Мы положили картошку фри в пакет, — изрек птиц.

Флора подняла фонарь, который покачивался на петле, и зеленый свет внутри потрескивал, словно от недовольства и, вероятнее всего, ярости, подтверждая мои подозрения насчет единственного обитателя фонаря.

— Заодно прихватила новый головной убор для Йоханна.

— Он столь часто безупречно причесан, — добавил Плуто.

— Эта леди. — Йоханн сделал паузу, чтобы жестом указать на Хелену. — Она появилась из твоих покоев меньше часа назад. Но этого времени хватило, чтобы она объяснила то, что я уже подозревал. Что поведение Седрика стало… не джентльменским.

— Мягко говоря, — произнесла Хелена сквозь фырканье, которое она тут же подавила, как только снова привлекла мое внимание.

— Это была идея Йоханна — припарковать его на время, — проговорила Флора, снова швыряя фонарь обратно — грубо. — Когда ты сказал, что убил Седрика и оставил его, Йоханн послал нас поймать его душу до того, как она успеет вернуться в тело. Пришлось немного погонять его за ним, и он определенно оказал сопротивление, но Плуто помог мне его скрутить. Справились с задачей как раз в тот момент, когда они застегивали мешок для трупов.

Флора заполучила душу Седрика? Драка в ресторане, должно быть, как-то ослабила мага. Или же птица Йоханна была сильнее, чем казалось. Иногда эта птица заставляла меня задуматься…

Как бы то ни было, я был рад, что ее погоня отвлекла Седрика настолько, что он не смог воссоединиться со своей земной оболочкой.

А это означало, что в данный момент труп Седрика, скорее всего, находился обратно в ящике морга. Возможно, даже в том же самом морге или даже в том же самом ящике. Власти хотели бы предположить, что у их неопознанного тела был однояйцевый близнец, но к такому выводу было бы трудно прийти, учитывая, что теперь первоначальное тело отсутствовало. Насколько я понимал, у Седрика также было изрядное количество опознавательных шрамов, включая тот жестокий на его шее.

Сколько пожаров я мог устроить и оставить пылать, пока кто-нибудь из Немногих не явился бы, чтобы записывать имена и разбивать черепа? Мой череп.

— Ты будешь рад узнать, что леди Хелена теперь понимает тонкие детали своей ситуации, — сказал Йоханн. — Мы с Флорой взяли на себя смелость подробнее рассказать о том, что такое Обреченная Душа. Она упомянула, как ваш разговор на эту тему был… прерван нашим местным магом.

— Скорее местным дурнем, — добавила Флора себе под нос.

Хелена одарила меня слабой улыбкой, но это ничуть не уменьшило мое нарастающее замешательство. Или тревогу.

— Мы с Йоханном догадались, о чем ты, должно быть, думал, когда привел девчонку сюда, — произнесла Флора, ее собственное выражение лица стало серьезным. — О том, что вы оба решили, будто вам будет лучше всего, если ты напрямую свяжешься с сэром Белым сейчас и признаешься в этой заварушке, пока она не ухудшилась. Но Хелена подумала, что было бы лучше дать ситуации… развиваться дальше. Разумеется, без вмешательства Седрика.

Флора снова подтолкнула фонарь носком ботинка, заставив зеленый шар внутри вновь вспыхнуть и замигать в возбуждении.

— Тем временем, — произнес Йоханн, — Седрик может наслаждаться столь необходимым… кхм… тайм-аутом здесь, в Залах.

— Вы собираетесь держать его в плену? — спросил я.

— Полагаю, нам лучше так и поступить, — ответил Йоханн. — Ты сам говорил, что не считаешь это плохой идеей. На самом деле, цитируя тебя дословно, ты сказал, что не считаешь это «чертовски плохой идеей», и, узнав больше о ситуации, я должен сказать, что пришел к согласию с этим.

Рот Флоры отпал буквой «о», ее глаза округлились, когда она метнула взгляд в мою сторону, ее выражение лица было наполовину скандальным, наполовину восхищенным, поскольку Йоханн редко ругался матом.

— Пока у него есть планы причинить вред этой очаровательной молодой леди, — сказал Йоханн, — какой еще выбор оставил нам Седрик?

Хелена улыбнулась Йоханну, хотя ее выражение лица дрогнуло, когда она снова взглянула на меня, почти так, будто решила, что под капюшоном я непременно хмурюсь и что мое неодобрение направлено на нее.

Должно быть, она думала, что я раздражен таким поворотом событий и вмешательством моих друзей. И ею самой — тоже. Возможно, я действительно не произвел на нее другого впечатления.

— Если Белый узнает, — возразил я, — если кто-нибудь из Немногих узнает…

— Никто не узнает, — сказал Йоханн. — И я скажу тебе почему.

Я покачал головой, потому что мне не нравилось, к чему всё это шло. Именно я нарушал правила. На самом деле, на данном этапе я уже сомневался, остались ли вообще какие-то правила, которые я не нарушил. Йоханн и Флора должны были понимать, что я не собираюсь позволять им разделять мою участь.

— Это не…

— Заткнись, Жнец, — произнес Йоханн. И поскольку это был Йоханн, и только потому, что это был Йоханн… я замолчал. Однако именно Флора взяла на себя объяснение того причудливого сценария, свидетелем которого я стал.

— Мы объяснили твоей девчонке то, что ты пытался ей растолковать — как ей суждено уйти и отправиться в Белый Бассейн. Она рассказала нам, как ты спас ее на том балконе, что сбило все наши планы здесь.

— Мягко говоря, — пробормотал Йоханн с коротким и кривым смешком, и эти его слова вызвали легкую улыбку у Хелены, которая в мое отсутствие — впрочем, вполне предсказуемо — успела расположить к себе обоих моих соратников.

Как она вообще могла улыбаться, пока мы все так непринужденно обсуждали ее неизбежный уход из этой жизни?

— Узнав о том, что Седрик… вышел из строя, — продолжила Флора, — Хелена подумала, что для нее было бы неплохо вернуться домой и, ну, позволить судьбе сделать свою работу.

— Не самый деликатный способ выразиться, — огрызнулся я на Флору, которая моргнула, застигнутая врасплох. Затем она нахмурилась, ее щеки покраснели — никогда к добру.

— Ну, я не бессердечный болван, который сказал ей, будто спасает ее лишь для того, чтобы мою костлявую задницу не уволили!

— Это была единственная причина, почему я ее спасал! — рявкнул я.

Будто от крика это стало бы правдой.

— Ты знатный лжец и редкостный зануда, портящий настроение, — сказала она, скрестив руки на груди и сердито глядя на меня снизу вверх. — И у тебя совершенно ноль харизмы в общении, Смерть.

Хелена хихикнула, и моя голова резко повернулась в ее сторону. Она снова подавила веселье, приняв мое внезапное внимание — мое абсолютное потрясение от ее реакции — за упрек. Неужели это потому, что она по-прежнему считала меня злым?

Я не мог ее винить. У меня ведь не было лица, по которому можно было бы прочитать эмоции.

Или, может быть, я и впрямь был злым.

Я не хотел этого. По крайней мере, не по отношению к ней.

Сделав шаг ко мне, Хелена наконец заговорила:

— Все в порядке, Жнец. Вот к какому решению пришли мы с Флорой и Йоханном. В общем, я возвращаюсь домой, возвращаюсь к жизни и… ну… жду тебя.

Моя душа сжалась, превратившись в тугой железный шар боли.

Она имела в виду — ждать, пока она умрет.

— Затем, — продолжила Хелена, — ты сможешь воспользоваться тайным путем, который нашла Флора, чтобы проникнуть в царство Белого Бассейна, тайком проведя мою душу внутрь, так что никто и не узнает, что я вообще пропадала. Когда я буду учтена и отправлена в путь, ты сможешь отпустить Седрика.

Флора, должно быть, рассказала ей, что я расспрашивал о тайном проникновении в Белый Бассейн. Неужели она считала меня трусом?

Почему же изгнание в Черный Бассейн казалось предпочтительнее этого?

— Седрик к тому моменту уже ничего существенного сделать не сможет, — заметил Йоханн, поглаживая бороду. — Даже если он побежит жаловаться сэру Белому, у него не будет никаких доказательств, верно?

Это была плохая идея.

— Брось, — произнесла Флора, словно прочитав мои мысли. — Это чертовски классная идея. И более того, придумала ее твоя курочка.

Почему Флора продолжала это делать? Называть Хелену «моей» хоть в каком-то контексте?

Она была моей гостьей. Технически — нашей. Вот и всё.

— В этом есть смысл, — произнесла Хелена, приближаясь ко мне. — И это дает мне время. Чтобы… попрощаться. В смысле, я знаю, что мне нельзя никому говорить о том, что я умру. Йоханн объяснил, что из-за этого всем будет только тяжелее, когда меня не станет.

Не станет?

Это резкое сжатие моей души — оно повторилось снова.

Я знал Хелену меньше месяца, и уже едва мог представить мир без нее.

Она тоже не понимала, о чем говорит. Она ничего не осознавала. Как только она вернется домой, начнутся последствия. Ей придется жить с проблемой собственной смертности, которая будет смотреть ей прямо в глаза. Рок станет подстерегать ее за каждым углом. Смерть придет за ней. А следом за ней — и я.

Но тогда… чем именно это отличалось от прежнего?

Седрик был другим. Силой, которую можно остановить. Силой, которую я мог остановить.

Он не был судьбой Хелены. Не больше, чем я сам.

Но я не мог вечно останавливать лифты. К тому же, чем дольше я продолжал вмешиваться, тем более жуткой — еще более жуткой — грозила стать кончина Хелены. Я не мог этого допустить.

Нужно было что-то предпринять.

Если бы я вызвал сэра Белого, признался в своих поступках, Хелена не пострадала бы. Или, возможно, после разбирательства со мной Белый просто в любом случае отправил бы ее обратно домой. И там она снова ждала бы своей погибели и сбора своей души, что в мое отсутствие всё еще могло быть поручено Седрику…

— Смерть, — произнесла Хелена и положила руку мне на предплечье.

Тихий вздох сорвался с губ Флоры, которая, подобно Йоханну и Седрику, никогда не смела прикасаться ко мне. Это было одно из моих негласных правил, которое Хелена только что невольно нарушила.

— Всё в порядке, — сказала она. — И… что еще важнее, это то, чего хочу я сама.

— Ты хочешь умереть? — рыкнул я на нее в бешенстве.

— Конечно нет, — ответила она с мягкостью, которой я ни от кого бы больше не дождался. Мягкостью, которой я определенно не заслуживал. — Но… теперь я понимаю, почему ты не можешь продолжать это останавливать. Это все равно случится. И я не первая и не последняя в мире, с кем это произойдет. Думаю, ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой.

Невероятным образом моя душа сжалась еще сильнее, уменьшившись до размеров камешка.

— Я тоже не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — добавила она. — Ни у кого из вас. Особенно из-за меня…

— Это было мое решение, — сказал я ей.

— И я рада, что ты его принял, — ответила она, повергнув меня в шок. — Если бы ты не спас меня на том балконе, я бы не получила это дополнительное время. И… не познакомилась бы с тобой.

Мучительная улыбка Хелены дрогнула, словно она вовсе не собиралась произносить это вслух. Смутившись, она махнула рукой в сторону Флоры и Йоханна.

— И… со всеми вами. К тому же, какой у нас еще есть выбор?

Другой выбор — единственный другой осуществимый выбор — заключался в том, чтобы сдаться самому, и этот шаг гарантировал бы, по крайней мере, что доставка души Хелены ляжет на чьи-то чужие плечи.

Я не хотел забирать душу Хелены. Но с другой стороны… я не хотел, чтобы это делал кто-то другой.

Принять это предложение, согласиться на этот план — казалось, решение уже было принято за меня.

Но тогда… было ли это решение вообще моим?

Хелена сказала, что этого хочет она сама, и, возможно, так оно и было, но, успев узнать ее хотя бы немного, я ни капли не сомневался: она вполне могла согласиться на что-то лишь потому, что считала это лучшим исходом для остальных. В данном случае — для Йоханна, Флоры… и меня.

— Я бы хотел поговорить со своими спутниками, — сказал я ей.

— Спутниками, — тихо повторила она, отступая от меня. — Они говорили, что они твоя семья.

Я не смел шевельнуться. Я не мог позволить кому-либо увидеть. Каким же беспомощным я себя чувствовал.

Или догадаться, как сильно они все мне нужны.

С меланхоличной улыбкой на губах — словно только она одна способна была ощутить надвигающийся внутренний взрыв внутри меня, — Хелена направилась прочь, двигаясь в сторону входа в мои покои. И это говорило о многом: она была готова сама вернуться в ту клетку, в которую я ее запер. Доверяя тому, что я не стану заключать ее в тюрьму — пытаться удержать силой — во второй раз.

— Эй, Хелена, — окликнула ее Флора, и библиотекарша остановилась, бросив взгляд через плечо на фею. — Как там внизу? Жнец ведь никогда никого из нас к себе не приглашает. Никогда.

— Там мило, — ответила Хелена. — Немного пугающе, но в то же время… внутри очень красиво.

Флора усмехнулась и кивнула.

— Я бы сказала, это вполне в его стиле.

Моя голова резко повернулась к фее, которая ободряюще подмигнула мне.

Когда я снова посмотрел в сторону Хелены, она уже спускалась по винтовой лестнице.

— Спокойной ночи, яркий свет, — произнес Плуто, и эти слова птицы чуть было окончательно не разрушили меня до основания.

Собравшись с духом и пытаясь сделать вид, что я не превратился в ходячую катастрофу, охваченную пламенем, я оставил косу стоять на прежнем месте и направился к Бассейнам.

— Смерть, — окликнул меня Йоханн, следуя по пятам. — Ты, возможно, не знаешь, но в моем прошлом тоже была женщина.

— С Хеленами всё совсем не так, — солгал я. Почти солгал.

— Послушай меня, — продолжил Йоханн. — Все мои самые большие сожаления… все они связаны с ней. И я отдал бы всё на свете, чтобы получить хотя бы еще один день с ней. Я был так близорук. И безнадежно эгоистичен. Мне следовало понять, чем я обладал. К тому времени я уже продал свою душу. Возможно, я находился не в таком положении, как ты, но… Маргарита… Из-за того, что я натворил, мы с ней тоже были обречены расстаться навсегда. Суть в том… что мне следовало бы… То, что я пытаюсь сказать — пока у тебя есть возможность, тебе стоит… Не знаю. Подумать о том, чтобы провести с Хеленой немного времени?

Слышал ли он себя со стороны? Это же катастрофическая идея. Проведение времени с Хеленой до сих пор привело лишь к тому, что я превратился в одержимого, безрассудно гоняющего по дорогам похитителя-убийцу с ненасытным и вновь проснувшимся аппетитом к ее бессмертной душе.

Елки-палки. Наверное, вампиров просто неправильно понимали.

— Йоханн просто говорит, что тебе стоит подумать о том, чтобы сводить ее куда-нибудь развеяться, — добавила Флора. — Куда-нибудь в красивое место. Насколько я помню, у мистера Мертвяка все еще есть корпоративная карта.

— Эй. — Я резко развернулся, грозя ей пальцем. — Кстати говоря, за это ты у меня в черном списке.

Флора лишь ухмыльнулась.

— Тебе потребовались десятилетия, чтобы это заметить.

— В городе, где она живет, наверняка найдется пара приличных ресторанов, — задумчиво произнес Йоханн, отчего я следующим же движением развернулся к нему.

Неужели это и вправду происходило? Они оба всерьез пытались уговорить меня пригласить Хелену куда-нибудь? В смысле… на свидание?

— Вы двое недоумков вообще забыли, что никому из нас не положено вмешиваться в жизни живых? — набросился я на них.

— На данном этапе, — произнес Йоханн, взмахнув костлявой рукой, — я бы сказал: назвался груздем — полезай в кузов.

— Что за черт это вообще значит?

— Это значит, что мы никому не расскажем, если у тебя вдруг появятся планы пойти против системы и пожить для себя. — Флора скрестила руки на груди с довольной ухмылкой.

— Свиданье скорей, пока Судьба спит за дверей, — пропел Плуто.

— Я ей не нравлюсь в таком смысле! — рявкнул я на эту троицу.

Да и с чего бы? Я же, черт побери, проклятый скелет.

Ну, или около того.

— Лично я, — произнесла Флора, переминаясь с ноги на ногу, — считаю, что в ее шкафу как раз притаился скелет, который думает иначе.

— Она упоминала, что впечатлена твоими силами, — добавил Йоханн.

— «Дымными трюками», как она их назвала, — уточнила Флора.

— Смерть и Хелена под сенью ветвей, — затянул Плуто, — строят планы насчет пчел и цветов.

Я показал ворону средний палец.

— Продолжай каркать, мозгоклюй. Этому месту как раз требуется новая метелка для пыли.

Птица нахохлилась. — Смерть просто злится, потому что влип по уши.

Черт. Пернатый.

— Вы все трое несете полную чушь, — пробормотал я, поворачиваясь обратно к Бассейнам.

— Просто… подумай об этом, — мягко сказал Йоханн. — Лично я не вижу здесь никакого вреда. И это исходит от меня. От того, кто понимает последствия нарушения правил, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой.

— Как ты сам сказал раньше, — пробурчал я, отстегивая песочные часы от ремня. — Мы все в той или иной степени нарушили правила. Вот почему мы здесь. Идея в том, чтобы не нарушать их снова. Главным образом потому, что никому из нас это не по карману.

— Ты не нарушал никаких правил, Смерть, — произнес Йоханн с непривычной для него мягкостью — и от его слов я замер, не донеся песок душ Белого Бассейна до чана. — Ну, по крайней мере, до недавнего времени. До тех пор, пока не встретил фройляйн Харт.

— Откуда ты знаешь? — рявкнул я.

Я не рассказывал ему о том, что со мной произошло. Даже если я сам не помнил, что натворил, я бы точно вспомнил, если бы рассказывал ему об этом. События моей человеческой жизни оставались где-то на задворках памяти, в отличие от того, что я пережил в своем нынешнем облике.

— Я знаю, — заверил меня Йоханн. — По крайней мере, теперь знаю. Но… об этом мы можем побеспокоиться позже. А пока у нас есть библиотекарша, которой нужно помочь, и следы, которые надо замести.

— Это мои следы, и мне их заметать. — Я сместился к Синему Бассейну.

— Так и было, — согласился Йоханн. — Но мы с Флорой уже поставили на твоего коня. И, благодаря Флоре, у меня в запасе есть еще немало козырей.

— Я вас об этом не просил.

— И мы знали, что не попросишь, — ответил Йоханн. — Именно поэтому… мы это сделали.

Молча я закончил распределять души по оставшимся Бассейнам, радуясь, что на этот раз у меня нет ничего для Черного.

— Я на это не соглашаюсь, — бросил я, возвращаясь за своей косой.

— Разве это действительно зависит только от тебя? — тихо спросила Флора, и ее вопрос прозвучал так нежно и проницательно, что я предпочел бы услышать ее злость.

— Это всегда зависит только от меня. — Я резко отвернулся, чувствуя, как невидимая сила разрывает тугой шар моей души, как когти в клочья рвут мои нити, кромсая самую сердцевину — потому что это была ложь, и мы все это прекрасно знали.

— Смерть, — окликнула меня Флора, но я не замедлил шаг и не обернулся. Я просто продолжал чеканить шаг к своей статуе и входу в собственные покои — туда, где обычно находил столь необходимый покой и уединение.

Сегодня вечером ни то, ни другое меня там не ждет. Зато там будет Хелена.

— Смерть, — снова позвала Флора.

Я остановился у лестницы и сердито оглянулся на нее. Она пыталась сделать мне одолжение — она уже сделала мне одолжение. Хелена тоже. Как и Йоханн, она не заслуживала моего гнева.

— Чего? — все равно прорычал я ей.

— Честно говоря, — произнесла она, — мне… очень жаль.

На это я ничего не ответил. Говорить было нечего. Не тогда, когда она раскусила меня — как и Йоханн.

Они оба поняли то, чего до конца не осознавал я сам. Что уже слишком поздно.

Что официально… Хелена стала тем человеком, к которому я черт возьми неравнодушен.